Dreams

Снохождение

ō.ō&ö.ö

Северус улыбнулся, когда Гарольд опустился в кресло с мягкой спинкой, которое он приобрёл специально для него. — Достаточно удобное, на твой вкус? — спросил он и насладился ухмылкой, промелькнувшей в ответ. — В самый раз. Цвет темного шоколада хорошо сочетается с зелёным диваном, — Гарольд откинулся на спинку кресла, прежде чем продолжить разговор. — Скольких студентов ты сегодня терроризировал? — Уверен, не так много, как получается у твоего Профессора. Я всё ещё совершенствуюсь в развевании мантии. Я пытаюсь повторить то, как ты описывал своего Мастера Зелий на первом курсе. Я также решил, что, поскольку он, очевидно, выбирает одного или двух студентов, к которым придирается больше всего – и ты один из них – я также буду придерживаться этого правила, но чередуя разные факультеты. Так что в этом году я выбираю гриффиндорца, я подумал, что это порадует Тёмного. В следующем году я выберу Хаффлпафф, а после этого – Рэйвенкло. Потом я буду сменять их по очереди, так что каждый год будет по одному студенту, который подвергнется полному воздействию моего негодования. Он замолчал, когда глаза Гарольда округлились. — Ты не одобряешь мою затею? Зелёные глаза на мгновение закрылись, а затем Гарольд начал громко хохотать, заставив Северуса удивленно вскинуть брови. Когда Гарольд, наконец, перевёл дыхание, последовал ответ. — Нет, просто ты так рассуждаешь, методично решая, у кого будут неприятности. А что, если человек, которого ты выберешь, действительно хорош в Зельях или у него есть другие трудности? Северус откинулся в кресле, обдумывая вопрос. — Мне пришлось бы переключить своё внимание на кого-то, кто плохо учится на Зельях, если бы выбранный человек был хорош в этом и не выдержал бы моей критики. Другие трудности? Их просто стало на одну больше, если только не очевидно, что мое внимание может привести к плачевным последствиям. Ты же сумел справиться и преуспеть даже под вниманием своего Мастера Зелий, и мы оба знаем, что у тебя есть и другие заботы. Но как знать, сколько ещё я смогу это выдержать? — Гарольд вздохнул. — Сейчас год моего СОВ, знаешь ли. У меня может случиться нервный срыв – гормоны, стресс... слишком много учебы, — он пожалел, что произнёс последние три слова сразу же, как только они вырвались из его уст. Глаза Северуса сверкнули. — Кстати, об учёбе, давай пройдёмся по твоим домашним заданиям. Потом ты сможешь снова приступить к книге. Гарольд скорчил гримасу и достал из школьной сумки свои труды. — И когда же я смогу посещать тебя и не учиться? — Когда ты станешь Мастером.

Ô.Ô&Ő.Ő

Гарри сидел за столом и водил вилкой по яичнице на тарелке. Времени на заучивание и перевод книги по Ментальной магии просто не хватало. Он уже переписал пять из семи глав, но перевёл только первые две. Признаться, они были полезными, в них подробно объясняется, почему важно очищать свой разум. — Гарри, дружище, ты в порядке? — Рон запихнул в рот очередную порцию сосисок. — Да, просто задумался… — Гарри прервал знакомый глубокий голос за спиной. — Задумались, мистер Поттер? Кто бы знал, что вы на это способны? — Снейп наблюдал за Поттером, надеясь, что тот будет вести себя как обычно. Пока что ни один из них не выходил из привычного амплуа. Он сменил улыбку на усмешку, когда Поттер лишь повернулся на своём месте и уставился на него. Достав из кармана мантии старую потёртую книгу, он бросил её на стол рядом с Поттером, где остальные две трети Трио Страданий не смогли бы определить, что это за книга. — Убирайтесь лучше после наших вечерних занятий, Поттер. Мой кабинет – не ваше личное хранилище. С этими словами он повернулся и направился к Преподавательскому столу. Гарри посмотрел на книгу, лежащую на столе, и его глаза округлились. — Что ты оставил, Гарри? — Гермиона наклонилась над столом, пытаясь разглядеть название книги. — Это не моя, — Гарри быстро убрал словарь Северуса с Древней латыни на Современную латынь и Английский язык в свою сумку. Он воспользуется им сегодня после обеда, когда Рон и Гермиона уйдут на свои занятия. — Думаю, я подожду до конца урока, чтобы вернуть его ему и сообщить об этом. — Хорошая идея, — кивнул Рон, — похоже, он был не в настроении с кем-то разговаривать. Гермиона подняла свой бокал и усмехнулась. — Если он откажется принять его обратно, я думаю, ты можешь оставить его себе. Неизвестно, когда тебе понадобится перевести латынь. Сдерживая улыбку, Гарри бросил на нее страдальческий взгляд. — Разумеется, ты так подумала, Гермиона.

