Восхождение Змея

Гарри чувствовал, что его мир кардинально изменился. А почему бы, собственно, и нет? Пусть прошла всего неделя с тех пор, как он обратился к своей магии, ощутил её теплый прилив, но теперь всё выглядело совершенно иначе. Обошлось без резких перемен. Жизнь по-прежнему оставалась тяжёлой, магглы вели себя отвратительно, однако ночью или в моменты уединения Гарри утешал Лорд Волдеморт и утолял бесконечную жажду познания о магии. Каждую ночь мальчику давалось задание коснуться своего магического ядра, и за усилия он вознаграждался возможностью задать один вопрос. Поначалу Гарри давалось это с трудом, но постепенно становилось всё легче и легче. — Можешь рассказать о Хогвартсе побольше? — попросил мальчик на седьмую ночь. — А что ты хочешь узнать, малыш? — прошипел Волдеморт, с удобством устроившийся на чужой груди. На секунду Гарри задумался. — Ты немножко рассказывал про Слизерин, но я бы ещё послушал, и про другие факультеты тоже! — Ну разумеется, — усмехнулся Волдеморт. — Давай-ка подумаем… Я поведал тебе о величайшем из факультетов. Всего их четыре: Гриффиндор, Рейвенкло, Хаффлпафф и Слизерин. Каждый назван в честь одного из основателей Хогвартса: Годрика Гриффиндора, Ровены Рейвенкло, Хельги Хаффлпафф и Салазара Слизерина. Факультеты воплощают в себе черты, которые основатели ценили в людях больше всего. Для Гриффиндора это были отвага и смелость, больше всего он уважал этаких рыцарей, всегда готовых броситься кому-то на выручку. Рейвенкло же воздавала должное интеллекту, остроумию и сообразительности, наряду с творческой жилкой. Для Хаффлпафф было достаточно верности и терпения, она принимала к себе всех. Слизерин, однако, предавал значение честолюбию и хитрости. Он выбирал магов с явными лидерскими качествами и, прежде всего, находчивых. Но… у Слизерина было ещё одно требование к ученикам. Чистота крови. — Чистота крови? Волдеморт кивнул. — Слизерин на дух не переносил магглорождённых — ведьм и волшебников, чьими родителями были магглы. Он предпочёл бы, чтобы в Хогвартсе учились только чистокровные — дети исключительно из магических родов. Полукровки — то есть те, у кого в родословной затесались магглы — и магглорождённые в его глазах были недостойными членами общества. Весьма иронично, что его нынешний потомок и единственный наследник — полукровка, — змея многозначительно посмотрела на Гарри, и мальчик кивнул. — А что насчёт меня? — с любопытством спросил он. — Я не считаю это важным. Сила есть сила. Однако мои последователи придерживались идеологии чистоты крови, так что я не стал отбирать у детей игрушку. Эта возня хотя бы сделала их полезными. Если хочешь знать, Гарри, ты такой же, как и я. Полукровка. Твой отец — выходец из древнего рода Поттер, а мать была магглорождённой, но при этом храбрейшей женщиной, с которой мне довелось вступать в бой, — искренне ответил Волдеморт. — Ох, — прошептал Гарри: стоило вспомнить, что именно спаситель и наставник убил его родителей, как сразу становилось немного неловко. Пусть даже вина лежала не только на Волдеморте. Мальчик замотал головой, отгоняя непрошенные мысли. — А как мне выбрать факультет? Как попасть на Слизерин? — Существует Распределительная Шляпа, — отозвался Волдеморт. Он сделал недолгую паузу, будто переводя дух. — Когда прибудешь в Хогвартс, тебя вместе с другими учениками распределят на факультеты до начала пира перед всей школой. Вас будут вызывать одного за другим; над некоторыми детьми Шляпа думает по несколько минут, а других отправляет на факультет мгновенно. Меня распределили на Слизерин практически сразу. Гарри кивнул и улыбнулся, поглаживая змеиную чешую. — Я попаду на Слизерин, даже если придётся угрожать Шляпе! — заявил он. Волдеморт хмыкнул. — Мой ученик, если продолжишь в том же духе, тебя отправят туда прежде, чем Шляпа коснётся хоть одного волоска на твоей голове, — эти