Dreams

Я знаю, что ты будешь делать

Ò.Ô&Ő.Ő

Гарри закрыл за собой дверь кабинета Снейпа и на мгновение прислонился к ней, закрыв глаза. Ничто так не подтверждало, что Северус Снейп был его другом Северусом, как то, каким образом профессор отреагировал на его почти командную просьбу вновь использовать Легилименс. Гарри в тот момент говорил как Гарольд, а Снейп повёл себя как Северус. Никаких вопросов, никаких язвительных комментариев, просто сделал. Поверив, что Гарольд знает, что делает. Глубоко вздохнув, Гарри кивнул сам себе. Он оттолкнулся от двери и направился в Выручай-комнату. Не стоит назначать встречу со Снейпом и не явиться на неё. Гарри даже представить себе не мог, сколько очков потеряет Гриффиндор. Гарри замедлил шаги, размышляя, сделает ли это Северус. Профессор Снейп, строгая летучая мышь подземелья, открыто благосклонно относящийся к своему факультету и студентам, нежели к остальным, конечно, так бы и поступил, да еще и наказал бы, но Северус? Гарри размышлял над этим, пока шел к выходу из подземелий. Северус сам столько лет был жертвой предрассудков и несправедливости, как же он мог относиться к Гарри так, как делал это на протяжении почти пяти лет? Даже если он и не знал, кто такой Гарри? Разница была поразительной. Нет, она была ошеломляющей. И всё же… Нахмурившись, Гарри вспоминал многочисленные эпизоды, произошедшие между ними за эти годы, но при этом воспринимая Снейпа как Северуса. Каждый из них выглядел несколько иначе - мельчайшие нюансы во взгляде, тоне, поднятой брови. И только оказавшись на четвертом этаже, он понял, что профессор Снейп действительно уважает Гарри Поттера. Он вовсе не нравился ему, но уважал. Это чувствовалось по интонациям его голоса. В мимолётных взглядах, которые он бросал на него, когда никто не замечал. Не то чтобы кто-то другой мог понять что-то по этим взглядам, даже если бы обратил внимание. Я и не обращал. Гарри продолжал подниматься по многочисленным лестницам, не замечая нескольких старост, встречавшихся по пути. Он погрузился в раздумья, пытаясь понять всю многогранность поведения Снейпа. И только когда он поднялся на восьмой этаж, все кусочки головоломки сложились в единую картину. Единственное, что понятно, это то, что Снейп был вынужден сделать меня жертвой. Я не могу ему нравиться, я же Поттер – погибель Волдеморта. Значит, он должен был открыто демонстрировать, что ненавидит меня! Он остановился возле гобелена, продолжая сосредоточенно обдумывать ситуацию, но чувствуя тёплое облегчение, разливающееся по телу. Он должен был догадаться, что у Северуса была веская причина так поступить. Жаль только, что не сразу сообразил, кто он такой. Я должен был это заметить! Я должен был догадаться, что Снейп – это Северус. Ведь, честно говоря, сколько Мастеров Зелий зовут Северус? Сколько Северусов носят Тёмную Метку? Поначалу меня отвлекали временные линии, а потом я решил, что он умер, хотя на самом деле он был моим Профессором Зелий в течение пяти лет! Очередная мысль пришла ему в голову, заставив губы изогнуться в небольшой улыбке. Все те разы, когда я жаловался ему на строгость моего Профессора по Зельям, а Северус говорил, что этот человек ему нравится... Только представьте! Слово “нравится" вызвало в памяти ещё одно воспоминание, заставившее его расширить глаза и приоткрыть рот. Я – тот, кто нравится Северусу... и я должен решить, нравится ли он мне. Слегка покраснев, Гарри принялся расхаживать взад-вперед, дожидаясь Северуса. Нет. Снейп... Я должен продолжать думать о нём как о Снейпе, пока мы не во сне. В следующее мгновение он услышал знакомые шаги по коридору. Все в замке знали, кому принадлежат эти шаги. Сдерживая желание оглянуться через плечо, Гарри продолжал вышагивать взад-вперёд, но в этот раз он держал в уме нужную ему комнату. Он узнал как можно больше о Выручай-комнате за время учебного года и в данный момент сосредоточился на том, чтобы получить комнату, в которой им обоим было бы комфортно и которая не позволяла бы никому, кроме них, войти туда или узнать, о чём там говорится. Дверь появилась, и, открыв её, Гарри удивился, что это снова комната Северуса, та самая, которая