Ô.Ô&Ő.Ő

Снейп наблюдал за тем, как пятый курс Гриффиндора и Слизерина, как обычно, выскочил за дверь, за одним исключением. Поттер задержался. Он рассматривал склянки с образцами зелий, стоявшие на его столе, пока подросток приближался к нему. — Сэр, книга, которую вы дали мне сегодня утром… Снейп сузил глаза в самый угрожающий взгляд, на который был способен, и остановил поток слов, вылетающих изо рта Поттера. — Если она не ваша, оставьте её себе. Вы не станете возвращать её мне в залог, пока не найдётся настоящий владелец. В ответ Поттер хмыкнул и закатил глаза. — Ладно, если я не смогу найти ей применение, то это сделает Гермиона. Снейп смотрел, как он выходит из класса. Зная, что Поттеру пригодится книга, он не беспокоился о том, что она попадёт к Грейнджер.

ō.ō&ö.ö

Северус открыл глаза и сразу же понял, что он больше не один. Прошло уже много лет с тех пор, как он испытывал подобные ощущения во сне, но он всё ещё ясно помнил их. Большая его часть ликовала, но другая задавалась вопросом, как такое могло произойти. С первого курса Поттера он всегда держал свои щиты поднятыми, даже во сне. Я не могу держать его на расстоянии... не то чтобы я хотел. Нет, я ждал этого сна с тех пор, как несколько недель назад мы выяснили, кто кем является. Слегка приподнявшись, он сосредоточил внимание на сидящем у изножья кровати подростке, одетом в привычную голубую полосатую пижаму. Закрыв глаза, Северус сдержал стон, беззвучно опустившись на подушку. Гарольд не должен был находиться на его кровати или в его спальне будучи подростком. Впрочем, Северус догадывался, почему так. Он уже давно выяснил, что они встречаются в последней комнате, о которой он думает перед сном, и сегодня это была его спальня. Где-то во время первого года обучения Поттера в Хогвартсе он потерял привычку концентрироваться на гостиной перед сном. Маленькая часть сознания подсказывала ему, что он хочет видеть Гарольда именно здесь, сидящим на своей кровати и оглядывающим спальню с тем же выражением лица, что и в тот момент, когда Северус впервые увидел его. Вытащив образ Гарольда на передний план своего сознания, он некоторое время рассматривал подростка, пытаясь определить, тот ли это Поттер, которого он видел в коридоре перед комендантским часом. Зелёное пятно от выходки близнецов Уизли за ужином всё ещё оставалось на его лбу, слегка скрытое чёрными волосами, старавшимися скрыть шрам на голове. — Я скучал по нашим встречам во сне, Гарольд, — слова прозвучали сонно, но Северус был уверен, что Гарольд их поймет. А вот в чём он не был уверен, так это в том, осознал ли Гарольд, что их временные линии – во сне и наяву – наконец-то слились воедино. Ответа не последовало, и он присмотрелся. Зелёные глаза по-прежнему метались по сторонам, рассматривая каждую деталь. В конце концов они остановились на нём, и Северус почувствовал, как они отмечают шрамы на его груди и руках, поскольку на нём не было ночной рубашки. Северус поборол желание натянуть одеяло повыше и ещё большее желание опустить его пониже, чтобы посмотреть, будет ли Гарольд вести себя так же, как в его собственном сне. Он ещё подросток, я не могу заходить так далеко. — Вот и ответ на тот вопрос, — сказал Гарольд скорее для себя. Приподнявшись, Северус убедился, что его нижняя часть тела по-прежнему прикрыта. — Какой вопрос? Гарольд усмехнулся. — Я хотел спросить, надеваешь ли ты до сих пор ночную рубашку в постель, ведь ты