Dreams

Ò.Ô&Ő.Ő

Гарри, Гермиона и Рон заняли угол общей комнаты, прежде чем пойти на завтрак. — Гермиона, как ты и сказала вчера, мы не можем допустить, чтобы Амбридж была нашим профессором в этом году, точнее, мы не можем обойтись только ей. — Так ты будешь обучать нас тому, что необходимо знать? — глаза Гермионы загорелись. Гарри покачал головой. — Нет, я считаю, что нам нужно обратиться к старостам факультетов и, возможно, к старостам школы, чтобы они организовали учебную группу для всех студентов. Рон слегка улыбнулся, прокручивая в голове одну версию за другой, рассматривая ситуацию под всеми возможными углами. Учебная группа – значит, больше помощи в выполнении домашних заданий. — Не только для Защиты. Должны быть группы по каждому предмету. — Верно, мы не можем выделить её предмет, а то кто знает, что она натворит, — Гермиона достала из сумки пергамент и начала перечислять предметы. — Нам нужно определить, у кого получится руководить этими группами и где мы будем собираться. В голове Гарри зазвучала песня Сортировочной Шляпы с Приветственного пира. — Мы должны быть уверены, что участвуют все факультеты. — Даже Слизерин? — вспыхнул Рон. — Даже они, — Гарри резко кивнул. — Мы должны тщательно выбрать. Лучше, если наши имена не будут связаны с этим. О нас знают как о нарушителях спокойствия, или, по крайней мере, как о магнитах для проблем. К тому же, Амбридж уже испытывает неприязнь ко мне, равно как и к Гермионе. Так что это может вызвать у нее подозрения. — Что насчет работы на ее занятиях? — Гермиона постучала пером по краю пергамента. — Та книга бесполезна, — по ее тону было понятно, что она никогда не думала, что произнесет такое. Гарри вздохнул. Он долго размышлял об этом, прежде чем убедил Рона собраться и встретиться до завтрака. Главным было сохранить все в тайне, не привлекать внимания ни к себе, ни к кому-либо, чтобы не вызвать подозрения. — Мы сделаем это. Возможно, там есть что-то полезное, да и немного теории не помешает, пока мы получаем практику в другом месте. Мы и раньше выполняли нудные задания. Вспомните второй курс. Или эссе Снейпа. Гермиона и Рон фыркнули и закатили глаза. — У Снейпа, по крайней мере, есть определенная цель, даже если это самые скучные и ужасно сложные , — Рон встал и жестом указал на пергамент. — Нам нужно придумать, как сделать это без указания наших имен, верно? — когда остальные двое кивнули, Рон продолжил. — И нам нужно, чтобы в этом участвовали все факультеты, верно? — они снова кивнули. — Значит, на всём Гриффиндоре есть только три человека, способных справиться с этим и всё сделать правильно. Мне нужен этот список, Гермиона. Гермиона вписала последних возможных руководителей учебных групп рядом с предметами и протянула ему пергамент. — О ком ты думаешь? Рон только улыбнулся, взяв пергамент. Он встал и пересек комнату, произнося на ходу. — Джордж, Фред, Ли, у меня есть дело, решить которое под силу только вам троим. — И в чем же нужна помощь маленькому Ронникинсу? — улыбка Джорджа расплылась по его лицу, когда Рон скривился от этого прозвища. — Это не для посторонних ушей, — Рон наблюдал за тем, как в их глазах загорелся интерес, и все трое последовали за ним из общей комнаты.

