Dreams

Ò.Ô&Ő.Ő

Гарри стоял перед дверью кабинета Снейпа. Он всегда боялся этой комнаты, ведь она принадлежала Снейпу, а этот человек, казалось, всегда хотел его достать. Найти в нём недостатки. Уставившись на деревянную поверхность, он попытался успокоить свои эмоции. Он уже в четвертый раз приходил на Углублённые занятия по Зельям. Он улыбнулся, вспомнив реакцию Северуса на название. Он повалился со смеху на кровать, а потом сказал, что если мне действительно нужны уроки зельеварения, то он с радостью меня научит. Затем он призвал одну из своих книжек по зельеварению, положил ее мне на колени и сказал, чтобы я приступал. Выбросив из головы воспоминания о веселящемся лице Северуса, он вернулся мыслями к расположенной перед ним двери. Он старался, ему ни за что не хотелось снова оказаться в роли змеи, а информация, которую он мог бы получить в результате этого, была ничтожно мала. Он осознавал, что, хотя это и было заманчиво и гораздо больше, чем ему говорили, но это не стоило вероятных последствий. Я не представляю, как я туда попадаю, поэтому не знаю, всегда ли я сумею вернуться. Впрочем, я не против того, чтобы застрять внутри Северуса, но Волдеморт – не то место, где я мечтаю остаться. Кроме того, Волдеморт приходит обратно вместе со мной, а не просто я проникаю в его сознание. Иначе, как же я вижу и чувствую это? Это должно быть двустороннее взаимодействие. НЕ ТО, чего я хочу. Глубоко вздохнув, Гарри постучал в дверь. Ему не хотелось опоздать. — Входите. Голос Снейпа, прозвучавший через дерево, показался Гарри таким же опасным, как шипение змеи в траве под ногами. Набравшись храбрости, Гарри выполнил указание. Настало время испытать на прочность свой разум и набить синяки на коленях. После того как Гарри во второй раз приземлился на пол, едва успев подставить руки, он решил, что подобные уроки следует проводить сидя, положив перед собой подушку или хотя бы коврик. Камень не очень податливо реагировал на удары тела. Снейп просто сказал бы, что если бы мне удалось заградиться от него, то это уже не имело бы значения. Или что камень поможет мне не забывать о том, что надо стараться еще больше. Встряхнув головой, он встал, чтобы повторить попытку, предварительно убедившись, что его палочка все еще в руке. — Ещё раз, Поттер. Постарайтесь не пустить меня, — Снейп поднял свою палочку. — Раз – два – три – Легилименс! Гарри отталкивал разум, пробивающийся в его сознание, пытаясь заставить его исчезнуть так же, как в прошлом году он отбросил Империус фальшивого Грюма. Но ничего не выходило. Крауч-младший был слабаком по сравнению со Снейпом. Когда по кромке его поля зрения начали появляться Дементоры, Гарри понял, что не хочет видеть никаких воспоминаний, с ними связанных. Он решил поступить так, как предлагал Северус – бросить в Легилимента заклинание, достаточно сильное, чтобы он отвлёкся. — Протего! Внезапно в голове пронеслись чужие воспоминания. Крючконосый мужчина кричит... грязноволосый подросток в тусклой спальне сбивает мух... девочка смеется, глядя, как тощий мальчишка пытается взобраться на метлу- — Достаточно! Гарри отбросило назад, но он не почувствовал ни твёрдого края стеллажа, вдавившегося в его спину, ни жидкости из разбитых флаконов, просочившейся сквозь мантию. Он едва услышал, как мимо него пронеслось Репаро, его разум был ошеломлён и полностью сосредоточен на том мальчике, который пытался взобраться на метлу. Он узнал это лицо, он видел его! Он знал об этом случае, ему рассказывали о нем! Он знал и ту тусклую спальню. Он сидел на той кровати и занимался за тем столом. Он практиковал там заклинания, его укорял и ругал подросток, который стрелял в мух. Трепет пробежал по всему телу Гарри, ослабляя мышцы и подбираясь к сердцу, заставляя его биться быстрее. Перед ним стоял Снейп, вернее, это был Северус. Северус жив! Но как мой Профессор Зелий может быть Северусом? Они же совсем не похожи, ни капли! Вы только посмотрите на него! Конечно, он высокий, у него тёмные волосы и тёмные глаза, бледная кожа, сдвинутые брови... совсем как... Северус. Но... но Снейп желчный и злой, совсем не как Северус! Северус не стал бы делать всего этого, говорить такие слова мне! Правда же? Зажмурив глаза, Гарри глубоко, судорожно