всегда появлялся в ней. Но мне показалось, что не стоит спрашивать об этом у самого ненавистного профессора. Слухи бы поползли по всему замку. Северус почувствовал облегчение и усмехнулся в ответ – Гарольд понял. Затем он попытался представить себе сцену, которую описал Гарольд, и не смог удержаться от смешка. — Ты абсолютно прав. Директор вызвал бы нас на допрос, ему нужно было бы убедиться, что мы не собираемся убивать друг друга из-за слухов. Ваш Староста факультета тоже был бы там. Гарольд засмеялся и покачал головой, представив себе эту картину, прежде чем ответить. — Я думаю, что Директор будет доволен тем, что мы так доверяем друг другу. Ведь мы даже знаем, в чём спит другой! Северус пытался не представлять себе более взрослую версию Гарольда, которая снилась ему предыдущей ночью и привела к мокрому и липкому утру. Гарольд в нём не был одет в голубую полосатую пижаму и вообще во что-либо другое, и Северус сомневался, что Альбусу понравится, что они настолько доверяют друг другу. Отбросив эту мысль, он сосредоточился на Гарольде. — Нет, я больше не ношу ночных рубашек. А что насчёт тебя, ты действительно надеваешь эту пижаму? Сузив глаза, Гарольд сосредоточился на темно-серых штанах для сна, которые он надел в постель. Синяя полосатая пижама перетекала в них. Посмотрев вниз, он улыбнулся. — Получилось. Я не ожидал. Ты можешь переодеться так же, как мы переносим книги и бумаги. Просто представляешь их, и та-да, вот они, — он снова посмотрел на Северуса. — Вот что я обычно надеваю в постель. В чём бы ты предпочёл, чтобы я появлялся? На бесхитростный вопрос чёрные глаза расширились и стали блуждать по телу Гарольда, поочерёдно рассматривая шрамы на его руках, тощую грудную клетку и ещё более тонкую дорожку волос, уходящую в спальные штаны. Мысленно Северус машинально прибавил несколько лет, укрепив худощавое телосложение и добавив немного мышечной массы, доработав прежний образ Гарольда, а затем с сожалением спрятал его в памяти. Он знал, что пристальное внимание выдало его предпочтения, но он не хотел видеть реакцию Гарольда на это. Не сейчас. — Думаю, будет уместнее, если мы оба предстанем здесь в том виде, в каком мы обычно друг друга видим. Стоило только подумать, и он оказался в ночной рубашке и халате. Облегченно вздохнув и возблагодарив преграду, Северус оглянулся на Гарольда, который снова был одет в голубую полоску. Северус с удивлением заметил легкое разочарование в зелёных глазах, остановившихся на халате. Оно исчезло, когда Гарольд сфокусировался на его лице. — Ты прав, у меня получилось. С тех пор как ты начал преподавать здесь, ты не пускал меня в эту комнату. Я был во всех других твоих спальнях, но не в этой, — Гарольд радостно ухмыльнулся, снова заглядывая в комнату. — Это заняло всего четыре-пять недель моего времени и несколько лет твоего, но мы сделали это! Я не знаю, почему у нас стали такие большие промежутки между моими визитами, может быть, потому, что я действительно хотел иметь возможность разговаривать с тобой, а не только с тобой в прошлом. Не пойми меня неправильно, мне было очень приятно познакомиться с тобой, узнать, каково это – преподавать здесь, и всё такое, но это было мучительно – не выдать себя ничем. Северус прислонился к изголовью кровати. Преподавательская часть его сознания требовала, чтобы он стащил Поттера с кровати и выгнал из своей комнаты, но другая часть, та, что побеждала, говорила, что всё