ō.ō&ö.ö

— Северус, почему ты просто сидишь и смотришь? — Гарольд тихонько тронул новоиспеченного Мастера Зелий за руку. Северус вернулся в то же положение, в котором он находился в момент появления Гарольда, уставившись в окно, за которым ничего не было видно. Его рука лежала на столе, тонкие пальцы выстукивали беспорядочный ритм. Обойдя его, Гарольд прислонился к оконной раме в прямой видимости Северуса. — Тебе придется начать говорить, и ты это сделаешь в ближайшее время. Чёрные глаза окинули фигуру в пижаме, задержавшись на подтянутых плечах, а затем перешли на решительные лицо и глаза. Губы Северуса сжались в тонкую линию. Он знал, что рано или поздно расскажет Гарольду, эта привычка уже давно укоренилась в нём. Он сомневался, что у Гарольда имеются от него какие-либо секреты, кроме тех, которые могли бы изменить будущее, но и тогда просачивались некоторые подозрительные моменты. Сделав громкий вздох, он сложил на груди руки и перевёл взгляд на точку в окне за головой Гарольда. — Вчера вечером я был в таверне. Точнее, в трактире, и подслушал кое-что, о чем лучше бы мне не знать, — его взгляд вернулся к лицу Гарольда. — Ты знаешь моё мнение о Прорицании. Когда Гарольд закатил глаза и кивнул, Северус снова посмотрел вдаль и продолжил. — Один человек устраивался в Хогвартс на должность преподавателя Прорицаний, и в итоге я услышал часть настоящего предсказания или пророчества. По крайней мере, некоторые люди считают, что оно истинное. Меня поймали за подслушиванием, и я не узнал конец, но я должен был рассказать Тёмному. Он в самом деле в него поверил и теперь думает, что предпринять в соответствии с полученными сведениями. Он хочет выяснить, о ком идет речь в пророчестве. Гарольд почувствовал, как по его телу пробежал озноб. Однажды ему уже приходилось слышать пророчество. Они были жуткими, но имели обыкновение сбываться. — Что ты услышал? Северус прикусил нижнюю губу зубами. Как много он мог произнести, чтобы не испортить всё. Решив, что Гарольду не навредит услышать пророчество, он ответил, процитировав слова, которые уже прочно въелись в его разум. — Придёт тот, кто сможет победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросил ему вызов, рождённый, на исходе седьмого месяца... Меня застали на этом моменте, так что я понятия не имею, что говорилось дальше. Лицо Гарольда побледнело, он опустился по стене и с глухим стуком рухнул на пол. Страх, что он ошибся с решением, охватил Северуса. — В чем дело, Гарольд? Ты его уже слышал? Ты знаешь, что должно произойти? Гарольд зажмурил глаза, борясь с подступившими к горлу слезами. Именно Северус услышал пророчество, которое, скорее всего, сделало его семью мишенью. В результате его родители погибли, а он сам встретился лицом к лицу с Тёмным. Прошло несколько минут, прежде чем в панический ступор, заполнивший его сознание, пробился чей-то голос. Глубоко вздохнув, Гарольд попытался подавить свои эмоции и открыл глаза, увидев перед собой Северуса с бледным лицом. — Что должно произойти, Гарольд? — Я не могу тебе сказать, — прошептал Гарольд. — Единственное, что я могу сказать, это то, что я никогда не слышал его прежде. Когда Северус открыл рот, чтобы потребовать более полного ответа, Гарольд покачал головой и вскочил на ноги. — Не спрашивай меня больше! Скажем так, то, что ты сделал, повлияло на Волшебный мир. Он едва не разразился самоуничижительным смехом из-за подобного преуменьшения. Северус помрачнел. — Я разрушил его. Когда происходит что-то хорошее, всегда начинается что-то плохое. Я добился Мастерства, и вот мое несчастье. Я разрушил Волшебный мир, не так ли? Не будет больше покоя, потому что Тёмный будет сеять хаос. Он найдёт того, о ком говорила она – та кандидатка – и всё будет кончено. Не останется никого, способного уничтожить его. — Нет, он не сможет посеять хаос, — Гарольд поджал губы, чтобы не выпустить ни одного слова. Северус заглянул в зеленые, наполненные страданием глаза, ища в них ключ к разгадке того, что побудило его сказать именно так. — Расскажи мне, что случилось. Гарольд покачал головой, выражение его лица говорило о том, как он бы хотел рассказать. — Это слишком многое изменит. Мы обещали, и если я это сделаю, то, возможно, никогда не увижу тебя. Я не хочу терять тебя никогда. Может быть, уже и так сказано многое. Он хотел бы знать, что произойдёт – произошло – с Северусом после случившегося, но понимал, что не станет. Вздохнув, он отогнал от себя все мысли. Это было его убежище, место, где у него был такой же верный друг, как Гермиона и Рон, но который понимал его лучше, чем те двое, просто потому, что знал его дольше. Сделав глубокий вдох, он выпрямился и выдвинул единственный свободный стул. — Это был твой день, — опустившись в кресло, он сосредоточился на встревоженном лице. — А теперь мой. Эти учебные группы неплохо работают, я действительно успешно сдерживаюсь, а моя рука полностью зажила от того пера, которое заставила меня использовать профессор Защиты. Северус внимательно изучил лицо Гарольда, прежде чем вздохнуть. Гарольд не собирался больше выдавать ничего лишнего. — Ты почитал справочник для занятий по Защите?