вдохнул. Многолетняя практика контроля над эмоциями пришла ему на помощь и позволила заглушить голос в голове, который выл от недоверия. Гарри снова открыл глаза и увидел, как Снейп – нет, Северус, ни у кого другого не могло быть таких воспоминаний – отпрянул от Думосбора и повернулся к нему. Гарри обратил внимание на изменения, произошедшие за это время в выражении лица мужчины, а в голове проносились всё новые и новые предположения. ИТАК, поскольку он Северус, то должен быть какой-то способ дать ему знать, кто я такой, если он меня ещё помнит. Тогда, возможно, мы сможем заключить между нами перемирие, и он научит меня, как это делается правильно. Но сначала я должен выяснить, что заставило его стать таким. Что произошло за последние четырнадцать лет, что вынудило его преподавать здесь, что сделало его таким озлобленным и черствым? Несмотря на множество вопросов, внутри него зарождалось волнение. Осознание того, что перед ним действительно Северус и что он может говорить с ним, прикасаться к нему и быть с ним рядом, начало зарождаться в душе Гарри сквозь возмущение, испытываемое несколько секунд назад. Он был рад, когда Северус заговорил. Это дало ему возможность сосредоточиться на чём-то ещё, кроме вспыхнувших эмоций. — Я не припоминаю, чтобы говорил использовать Щитовые чары... но, бесспорно, они были эффективны. Пронзительный тон, который Гарри всегда считал тоном Снейпа, вдруг напомнил ему Северуса, когда тот был удивлён или расстроен. Гарри чуть было не ответил, что это Северус велел ему так поступить, однако понял, что Снейп еще не знает, что перед ним Гарольд. — Давайте попробуем снова? — Гарри выпрямился, его взгляд был прикован к другу. В тот момент он видел только его, и ему почти захотелось подразнить стоящего напротив человека, как в своих снах. Сны! Точно! Он собирается проникнуть в мой разум... увидеть мои воспоминания... почему бы не показать ему те, которые мне нужны? — На счет три. Вытолкнув воспоминания, которые он берег тщательнее других, Гарри замер в ожидании. Он не услышал Снейпа в этих словах. Это Северус произнёс их, и чувство спокойствия охватило юношу. Он должен справиться. Он хотел справиться. — Раз... два... Гарри пропустил все остальное, так как был настроен удержать драгоценные воспоминания на поверхности. В любом случае, он и не собирался препятствовать Северусу. Сила, обрушившаяся на его сознание, была бы грубой, попытайся он остановить её, но поскольку не сопротивлялся, то позволил Северусу перенестись прямиком в воспоминания. — Откуда ты взялся? Детский голос огрызнулся, но его легко было проигнорировать – огрызнуться не означало ударить, это было скорее рычание. Гарри изумлённо оглядел комнату. Здесь было так много места, но вещей было меньше, чем в комнате Дадли. Наконец, он посмотрел на темноволосого мальчика, который затягивал пояс халата. — Где я? — Гарри посчитал этот вопрос достаточно логичным. Последнее место, где он себя помнит, это его чулан. Мальчик сложил руки на груди и пристально посмотрел на него, прежде чем ответить. — Ты в моей комнате. А теперь скажи, откуда ты взялся и почему ты здесь? Проведя рукой по волосам, Гарри слегка улыбнулся. — Это замечательная комната. Она больше, чем мой чулан, то есть, моя комната. Именно там, как я думал, я нахожусь – в моей комнате. Дядя захлопнул дверь, и я прилег, чтобы немножко поспать. Больше там нечего делать. Лампочка сломалась. Гарри знал, что лучше не упоминать о чулане, иначе у Дяди начнётся истерика. Нужно было отвлечь мальчика от сказанного. Он приблизился к комоду и в изумлении уставился на него. — У тебя есть ящики... У меня есть полка, Тетя сказала, что на ней поместится все, что мне нужно. Целая полка для меня, но у тебя... у тебя есть ящики. Опять перебор. Он внезапно повернулся к столу, его взгляд пробежался по шершавой, усеянной царапинами поверхности. Придумать подходящий для него комментарий не удалось. Он оглянулся на кровать, и тотчас же потянулся к ней, его рука замерла над изножьем. — Можно я потрогаю? Он понимал, что не должен спрашивать, но ничего не мог с собой поделать. — Это просто кровать. Конечно, ты можешь ее потрогать. Я уверен, что твоя лучше. — Нет, у меня нет кровати, не такой. Она не влезет в мою комнату. Моя кровать прямо