слова успокоили Гарри, и вскоре он задремал. Волдеморт наблюдал за мальчиком, довольный тем, что пока оставался в змеиной форме: не приходилось тратить энергию на превращение в призрака. На следующий день Гарри снова поймала банда Дадли. Погода стояла ненастная, и мальчик надеялся, что дождь отпугнёт его преследователей, но, похоже, непогода только придала хулиганам сил: они неустанно преследовали Гарри по тротуарам, перепрыгивая через заборы и топча лужайки. Мальчик надеялся, что сможет первым добраться до дома Дурслей, но не вышло. Пирс и Гордон схватили Гарри за руки и потащили на небольшой задний дворик, где стояло одно-единственное дерево. Троица грубо толкнула его и рассмеялась. — Было весело, — ухмыльнулся Дадли, подходя ближе. В руках он держал длинную узловатую палку. — Парни, глядите! Это же старая папина трость из «Вонингса»*! — Клёво! Может, опробуем её на Поттере? — осклабился Пирс. — Так я к тому и веду, придурок, — отозвался Дадли. — Держите его. Гордон и Малкольм схватили Гарри за руки, пока тот тщетно пытался высвободиться. Дадли встал перед кузеном и схватился за трость обеими руками. — Видал я, как американские бейсболисты размахивают битами… — усмехнулся он, отвёл трость назад, размахнулся пару раз и со всей дури ударил Гарри по боку. Мальчик болезненно вскрикнул, инстинктивно сжимаясь всем телом и буквально чувствуя, как наливается синяк. Хулиганы загоготали, а Дадли снова замахнулся. Следующий удар оказался ещё сильнее, и Гарри закричал — в тот же миг в небе сверкнула молния. — Хоумран! — весело завопил Дадли. Банда зашлась дружным хохотом, и только Малкольм недоумённо спросил: — А что это значит? — Без понятия, так говорят американцы, — пожал плечами Дадли. — О, о-о-о, давай сюда палку, сейчас моя очередь, — заявил Пирс. Он ловко выхватил трость из рук друга. Гарри посмотрел на мальчишку: его взгляд не сулил ничего хорошего. Похоже выглядели собаки тётушки Мардж, когда видели аппетитный кусок мяса или самого Гарри. — Готовься, будет больно, Поттер, — усмехнулся Пирс и от души размахнулся. Трость попала прямо по животу мальчика; стало так больно, что он попытался согнуться пополам, задыхаясь от кашля, однако Гордон и Малкольм прижали его к дереву. Живот ужасно ныл. Боль была неописуемая: казалось, узловатая трость из «Вонингса» проткнула Гарри насквозь и прорастила пышные ветви сквозь его тело. Пирс же без промедления размахнулся и ударил снова, а затем снова и снова. Гарри промок до нитки: смешались дождь, его пот и слёзы. Гордон и Малкольм отпустили мальчика уже после третьего удара, и тот просто свернулся калачиком, плача и мысленно взывая к Волдеморту: Прошу, останови их, мне очень нужна твоя помощь. Так больно, пожалуйста, помоги. Но никто так и не пришёл ему на выручку. Пирс продолжал избивать Гарри, а весёлые смешки постепенно стихли: хулиганам стало не по себе. Дождь всё лил, и Дадли оглянулся на мальчишек: — Пойдёмте, скука смертная, — пожаловался он. — А вот и нет, мне очень весело, — возразил Пирс. — А теперь проверим-ка на прочность твою голову! — он отошёл и поднял трость, готовясь ударить Гарри со всей возможной силой. Мальчик лишь вздрогнул, мысленно готовясь к боли. — Нет! — крикнул он, когда Пирс замахнулся. На секунду наступила тишина. Боли не было. А затем хулиганы испуганно заголосили. Гарри поднял голову и увидел, что трость раскололась надвое, а его мучители верещат от боли. Мальчик удивлённо воззрился на них, не понимая, что стряслось, как вдруг обратил внимание на их руки. Руки каждого хулигана испещрили длинные, глубокие порезы, из которых обильно текла кровь. — Что случилось?! — вскрикнул Гордон. — Что за чертовщина? Как больно! — МАМОЧКА! — истошно завопил Дадли, и вся банда ринулась в дом, позабыв о Гарри. Мальчик просто остался лежать возле дерева, заворожено глядя туда, где всего несколько секунд назад стояли