по-прежнему ему снится. Повернувшись, он взглядом показал Мастеру Зелий войти первым, а затем последовал за ним, закрыв за собой дверь. Он отметил, что тёмные глаза Северуса осматривали комнату, изучая все её детали, а затем остановились на нём. — Что это за место, Поттер? — Здесь я не Поттер, и не Гарри, — Гарри покачал головой. — В этой комнате я – Гарольд, а ты – Северус. Нервно ожидая, согласится ли Северус, он уставился на деревянное кресло. Он находился в этой самой комнате в начале учебного года, кричал и злился на эфемерного Северуса, а потом рыдал от одной мысли, что его не найти, что он мёртв. Но он не мёртв. Он живой! Северус жив и стоит здесь… Не задумываясь, Гарри сделал два быстрых шага, заключил в объятия высокого мужчину и положил голову на грудь, которая быстро вздымалась и опускалась – еще одно доказательство того, что Северус живее всех живых. — Ты жив, — Слова прозвучали с большим облегчением и изумлением, чем Гарольд предполагал. Да и то, что они вырвались, было совсем незапланированным. Он поднял глаза, поймав озадаченный взгляд Северуса. — Я был уверен, что ты умер, когда в прошлом году ты не появился на кладбище. Но вот ты жив и справляешься с ситуацией лучше, чем я. Крепкое и внезапное объятие стало для Северуса тем самым подспорьем, которое ему было необходимо. Их дружба победит все ссоры. Возможно, они еще будут, но это не страшно. В конце концов, атмосферу надо было разрядить, но не сейчас. Северус смотрел на Гарольда, удивляясь тому, что не замечал его все эти годы или, скорее, видел в другом свете. Эти зелёные глаза, круглые очки, тонкое лицо, взъерошенные волосы. Здесь, в этой комнате, в его объятиях, всё было так очевидно. Поддавшись порыву, он крепче прижал Гарольда к себе и опустил подбородок на лохматую голову. Гарольд был здесь, действительно здесь, в его объятиях. Целый и реальный, они оба бодрствовали. Сны, которые никогда не забывались, промелькнули вновь, подстёгнутые ощущением тёплого тела, прижимающегося к нему. От осознания того, что это был Гарольд, искры превратились в пламя. Проведя рукой по спине Гарольда, Северус позволил ей запутаться в взъерошенных волосах, которые должен был узнать, но даже беспорядок на голове Джеймса Поттера не показался ему похожим на Гарольда. Он знал Гарольда так давно, что, даже теперь, зная, что Гарри и Гарольд – один и тот же человек, не мог представить себе Гарольда похожим на Джеймса. Слишком много было различий. Что отчасти объясняет причину того, что я никогда не думал о Гарри Поттере как о Гарольде. Я, как и все остальные, видел в нём только Джеймса или Лили, но никак не его самого. Отстранив голову Гарольда от своей груди, Северус заглянул в насыщенные зелёные глаза, которые в кои-то веки не напомнили ему о Лили. Нет, они принадлежали Гарольду задолго до того, как стали подобны глазам Лили. В них светились изумление и счастье. Гарольд наклонил голову, и показался знаменитый шрам. Перебирая воспоминания, Северус понял, что растрёпанные волосы Гарольда всегда его скрывали. Темный взгляд пробежался по скулам, линии челюсти и даже по неуклюжим очкам, которые когда-то подчёркивали реинкарнацию Джеймса Поттера. Теперь он не видел за ними никого, кроме Гарольда. Усмешка, расцветающая румянцем на щеках, упрямая челюсть, выдававшая темперамент Гарольда, очки, практически не изменившиеся со времён первого сна. Наконец его взгляд остановился на мягко улыбающихся губах. В душе тотчас же поднялось желание наклониться и поцеловать его, просто чтобы убедиться, что это действительно Гарольд. Нет, нельзя. Он еще несовершеннолетний. Гарольд - пятикурсник. Между нами ничего... ни капельки... не может быть, пока он не достигнет совершеннолетия. Гарольд даже не сказал, заинтересован ли он во мне, увидев мой сон в тот раз. Вновь прижав голову Гарольда к себе, он крепко обнял его, прежде чем окончательно отпустить друга. Вздохнув, он пересек комнату, опустился в старое деревянное кресло и посмотрел на подростка. — Гарольд, ты так и не ответил на мой вопрос. Наглая улыбка, промелькнувшая на его лице, была ему хорошо знакома. — Добби, домовой эльф, показал мне это место. Оно