на полу. — Гарри осторожно коснулся деревянного бортика, пока произносил, не задумываясь. Обернувшись, его зеленые глаза радостно сияли, Гарри спрятал руки за спину. Он смог прикоснуться к кровати, и на него не накричали. — Спасибо. Что ты хочешь поделать? Может, порисуем? У тебя есть карандаши? Радостный взгляд сменился обеспокоенным, когда Гарри вгляделся в нахмуренное лицо. — Извини, я не должен был спрашивать... Мальчик подошел к своему столу и достал лист бумаги и маленькую коробочку со старыми карандашами. — Держи, ты видел мою комнату, нарисуй мне свою. Это будет честно. Взяв бумагу, Гарри с трепетом посмотрел на количество карандашей - всего их было восемь - и опустился на пол. Положив бумагу на деревянные половицы, он робко взял коричневый карандаш и начал рисовать свою комнату. Он начал с потолка, обратной стороны ступенек, а затем изобразил дверь странной формы и полки. Он не был хорошим художником, но картинка получалась неплохой. Мальчик был прав, было бы честно, если и он мог увидеть комнату Гарри. Гарри был удивлен, услышав вопросы, задаваемые мальчиком, и подумал, что отвечать на них вполне безопасно. Гарри чувствовал, что Северус прекратил копаться в его сознании, хотя всё ещё оставался там, потрясённый и неверящий. Он быстро выудил ещё одно воспоминание. Дверца чулана захлопнулась, и Гарри вздохнул, укладываясь в темноте. Может быть, ему удастся навестить того темноволосого мальчика? Это будет гораздо повесёлее. Он прикрыл глаза. — Почему ты снова здесь? От неожиданного вопроса Гарри уселся на пол, кончики его пальцев начали рисовать бессмысленные узоры на голых половицах. — Здесь повесёлее, чем там. — Повесёлее? Не повесёлее, а веселее. Говори правильно! Гарри удивлённо распахнул глаза, никто, кроме учителя, никогда не поправлял его. — Здесь веселее, чем там? Мальчик кивнул. — Хорошо, — выдохнул он. — Как тебя зовут? Если ты собираешься постоянно появляться, я должен как-то тебя называть. Я – Северус. — Се-ве-рус? Могу я называть тебя Сев? — Гарри откинулся назад, опираясь на руки, и улыбнулся ему. Северус красивое имя, но Сев произносится проще. — О, меня зовут Гарри. — Нет, ты не можешь называть меня Сев, — Северус покачал головой. — Только Северус. Возможно, кто-то сократил твое имя? — Не знаю, — Гарри пожал плечами. — Тетя сказала мне, что я Гарри, за день до начала учебы в начальной школе. Чаще всего меня называют... по-другому. Он не хотел называть Северусу другие клички. Пацан, урод, монстр, отброс, тунеядец... Нет, Северусу их знать не нужно. Северус долго изучал его, прежде чем слегка приподнять уголок рта в полуулыбке. — Кто-то, скорее всего, сократил его. Так, как ты думаешь, возможно, это Гарольд или Гаррисон? Гарри нахмурился, задумавшись на мгновение: возможно, его имя сократили. Вряд ли это сделали его Тётя или Дядя. — Думаю, мне нравится Гарольд. Мне кажется, это звучит неплохо. Гарольд и Северус. Они хорошо сочетаются. Не слишком много эсок. Северус выдернул себя из сознания Поттера так быстро, как только мог, его глаза расширились, а сердце бешено заколотилось. Поттер никак не мог быть Гарольдом, тем не менее, разглядывая зелёные глаза за заляпанными очками, он знал, что это он. Ни у кого, кроме него и Гарольда, не могло быть этих воспоминаний. Никто больше не знал о тех встречах во сне. Он заметил, что Поттер внимательно наблюдает за ним, и по спокойному поведению юноши понял, что тот теперь видит не ненавистного ему профессора Снейпа, а своего друга Северуса. — Профессор, я полагаю, нам нужно попробовать еще раз. Не утруждая себя ни поднятием палочки, ни предупреждением, ни даже осознанием того, что он подчиняется почти приказу, Северус снова проник в сознание Поттера. Как и прежде, ему предоставили свободный доступ, и он почти зарычал. Гарольд ведь знал, насколько это важно. Отбросив эту мысль, он понял, что ему демонстрируют один из коридоров восьмого этажа, и увидел, как Поттер вышагивает возле знакомого гобелена. Затем воспоминания померкли, и сознание Поттера погрузилось в полную темноту. Он испытывал искушение надавить сильнее, однако решил не делать этого. — Время расходиться, не так ли, сэр? У меня есть дела, и я уверен, что у вас сейчас патрулирование или нечто... профессорское... заслуживающее