хулиганы. Трава была мокрой, но теперь он видел расцветшие багровые пятна. Гарри не мог оторвать глаз от удивительного зрелища. Окрасившаяся трава отказывалась отмываться дождём. Странно, но это отчего-то обнадёживало. Каждая клеточка тела болела, он чувствовал себя как-то странно, но больше не боялся. Гарри улыбнулся, наслаждаясь мрачным удовлетворением. Он сделал им больно. Довёл до слёз. Сам — никаких сомнений. Его спас не Лорд Волдеморт, а он сам. Гарри было горько, что Волдеморт так и не вмешался, но он не мог дождаться ночи, отчаянно желая всё рассказать! Весь путь к дому синяки и не думали болеть. Дадли и его друзья плакали в обнимку с тарелками, полными мороженого; их перебинтованные руки смотрелись как-то неестественно. На Гарри никто даже не взглянул, начисто игнорируя сам факт его существования, чему мальчик был только рад. Дядя Вернон, конечно, наорал на него, но только за то, что Гарри сломал его знаменитую трость, не упомянув изувеченных мальчишек. Отвесив племяннику смачную затрещину, дядя Вернон отправил его спать без ужина. Щека горела, но Гарри это не особо волновало, ведь теперь он может побыть с Волдемортом! Наставник появился далеко не сразу, хотя обычно сам дожидался мальчика. Прошло почти десять минут, прежде чем перед Гарри сгустился туман, превращаясь в змею. — Прости, малыш, сегодня пришлось повозиться с проявлением, — извинился Волдеморт. Гарри улыбнулся. — Да всё нормально! Лучше послушай, что сегодня случилось! — и принялся взволнованно рассказывать, чуть не подпрыгивая на кровати. Договорив, мальчик с нетерпением посмотрел на Волдеморта, ожидая похвалы. — Отрадно знать, что твоя магия начала тебя защищать. Похоже, ты понемногу начинаешь осознавать свою силу, и теперь спонтанные выбросы участятся. Безусловно, я рад, что ты не сильно пострадал, однако гораздо больше горжусь тем, что ты отомстил этим отвратительным магглам. Но всё равно я хочу, чтобы ты немного отдохнул… да и я устал… Спи, Гарри, позволь своему телу исцелиться, — произнёс Волдеморт. Гарри немного расстроился, ведь это значило, что сегодня они не будут заниматься магией. Однако он понимал, что Волдеморт прав. Теперь, когда выдалась свободная минутка, он чувствовал, как каждая клеточка тела кричит от боли. От любого движения мальчик вздрагивал; наверняка завтра вся кожа будет в синяках. Но всё же Гарри будет носить эти синяки с гордостью. Ведь, в конце концов, хулиганов он ранил до крови. Не успел Гарри заметить, как пролетел целый месяц, но всё же обратил внимание на то, что его наставник стал вести себя странно. Теперь Волдеморту требовалось гораздо больше времени, чтобы воплотиться. На самом деле, порой он вообще не материализовался, только вскользь упоминал, что слишком занят всякими магическими делами. Гарри немного волновался, но всё равно радовался новым умениям. Он прилежно занимался каждую ночь и успешно создавал шарики света даже без Волдеморта. Постепенно получалось всё легче и легче, теперь достаточно было нарисовать пальцем круг, и через мгновение рядом появлялся шарик света. А ещё Гарри узнал, что говорит с Волдемортом вовсе не по-английски, а на Парселтанге — языке змей! Было так здорово узнать об этом, особенно, когда наставник объяснил, что Парселтанг понимают только маги, связанные с самим Слизерином! И добавил, что на змеином языке умеют говорить только Волдеморт и Гарри. Так у мальчика появилась ещё одна ниточка, прочно связывающая его с наставником. Однако в этот вечер при виде знакомой змеи Гарри обуяла тревога. Волдеморт выглядел истощённым и бесконечно уставшим. Чешуя поблёкла, прежний красивый изумрудный цвет потускнел, и наставнику потребовалось куда больше времени, чем обычно, чтобы заговорить. — Гарри… прости меня. Похоже, моя магия не может… восстанавливаться… так быстро. — Но с тобой же всё будет хорошо, Лорд Волдеморт? — спросил мальчик. — Не знаю, мне