называется Выручай-комната. Она появляется только в том случае, если трижды пройти по этой части коридора и сосредоточенно подумать о том, что тебе нужно. Северус оглядел комнату, недоумевая, о чём думал Гарольд, вызывая его старую комнату. Гарольд ответил на вопрос раньше, чем Северус успел его задать. — Мне хотелось, чтобы мы оба чувствовали себя комфортно и чтобы никто не мог нам помешать. Совершенно уединенное место. В результате получилась она. Северус наблюдал, как Гарольд занял свое привычное место на кровати. В его голове промелькнули воспоминания о снах, увиденных когда-то давно. — Ты ведь всё ещё посещаешь меня во сне? Гарольд кивнул. Я разговаривал с тобой здесь две ночи назад. Северус ещё раз оглядел комнату, прежде чем вернуть своё внимание к другу. Тёмная студенческая мантия бросалась в глаза, он слишком привык видеть Гарольда в синей полосатой пижаме. — О чем мы говорили? Он чуть не закатил глаза на обиду, промелькнувшую в зелёных глазах. — Для меня прошли годы, Гарольд. Северус наблюдал за тем, как Гарольд откинулся на стену, зелёные глаза внимательно изучали его, прежде чем их обладатель заговорил. — Мы говорили об Окклюменции, ты всё ещё пытаешься найти что-нибудь об этом. Пока что все, что тебе удалось выяснить, это названия. Думаю, ты узнал больше. Я и дальше буду тебя навещать? — Да узнал и да будешь, — Северус подался вперед, выражение его лица стало серьезным. — Ты не можешь рассказать моей версии из снов, кем я стану. Ты не можешь дать ни малейшего намека или подсказки о том, что меня ждёт. — Хорошо. Ты ведь знаешь, что это будет трудно, верно? — вздохнув, ответил Гарольд. Северус поднял бровь, зная, что Гарольд его поймет. Он ухмыльнулся, когда подросток рассмеялся. — Ты прав, когда это у нас что-либо происходило легко? — ответил Гарри, всё ещё ухмыляясь. — Но эта задача будет сложнее, — сказал ему Северус. — Ты знаешь, что мы не можем вести себя по-другому. Я по-прежнему должен ненавидеть Поттера, а ты по-прежнему должен не доверять и презирать, а может быть, и ненавидеть Снейпа, — когда Гарольд кивнул, Северус вновь откинулся в кресле. — Я до сих пор не могу поверить, что не узнал тебя. Я знаю, что это сделало бы последние несколько лет более трудными для нас обоих – играть, как будто мы понятия не имеем, кем является другой, как будто мы ненавидим друг друга – но я все равно должен был догадаться, что это ты. Гарольд фыркнул и закатил глаза. — Ты не ожидал, что это могу быть я. Мы говорили о том, что люди видят то, что хотят видеть, так вот, никто из нас не хотел видеть в другом того, кто нам не нравится. Мой Профессор Зелий никак не мог быть моим другом Северусом, даже когда я сократил количество лет, разделяющих нас, в связи с тем, что ты присоединился к Тёмному. Даже в конце прошлого года, когда Снейп показал Фаджу Тёмную метку, а Дамблдор назвал его Северусом, я отмахнулся от этого. Я имею в виду, что он был жестоким безо всякой причины, и он всегда хотел достать меня, — он быстро поднял руку, когда Северус открыл рот, чтобы заговорить. — Нет, теперь я, кажется, понимаю, почему – ты шпион и не можешь допустить, чтобы твоё прикрытие было раскрыто, поэтому тебе пришлось нападать на меня. Я могу это простить. Тем более что я знаю, что ты злился не на Гарольда. Вот с этим было бы сложнее справиться. Северус сглотнул и посмотрел на свои руки, а затем перевел взгляд на метку, скрытую на его руке. — Я – виновник гибели твоих родителей. В ту ночь, когда я рассказал тебе о пророчестве, ты понял это, да? Вот почему ты так побледнел и отказался рассказывать мне что-либо ещё, — его голос был таким тихим, что не было уверенности, услышал ли его Гарольд. — Я не могу понять, почему ты не ненавидишь меня. Ты даже не накричал на меня. От неожиданного звука смеха Северус вскинул голову и осёкся, не договорив до конца. Его глаза расширились при виде смеющегося Гарольда. — Именно тогда я впервые пришёл сюда, — переведя дух, пояснил Гарольд. — Я попросил Добби найти место, где я мог бы спрятаться, чтобы остаться одному. Я оказался в этой комнате, после того как тщательно обдумывал, где мне будет безопасно. Я кричал на