внимания. В зелёных глазах Северус отчётливо прочитал послание. Гарольд – нет, Поттер – хотел, чтобы они встретились в той части замка. Место было подходящее, без любопытных портретов и непопулярное у студентов. Определённо, удачное место, ведь он боролся с желанием сначала притянуть Гарольда к себе и обнять как можно крепче, а потом отчитать его за все те опасности, в которые тот влипал на протяжении всех этих лет. — Разумеется, Поттер, — ответил он, с облегчением обнаружив, что голос его тверд. — Уверен, что встречу вас в коридоре. Постарайтесь, чтобы это произошло не после наступления комендантского часа. — Спасибо, сэр. В таком случае я поспешу на свою встречу, — губы Поттера дрогнули, прежде чем он подошел к двери и шагнул за порог. В воцарившейся тишине Северус грузно опёрся на стол, упираясь в поверхность руками с зажатой в пальцах палочкой. Всё его тело подрагивало. Закрыв глаза, он в недоумении покачал головой. Наконец-то он нашёл своего Гарольда, но как он мог быть настолько слеп? Он видел Гарольда на Приветственном пире пять лет назад и даже не узнал его в том худеньком одиннадцатилетнем мальчике, оглядывающем Большой зал с ярко-зелёными глазами и взволнованной улыбкой. Он видел только Гарри Поттера, Мальчика-Который-Выжил, отпрыска своей подруги детства и ненавистного врага. Северус побледнел, когда на него нахлынули воспоминания о всех его встречах с Гарольдом за последние пять лет. Жестокие слова и несправедливые наказания, гневные взгляды и грубые отповеди. Как шпион Волдеморта, он должен был демонстрировать свою полную неприязнь к мальчику. Это было нелегко, но, тем не менее, ему это прекрасно удалось, судя по гневной реакции Поттера – Гарольда. Открыв глаза, Северус уставился на закрытую дверь, с тяжелым сердцем гадая, что же теперь скажет ему Гарольд. Накричит ли он на него в ответ, потребует ли узнать, как он мог так плохо с ним обращаться после того, как услышал от Гарольда столько историй о его противном Профессоре Зелий? Помнил ли Гарольд тот сон, в котором они говорили о его, Северуса, взаимодействии со своими учениками? Знал ли, отчего он, Северус, так себя вёл? Северус слегка сдвинулся с места, и его пальцы коснулись пергамента. Повернув голову, он увидел эссе Грейнджер, лежащее на самом верху стопки работ. Грейнджер, лучшая подруга Поттера, а также – разумеется! Она была Букс, а Уизли – Рэдом! И как же ему теперь относиться к этим двоим, словно он не знает всех тех историй, что рассказывал ему Гарольд? К тому же это было то, что ещё Гарольд мог предъявить ему. Северус видел, как защищает своих друзей Поттер, и знал, как защищает Гарольд. Неужели его грубые нападки на двух лучших друзей Гарольда поставят точку в отношениях между ними и разрушат их дружбу? Оглянувшись на дверь, Северус сглотнул. Он понимал, что не сможет ничего узнать, пока не поговорит с Гарольдом. Тот факт, что он наконец-то может сделать это лично, будучи в сознании, заставил маленькую ниточку надежды, которая, казалось, всегда возникала рядом с Гарольдом, зашевелиться в сердце. Не исключено, что Гарольд хочет встретиться с ним для того, чтобы предложить продолжить их дружбу, которая была у них во снах? Но в связи с этим возникала другая проблема. Северус был уверен, что Гарольд считает их друзьями, но как он должен вести себя при этом, сохраняя репутацию шпиона Волдеморта? Ему и так было нелегко ненавидеть этого мальчика, когда он был Поттером, а теперь, когда он знает, что это Гарольд… Тем не менее, несмотря на множество вопросов и опасений, которые терзали его разум, Северус сдерживал искреннюю улыбку, стремящуюся пробиться на его лицо. Наперекор всему, он отыскал Гарольда... спустя двадцать семь лет после их первой встречи во сне, когда им было по семь лет. На этой мысли его улыбка померкла. Фактически между ними было двадцать лет разницы. Стал бы Гарольд- Нет. Северус покачал головой, внутренне понимая, что для его друга это не имеет никакого значения. Если Гарольд по-прежнему считает себя его другом. Северус застыл на мгновение, просто глядя на дверь, а затем глубоко вздохнул, отбросив все сомнения и оторвавшись от стола. Пребывание здесь ничего не решало, и он направился к выходу. Ему пора было отправляться на встречу.