нужно каким-то образом отыскать способ восполнения магии, — честно ответил Волдеморт. Гарри обеспокоено прикусил нижнюю губу. — А что случится, если у тебя не получится? — Я навсегда останусь бесплотным духом и буду вынужден искать иные возможности для выживания, — признался Волдеморт, и тут мальчик запаниковал. Он лишится своего Наставника?! Нет! Такого просто не может произойти. Он отказывается это принять. Гарри посмотрел на Волдеморта и глубоко задумался. Должен же быть какой-то способ добыть магию для Волдеморта! Может, его подойдёт? Но сработает ли? А готов ли он вообще передать Волдеморту свою магию? Конечно! Гарри хочет, чтобы наставник остался, даже нет, не так, он искренне нуждался в этом. Волдеморт нужен ему. Гарри не хочет снова остаться в чулане в полном одиночестве. — Возьми мою. — Что, прошу прощения? — Лорд Волдеморт, пожалуйста, возьми мою магию, — попросил Гарри. — Прошу, я не хочу, чтобы ты уходил. Волдеморт внимательно посмотрел на мальчика. — Ты готов пойти на такое, Гарри? — мальчик уверенно кивнул. Волдеморт благодарно прошипел: — Ты слишком добр ко мне, моя маленькая змейка. Прекрасно. — А что мне нужно сделать? — Просто ложись и сосредоточься на своей магии, — велел Волдеморт. Гарри понятливо кивнул, снял очки и осторожно лёг на матрас, стараясь не потревожить Тёмного Лорда. Он закрыл глаза и почувствовал едва заметную тяжесть на животе и груди, когда наставник заполз на него. По привычке Гарри погладил нежные чешуйки, а затем сделал глубокий вдох и сосредоточился на магическом ядре. Он сразу почувствовал окутывающее тепло и улыбнулся. — Правильно, Гарри, а теперь зачерпни её. Потяни магию из ядра и направь ко мне. Позволь мне разделить эту силу с тобой, моя маленькая змейка. Гарри немедленно принялся за дело. Он представил, как зачёрпывает тепло руками и тянет, как верёвку. Стало почти жарко: чувствовалось, как магия распространяется по всему телу мальчика, но источник тепла по-прежнему оставался в центре груди. Вдруг Гарри ощутил, как что-то вырвалось из него, а следом услышал, как Волдеморт зашипел слова на непонятном языке. Давление в груди нарастало, голова зверски разболелась, причём эпицентром боли стал шрам на лбу. Мальчик измученно застонал, однако продолжал вытягивать из себя магию. Становилось всё хуже и хуже. Ноги задёргались, хотя он изо всех сил старался лежать спокойно. Состояние было странным. Гарри очень устал. Руки будто налились свинцом, но он упрямо продолжал черпать магию из ядра. Как сказал Волдеморт. Волдеморт, который нуждался в нём. Гарри бесконечно хотел ему помочь. Голос наставника зазвучал громче. Мальчик понял, что его старания не напрасны и широко улыбнулся. Правда, змея почему-то потяжелела. Лоб Гарри пульсировал, однако боль постепенно стихала, а вырывающаяся магия успокоилась, прочно связав мальчика с его Наставником. Змея становилась всё тяжелее, ни на миг не прекращая неразборчивый речитатив. Голос Волдеморта тоже изменился: шипящие нотки исчезли, сменившись тягучим баритоном взрослого мужчины — а потом зазвучал до странного высоко. Гарри хотелось открыть глаза, посмотреть, что происходит, однако он понимал, что пока следует продолжать концентрироваться на магии. Ощутив, как ослабевает тянущее чувство в груди, мальчик понял, что пора заканчивать. Приятное тепло послушно вернулось обратно в его тело, уютно свернувшись в клубочек между сердцем и желудком. — Открой глаза, Гарри. Гарри медленно открыл глаза и чуть не задохнулся. Теперь на нём лежала вовсе не змея, а мальчик. Выглядел он примерно на пару лет старше Гарри. На красивом лице, обрамляемом каштановыми волосами, ярко выделялись карие глаза. На мальчике была одежда причудливого кроя, такое даже во времена детства дяди Вернона и тёти Петуньи ещё не носили! Мальчик улыбнулся Гарри, после чего сел и принялся осматривать своё тело. — Любопытно, — пробормотал