тебя, представляя, как ты сидишь в этом кресле. Все слова, которые я хотел сказать тебе в тот вечер, требуя объяснить, почему именно ты должен был услышать пророчество, и ругаясь на тебя за то, что ты принял Тёмную метку, хлынули наружу, и в конце концов я понял, что больше всего меня бесит то, что я никогда не увижу тебя, потому что я был уверен, что ты мёртв. Северус уставился на него, осмысливая услышанное. Что ж, это объясняет объятия Гарольда. — Но почему ты рад, что я жив? Я обращался с тобой как с мусором под ногами, из-за меня ты сейчас с Тётей и Дядей, из-за меня за тобой охотится Тёмный... всё это очень веские причины, чтобы прекратить со мной общение. Его сердце сжалось, когда Гарольд покачал головой и улыбнулся. — Потому что я знаю, что такое верить в то, что ты погиб. Я знаю, каково это, когда изо всех сил хочется хоть на минуту увидеть тебя наяву. Но самое главное – потому что я знаю тебя. Я могу понять, почему ты поступил так, как поступил. Ты – мой лучший друг! Это видно по твоим глазам, по выражению лица, по тому, как опустились твои плечи. Я слышу это в твоем тоне, в твоем раздражении и ругани. Оглядываясь назад, я удивляюсь, что ни разу ничего не заподозрил. Я был слеп, как котёнок. Возможно, я просто не воспринимал профессора Снейпа как тебя, ведь когда мы впервые встретились как студент и профессор, я уже знал тебя, и мы думали, что между нами века. Так что, раз я отбросил эту мысль, она больше не появлялась. До тех пор, пока я не увидел те воспоминания. Северус вглядывался в лицо Гарольда, выискивая правду, и нашел ее в его глазах. — Почему ты использовал щитовые чары? Мы не обсуждали использование заклинаний для прерывания Легилименции. — Мы говорили об этом во сне. Для тебя это было давно, а для меня – недавно. Я применил их, потому что ты дошёл до дементоров. Я не хочу вспоминать ничего, связанного с этими существами, так что сделал всё, что мог, чтобы остановить тебя, но не причинить тебе вреда. Удивительно, что мне удалось пробиться сквозь твои щиты. Северус медленно кивнул. Для него это имело смысл, и тот факт, что Поттер являлся Гарольдом, объяснял, как ему удалось преодолеть щиты. Его разум не опасался впустить Гарольда. Нет, на самом деле он даже приветствует его. Щитовое заклинание не было атакующим, поэтому барьеры не были защитными. Значит, Гарольду позволила пройти комбинация того, кем он являлся и какое у него было намерение. Северус поудобнее устроился в кресле, объясняя Гарольду свои мысли. Делать это снова ощущалось так естественно. Словно и не прошло столько времени. Гарольд вдруг подался вперед. — Итак, касательно моей Окклюменции... есть что-нибудь, на чем я могу сосредоточиться? Что-то, что я могу почитать? На губах Северуса заиграла ухмылка. — Делай то, что я тебе говорил. Потренируйся очищать свой разум. Выдыхай разочарование и гнев, а остальным эмоциям позволь улетучиться. Я нашёл одну книгу, однако я не могу одолжить её тебе. Будет слишком заметно, даже Директор не знает, что она у меня есть. Гарольд вновь умостился на кровати. — Значит, ничего простого для изучения. Ладно. Буду продолжать практиковаться. Я уже тренировался, это хоть как-то помогло? Ухмылка превратилась в искреннюю улыбку. — Помогло. Тебе нужно продолжать заниматься. Подростку труднее научиться этому, чем взрослому. — Я знаю, гормоны и все такое. Но я стараюсь. Северус кивнул, его глаза сияли. — Это заметно тем из нас, кто внимателен. Протерев глаза под очками, Гарольд лукаво усмехнулся. — Ну, как прошли эти четырнадцать лет, Северус? Северус качнул головой на традиционный вопрос для смены темы. — Это займет много времени, если я буду рассказывать об этом сегодня. В этой школе существует такая вещь, как комендантский час. Знаю, ты уже давно забыл о его существовании, но это реальность. Гарольд рассмеялся. Услышать подобное от Снейпа, сказанное тоном Северуса, было забавно, более того, это совершенно не звучало неправильно. — Честно говоря, Гарольд, прежде ты никогда не смеялся над моими колкостями, — очередная улыбка появилась на губах Северуса. — А ты никогда раньше не ругал меня таким тоном. Что же, четырнадцать лет – это