Ò.Ô&Ő.Ő

Гарри открыл глаза и уставился в потолок, изо всех сил желая, чтобы у него был кто-то, с кем он мог бы поговорить. Сейчас внутри него бурлило столько эмоций. Ему нужно было подумать, выговориться, покричать и закатить такую истерику, что любой Дадли устыдился бы. Кто знает какое-нибудь место? Кого я могу спросить, и чтобы он не задал вопросов? Быстро встав, он оглядел комнату общежития. Никого не увидев, он позвал единственного, кто пришел на ум. — Добби? Маленький домовой эльф появился возле кровати. — Гарри Поттер позвал Добби? Гарри улыбнулся. — Добби, ты знаешь место, куда никто не может проникнуть, укрытие, которое позволило бы мне уединиться? И, может быть, с возможностью практиковаться в защитных заклинаниях? — Добби знает одну комнату, Гарри Поттер. Другие эльфы называют её Выручай-комната. Добби покажет Гарри Поттеру, как туда добраться и как попасть внутрь, — Добби направился к двери, и Гарри последовал за ним. Гарри направился за эльфом в малопосещаемый коридор. Добби указал на участок стены напротив гобелена, изображавшего Варнаву Вздрюченного, пытавшегося обучить троллей балету. — Гарри Поттеру нужно пройти здесь три раза и подумать о том, что ему действительно очень нужно, — Добби указал на участок коридора. — Когда появится дверь, можно заходить. С этими словами Добби исчез. Гарри посмотрел на пустой участок стены и кивнул сам себе. Он попробует. Сосредоточившись на том, что ему нужна безопасная комната, в которой он мог бы говорить всё, что ему нужно, и произносить все необходимые заклинания, он начал прохаживаться по участку, на который указал Добби. После третьего раза в стене появилась дверь. Положив руку на ручку, он уставился на деревянную дверь и медленно повернул ручку. Он держал глаза закрытыми, пока дверь не открылась полностью. Его сердце замерло, когда он увидел перед собой комнату. Это была комната Северуса. Он шагнул внутрь, оглядываясь по сторонам, ожидая увидеть там своего друга, хотя знал, что не увидит, потому что не спал. — Мне нужно было место, где я чувствовал бы себя в безопасности. Это определенно считается. Дверь с щелчком закрылась за ним. Проходя по комнате, Гарри дотронулся до кресла, в котором Северус сидел прошлой ночью, просто глядя в окно и не замечая ничего в нём. Затем он подошёл к окну и прислонился к нему, как это было прошлой ночью. Отчасти гнев и разочарование, которые он почувствовал, проснувшись и пройдя по коридорам, улетучились, как только он вошёл в эту комнату, но стоило ему бросить взгляд на пустое кресло, как он представил себе Северуса, сидящего в нём, и все слова, которые были заперты прошлой ночью, вырвались наружу. Его кулак врезался в стену под оконным проемом. — ПОЧЕМУ?! Почему это должен был быть ты? Почему именно ТЫ должен был услышать пророчество, которое УБИЛО МОИХ РОДИТЕЛЕЙ?! Я Люблю Тебя. Ты мой лучший друг! Из-за тебя они погибли. И все потому, что тебя обманул Волдеморт! Гарри оттолкнулся от стены и направился к пустому креслу. — Он – чудовище! Да, я знаю, что теперь ты это понимаешь, но всё же, как мог такой умный человек, как ты, оказаться одураченным кем-то вроде него? Каким же он был, что смог убедить людей, умеющих ДУМАТЬ, последовать за ним? Отвернувшись от кресла, он бросился к кровати и завалился на одеяла. — Если бы я был там с тобой... Если бы я действительно был рядом с тобой... ты бы сделал это? Неужели будущее – моё время – так сильно изменилось бы из-за того, что ты не последовал за ним? Проведя рукой по лицу, он перевернулся и зарылся лицом в потрепанную подушку. Глубоко вдохнув, он выдохнул, борясь с подступающими слезами. Он должен был найти Северуса. Северус был не намного старше его, всего лет на двадцать или около того. Гораздо меньше, чем те двести, о которых они думали на первом курсе Хогвартса. — Смог бы я найти тебя, если бы ты не последовал за Волдемортом? — Гарри повернулся и уставился на пустой стул. — Ушел. Так и есть... исчез. Наверняка ты мертв. Вот почему тебя не было на кладбище на моем четвертом курсе. Это значит, что я никогда не увижу тебя в реальной жизни! Из горла вырвался всхлип, и он снова зарылся головой в подушку, чтобы отгородиться от пустого кресла. — Никогда... Гарри больше не мог сдерживать своё отчаяние, скорбя о своём старшем и лучшем друге, задыхаясь от рвущихся из горла рыданий. Прошло немало времени, прежде чем он наконец поднял голову и вытер рукавом текущие глаза и нос. — Мы всегда знали, что есть вероятность того, что мы никогда не встретимся в реальной жизни, особенно когда мы не встретились в Хогвартсе на первом курсе. Но когда я заметил, что ты принял его метку, появилась надежда... что ты можешь быть жив в мое время, — он наклонился вперед, положив голову на руки, и тихо прошептал в сторону кресла. — Я так сильно хотел встретиться с тобой. Когда Гарри уставился на кресло, к нему вернулись воспоминания о том опустошении и ненависти к себе, что наполнили лицо Северуса, при мысли о том, что он уничтожил мир волшебников. — Знаешь... честно говоря, ты не сделал хуже. Одна семья была принесена в жертву, меня отправили к родственникам, но Волшебный мир получил десять лет покоя. На самом деле, если не считать меня и еще нескольких человек, находящихся здесь, в школе, и в других местах, они и сейчас живут в спокойствии, ведь Волдеморт скрывается, — он подтянул ноги и обхватил их руками, нервно покусывая нижнюю губу. — Видишь, какой глубокий смысл. Ему хотелось, чтобы Северус был здесь и услышал его слова. Это была мучительная мысль, но, глядя на молчаливое кресло, Гарри позволил спокойствию комнаты наполнить его. По крайней мере, в моих снах он всё ещё жив, и мы можем встретиться там. Возможно, я смогу притвориться, что ничего не изменилось.