в порядке – это Гарольд. — Я рад, что тебе удалось этого не сделать. Я бы не хотел нарушить нашу общую временную линию. — Я прекрасно знаю, что не стоит влиять на временные линии, кто знает, как бы это отразилось на моих школьных годах, — Гарольд наклонил голову в сторону, а его глаза прищурились. — Ты никогда не отмечал, сколько времени прошло с моего последнего визита. В наших снах. Но чтобы уложиться в пять недель, я должно быть совершил несколько довольно больших скачков. Северус прикрыл глаза, размышляя об этом. Он открыл их снова, найдя ответ. — Самый большой разрыв был около пяти месяцев, большинство – по три месяца. Затем ты не появлялся всё то время, пока Поттер учился в Хогвартсе, так что последний разрыв составил почти пять лет. — Как... — глаза Гарольда расширились. — Я видел по несколько снов за ночь! Это единственное, что я могу припомнить. Мне казалось, что я это делаю, но я не был уверен, — его пальцы выводили невидимые узоры на толстом одеяле, когда он продолжил. — Интересно, почему я так делал? Может быть, потому, что, как бы сильно я ни хотел догнать тебя, я все равно хотел быть рядом с тобой, слушать тебя, на протяжении всего...? — Это объясняет, почему ты вёл себя так, будто я уже должен был знать, что произошло с тобой, и был поражён тем, что у меня есть ещё, что рассказать тебе о моём времени, — Северус наклонился вперед и поймал движущуюся руку, понимая, что ему не следует прикасаться к подростку в своей постели, но ничего не мог с собой поделать. — Спасибо тебе за то, что ты хотел быть рядом со мной, — он сглотнул, понимая, как много для него значит то, что Гарольд был с ним, но он был уверен, что его друг сможет прочитать это в выражении его лица. — Извини, что я совсем пропал в свои школьные годы, — Гарольд перевернул свою руку так, чтобы сжать большую руку Северуса. Северус покачал головой. — Тебе пришлось бы потрудиться, чтобы сохранить в тайне то, кто ты есть. — И не предупредить тебя о грядущих событиях. Это было бы еще труднее, — Гарольд запнулся, глаза его расширились, а на лице появилось выражение сожаления. — Но я бы узнал, что ты думаешь обо мне, Букс и Рэде, о том, что произошло, когда ты вернулся на службу к Тёмному, о том, что происходит сейчас, по мнению профессоров... Северус рассмеялся. — Ты не хочешь знать, честное слово, не хочешь, — последние слова сопровождались игривым взглядом, переходящим в надменный. — Студенты не должны знать, что именно думают о них их профессора. — И почему же? — спросил Гарольд, с вызовом вскидывая подбородок. Северус испытывал искушение сказать ему, почему, но не хотел пугать своего друга. Он сжал руку Гарольда и отпустил её, после чего откинулся назад, в его глазах загорелся дразнящий огонёк. — Потому что это может разрушить твоё восприятие себя. Гарольд фыркнул и закатил глаза. — Всё, чего вы, профессора, хотите, это чтобы мы учились, учились, учились... Это было не единственное, чего хотел Северус, но он ухмыльнулся и, воспользовавшись тем, что эти слова невольно предоставили ему возможность, задал вопрос, на который, несомненно, Гарольд ответит стоном. — Как продвигается перевод Ментальной магии? Взяла ли Букс копию Древней латыни? — Видишь, учёба, учёба... — с громким вздохом Гарольд откинулся на изножье и свесил руки по другую сторону, не замечая, как тёмные глаза опускаются на пижамную рубашку, натянувшуюся на груди. — Букс подумала об этом, не знаю, как она заметила