многовато для сегодня. А как насчет последнего года? Ты ведь шпионишь за Тёмным, верно? Ведь именно об этом просил тебя Директор в прошлом году, так? — Да, шпионю, — улыбка Северуса превратилась в слегка издевательскую, но до глаз она не дошла. — Я неплохо справляюсь с этим... весь мой год, за исключением Профессора более-чем-идиотки Защиты, разборок с двумя идиотами-гриффиндорцами, постоянными тупицами, которые не хотят учиться, и, конечно же, Трио Страданий, был довольно спокойным. Всего лишь импульсивный Тёмный Лорд и щепетильный Директор, ничего нового. Притворно обидевшись, Гарольд уставился на мужчину в тёмной мантии. Было непривычно видеть Северуса в чём-то, кроме ночной рубашки и халата. — Трио Страданий!? Букс, Рэд и я – Трио Страданий? По правде говоря, я думаю, что это название мы должны обдумать. — Я думаю, оно подходит, — как только слова оборвались, Северус вздохнул. — Наше время закончилось, Гарольд. Тебе нужно уходить, если ты хочешь успеть вернуться в башню до комендантского часа. Гарольд, вторя вздоху Северуса, соскочил с кровати и поплелся к двери, в его походке явно прослеживался азарт. — Но я не знаю, что такое комендантский час, Северус. Зачем мне беспокоиться об этом? Северус усмехнулся, последние несколько лет ему очень не хватало Гарольда. — Потому что я знаю, и к тому же я твой Профессор Зелий, тот самый, из-за которого у тебя неприятности без всякой причины. Это будет прекрасная причина. Гарольд обернулся и обнаружил, что Северус все еще сидит в деревянном кресле, наблюдая за ним, и смех все ещё ярко горит в глазах. Такое зрелище заслуживало отдельного внимания. Многие ли видели Профессора Снейпа улыбающимся, не говоря уже о смехе? Опёршись о дверь, Гарольд стал серьёзнее. — Ты ведь понимаешь, что действительно оказал огромное влияние на Волшебный мир? Когда ты рассказал Тёмному пророчество. Это было хорошее событие, ты подарил миру временный покой. Пойми, это неплохо. И снова Гарольд ощутил, как Северус изучает его лицо, пока слова медленно просачиваются в сознание. — Плохо то, что этим пророчеством я приговорил твоих родителей к смерти, а тебя – к мучениям. Гарольд поджал губы. — Но благодаря ему я смог встретить тебя, так что, думаю, всё уравновесилось. Я познакомился с тобой, стал твоим другом, переживаю за тебя. Я не помню своих родителей, как бы мне этого ни хотелось. Так что, если выбирать, я выберу тебя, Северус. Он открыл дверь и вышел. Северус ещё мгновение сидел, глядя на то место, где стоял Гарольд, размышляя, верно ли он расслышал. Поднявшись на ноги, он последовал за другом. Едва он ступил в коридор, как всё встало на свои места. Гарри Поттер был Гарольдом. Гарольд не был тупицей, значит, и Поттер им не был. Сделав шаг шире, он направился за юношей. — Поттер! Гарри повернулся и уставился на Профессора Снейпа. — Сэр? Северус позволил своему взгляду задержаться на Поттере на мгновение, не говоря ни слова. Не было никакой необходимости менять модель поведения. Наконец, заметив, что Поттер начинает беспокоиться, он заговорил. — Поскольку вы посещаете Углублённые занятия, то ваши оценки должны улучшиться. Ваши эссе должны быть такими, какие мне и не снились. С этими словами он повернулся на пятках и направился в сторону подземелий. Он знал, что Гарольд поймет его послание. Гарри недоуменно моргнул, провожая взглядом Профессора Снейпа, идущего по коридору, уставившись на развевающуюся мантию. Когда до Гарри дошёл смысл этого напутствия, его глаза распахнулись. Снейп знал, на что он способен. Он также знал, что Гарри, просто за компанию, немного обучался на Мастера Зелий и, несомненно, готовился к ЖАБА. Нельзя забывать, что он уже заставил меня сдать СОВ. Ему нужна работа Гарольда, а не Поттера, однако мои оценки не должны заметно отличаться. Кто-нибудь подумает, что я жульничаю. Погодите, так вот почему он упомянул об Углублённых занятиях по зельям. К тому же, он ведь настоящий Слизеринец, он всё уладит. Эхо шагов Снейпа затихло. И в этот момент Гарри вспомнил, что завтра предстоит сдать эссе по зельям. Помчавшись в Гриффиндорскую башню, Гарри осознал, что ему придется переписать всё, что он успел сделать.