он себе под нос. — Это что-то вроде новой анимагической формы, или же я получил второй шанс пережить юность? Гарри изумлённо смотрел на мальчика, а затем шумно выдохнул. — Лорд Волдеморт? — осторожно поинтересовался он. Мальчик усмехнулся: — Да, змейка, это я. Однако же, подобного я совсем не ожидал, — он продолжал исследовать новое тело, ощупывая всё, до чего только мог дотянуться. — Твоя магия восхитительна, — внезапно промурлыкал Волдеморт. Гарри растерянно посмотрел на него. — Правда? — Да, а ещё ты намного сильнее, чем я думал. Честно говоря, я планировал взять всего щепотку твоей магии, однако, кажется, забрал чуть больше, а ещё почувствовал кое-что любопытное, — сказал Волдеморт. Гарри молча смотрел на мальчика, изо всех сил стараясь подавить зевок. Волдеморт вздохнул и пододвинулся, чтобы они оба могли удобно устроиться на кровати. Гарри повернулся набок и по привычке обнял наставника, прежде чем сообразил, что именно делает. — Прости, — пробормотал он. Волдеморт покачал головой и притянул Гарри к себе. — Думай об этом, как о заслуженной награде, змейка, — прошептал он. — Ты так много для меня сделал. Не знаю, сколько смогу продержаться в этом облике, однако уверен, что буду обнимать тебя всю ночь. Гарри кивнул и просиял, прижимаясь к наставнику. Волдеморт неловко обнял его и улыбнулся, наслаждаясь возможностью прикасаться к мальчику. Да, он частенько лежал у него на груди в облике змеи, да, парил поблизости, будучи бесплотным духом, однако обнимать его в настоящем человеческом теле — это совсем другое. Стоило Волдеморту посмотреть на своего идеального ученика, как его тут же охватило желание защитить это непорочное создание. Гарри спал так невинно, но уже источал тёмную магию. — Дамблдор бы впустую истратил твой потенциал, — тихо усмехнулся Волдеморт. — Вот только мне всё же любопытно: почему я снова превратился в ребёнка, а не в змею или взрослого? — Мне так больше нравится, — сонно пробормотал Гарри, даже не удосужившись открыть глаза. — С таким тобой куда приятнее разговаривать, чем со взрослым. Волдеморт хмыкнул. — Думается мне, я велел тебе отдыхать, — заметил он. — Я пытаюсь, — зевнул мальчик. — Прости. Волдеморт лишь фыркнул в ответ. Он по-прежнему терзался вопросом, почему магия Гарри вновь превратила его в ребёнка. Тёмный Лорд знал, что это лишь созданный облик, как и в случае со змеёй. Может всё из-за того момента, когда Гарри заметил его до их официального знакомства? Или, хотя наставником мальчика, был сам Лорд Волдеморт, в глубине души он мечтал о друге? О таком же ребёнке, который относился бы к нему, как к равному? Впервые за много лет Тёмный Лорд чувствовал себя сбитым с толку, но, в конце концов, решил, что всё это не важно. Он будет тем, кем захочет Гарри. Да и сама мысль о том, чтобы осквернить мальчика, увести как можно дальше от образа, придуманного Дамблдором и всем магическим миром, была слишком заманчива, чтобы так легко отказаться от неё. А ещё магия… Волдеморт не ошибся: ядро Гарри оказалось пропитано Тёмной магией. Причём куда сильнее, чем у других волшебников и ведьм. Прелюбопытное открытие, надо сказать, к тому же, поглощая магию мальчика, он ощутил внутри него нечто странное. Ничего, Волдеморт постепенно со всем разберётся. В конце концов, Гарри Поттер принадлежит ему, и теперь у них в руках всё время этого мира.

***

Примечание автора: Наш мальчуган понемногу растёт, не успеем оглянуться, и он уже будет в Хогвартсе! Но не в следующей главе… и не в послеследующей. Зато, кое-кто у нас хорошенько повеселится. Но кто? Узнаете чуть позже! Примечание переводчика: *В оригинале школа «Вонингс» звучит, как «Smelting». Честно говоря, мне самой пришлось гуглить, поскольку оригинал я пока не читала, так что оставила вариант Росмэна, который известен и понятен большинству. Только сейчас заметила, что перевела за год всего три главы…