название, но она останется у меня. Ты подписался на внутренней стороне обычным Северусом, так что не думаю, что ей стоит это видеть. Сейчас у меня переведено около пяти глав. Осталось ещё две. Внезапно он наклонился вперёд, его глаза сузились в обвиняющем взгляде. — У тебя должна быть где-то переведённая версия! Даже если это только в твоей голове. Почему я перевожу её снова? — Так ты лучше усвоишь, — Северус рассмеялся, закатив глаза. — Лучше усвоишь? Я должен был догадаться. Раз уж мы заговорили о лучшем усвоении материала, что там у меня с оценками за эссе? Ты приобретаешь всё большую репутацию моего ненавистника. Букс просмотрела последнее эссе, то, за которое ты поставил мне У, и пришла в негодование. Сказала, что это, как минимум В. — Там было П, и я записал её в журнал успеваемости. Но я не могу поставить это в твою работу, я не могу допустить, чтобы твои оценки изменились настолько. Это может долететь не до тех ушей. Ты узнаешь, если твои эссе не соответствуют должному уровню. Но знай, что помогать тебе с ними я не могу. Ты делаешь всё сам или в компании Букс и Рэда. Вздохнув, Гарольд снова опустился на спинку кровати. Он предполагал, что так и будет. Северус, с которым он виделся последние пару недель, тоже отказывался ему помогать. — Ну, может, хоть теперь ты расскажешь мне остальную часть пророчества? Северус внимательно рассматривал подростка, прежде чем принять решение. Гарольд уже знал первую часть, теперь ему стоит знать и окончание. — Грядёт тот, кто сможет победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый, на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, и Тёмный Лорд не будет знать его силы... и одному из них придётся умереть от руки другого, ибо никто не сможет жить, пока жив другой... тот, кто сможет победить Тёмного Лорда, родится, на исходе седьмого месяца… — он внимательно наблюдал за Гарольдом, ожидая реакции на завершающую часть. — Значит, либо он, либо я, да? — Гарольд откинул руки назад и, извиваясь, лёг на кровать и уставился в потолок. Одним пальцем он медленно провел по шраму на лбу. — Наверное, это его отметина, но я не понимаю, как она сделала меня равным ему. Интересно, что это за сила, о которой он не знает? Может быть, это та самая любовь, о которой все время говорит Директор? — повернувшись на бок и подперев голову одной рукой, он посмотрел на Северуса. — Что ты думаешь? — Я не знаю, Гарольд, — Северус искал на лице признаки злости или печали. — Ты воспринимаешь это лучше, чем я думал. — Все эти подростковые гормоны? Озлобленность и чрезмерная эмоциональность? Так было с первой частью, и я решил, что если первая часть была настолько плоха, то конец должен быть еще хуже. Похоже, я был прав, — Гарольд посмотрел в сторону, затем пожал плечами и снова упал на спину. — Теперь нам нужно придумать, как сделать так, чтобы я остался жив или умер быстрой смертью. Мне совершенно не хочется подвергаться пыткам. — Я голосую за первое, но могу предоставить средства для второго, если понадобится – для нас обоих, — голос Северуса был тихим, последние несколько слов – почти шёпот. Он опустился на кровать и тоже уставился в потолок, одна его рука двинулась и коснулась руки Гарольда. Гарольд кивнул и сглотнул. Он не хотел думать о гибели Северуса, но мог понять, почему ему не хочется жить, если в результате выживет Волдеморт. Его ответ был таким же тихим, как и последние слова Северуса. — Справедливо.