Hydrostasis

      Младшие братья и сестра просыпались один за другим, и, как и предполагала Кира, не было ни минуты тишины, как только они поняли, что их таинственный гость больше не лежит без сознания. Дети оказались более чем осведомлены о том, что Чжун Ли был своего рода божеством (хотя что вообще можно еще подумать о ком-то с рогами, хвостом и золотом, буквально мерцающим под кожей), и поэтому быстро придумали игру из двадцати вопросов, пока Чайльд и его мать готовили завтрак. Чжун Ли, который всегда был красноречивым человеком, даже после нескольких месяцев пребывания в стазисе без проблем подробно отвечал на вопросы и даже, казалось, удивлялся большинству из них. Ровно до тех пор, пока Антон не спросил о его возрасте, но прежде, чем он успел даже начать заикаться, Кира отвесила ему подзатыльник: — Не спрашивай взрослых об их возрасте — это грубо, — отрезала она, и на этом все закончилось (хотя Чайльду пришлось закрыть лицо руками и прикусить губу, удерживаясь от смеха, чтобы его не постигла та же участь).       Как только с завтраком было покончено, Чайльд быстро сделал обход, нарубил дров и обошел периметр, проверяя, не обнаружили ли их. На свежевыпавшем снегу осталось несколько новых следов — следы волков, в которые легко могла поместиться его собственная рука, не нарушая целостности отпечатка. Однако никаких признаков присутствия людей не наблюдалось, если не считать стайки веселых снеговиков у двери, уже слегка подтаявших. Для пущей уверенности Тарталья намеренно долго расхаживал по периметру, где заканчивался лес и начиналась поляна, пристально разглядывая любого чудовищного зверя, который осмеливался пялиться на него из темноты деревьев.       Вернувшись, он снова обнаружил Чжун Ли в окружении своих младших. Тоня взяла на себя смелость заплести отросшие пряди волос в фонтейновскую косу, которая шла вокруг головы чуть ниже рогов, и теперь собирала что-то вроде пучка с куцым крысиным хвостиком с помощью одной из заколок своей матери. Тевкр сидел напротив мужчины, демонстрируя различные миниатюрные фигурки мистера Одноглазика и других персонажей, которые Чайльд заказывал в течение двух лет своего пребывания в Ли Юэ. Несмотря на то, что Антон пытался казаться незаинтересованным и погруженным в книгу, он явно был в трансе от истории, которую рассказывал Чжун Ли — видимо, о битве с морским чудовищем по имени Бейшт и особенно знакомой пиратке, которая его уничтожила.       Чайльд почувствовал, как у него что-то сжалось в груди при виде подобной умиротворенной картины, но, к сожалению, ему нужно было решить несколько важных вопросов. Он подождал, пока мужчина сделает небольшую паузу в истории возникновения отмели Яогуан, прежде чем зайти в комнату, прочищая горло: — Извините, ребята, мне нужно на минутку одолжить мистера Чжун Ли, — безапелляционно потребовал Чайльд, беря Архонта за руку, прежде чем притянуть его к себе, заставляя подняться с облюбованного места. По комнате прокатились жалобные детские голоса, что вызвало лишь теплый смешок мужчины. — Я приношу извинения за прерванный рассказ, но обещаю, что продолжу историю, когда мы закончим, — отозвался Чжун Ли. Это на какое-то время смогло успокоить младших, и Чайльд воспользовался прекрасной возможностью увести его.

***

— Черт, — пробормотал Чайльд себе под нос. В маленькой хижине было не так много свободных мест, поэтому он решил затащить Чжун Ли в маленький подвал, который был спрятан под полом — эдакое неприметное дополнительное убежище. Построить его было непростой задачей, так как Аякс сам занимался и раскопками, и закладкой фундамента, чтобы точно гарантировать, что никто не узнает об этом месте. Внутри было не так уж много — всего несколько коробок с воспоминаниями о временах, когда он был еще простым агентом, и небольшой деревянный письменный стол, чтобы выполнять экстренные задания или составить последнюю волю, если ситуация станет слишком плачевной.       И теперь здесь находился еще и Чжун Ли, сидящий в кресле за письменным столом, с насильственно вживленным камнем, торчащим из его обнаженной груди.       Чайльд помог снять куртку, которую сам же набросил на него ранее, едва не зацепившись рубашкой за рога. Он уставился на инородный предмет — кожа вокруг него зарубцевалась и покраснела от воспаления, а ярко-синее пятно несильно пульсировало. Золото и синева под кожей мерцали в унисон с жемчужиной, которая, судя по тому, что Тартлья смог лишь примерно понять, была настроена на частоту сердечных сокращений Чжун Ли. Именно так реагировал его Глаз Бога, когда им пользовались, но ведь он никогда не контактировал напрямую с кожей продолжительное время. — Архонт ты или нет, но длительное воздействие этой штуки принесет больше вреда, чем пользы, — пробормотал Чайльд. Он легонько постучал по ней кончиком пальца и, конечно же, сразу почувствовал, как она напряглась, пытаясь отнять у него жизненную силу за эти короткие секунды. Это заставило его палец на несколько секунд онеметь — совсем как тогда, когда он подключился к своей собственной силе. Он мог только представить, во сколько раз хуже ощущалось подобное, если кристалл буквально был вдавлен внутрь. Ни спасения, ни отсрочки — постоянный отток энергии до тех пор, пока ничего не останется. Однако Чжун Ли держался лучше, чем если бы это настигло обычного человека, — бывший архонт все же. — Извини, что я прерываю ход твоих мыслей, — сказал мужчина вслух, отвлекая Чайльда от размышлений. — Кажется, я абсолютно не помню ничего касательно… — Он слегка обвел рукой камень. — Этого…       Чайльд поморщился и отогнал свои мысли куда подальше. — Что последнее ты помнишь, Сяньшэн? — Хм. — Чжун Ли довольно долго сидел и размышлял, прежде чем дать ответ: — К сожалению, как я уже говорил, воспоминания немного размыты. Кажется, я помню серию из нескольких лабораторных работ, которые, если не ошибаюсь, были проведены уже после того, как эти ублюдки использовали на мне ножовку.       Если бы момент, о котором он говорил, уже не запечатлелся в памяти Чайльда, он бы посмеялся над использованием столь нетипичных для Архонта слов. — Я подозреваю, что это, — признался Предвестник. — Было бы странно, если бы у тебя получилось блокировать влияние камня. — Он попытался не обращать внимания на тревогу, возникшую в животе. — Как бы то ни было, тебе явно стоит попросить Бай Чжу или кого-нибудь еще посмотреть, смогут ли они вытащить эту штуку без последствий. — Чайл… — Бездна подери, я только что понял, что Путешественник уже наверняка побывал в Инадзуме за последние несколько месяцев. Может быть, он там познакомился с врачом, который мог бы помочь, если никто в Мондштадте или Ли Юэ не сможет. Я должен рассказать ему об этой идее, когда он… — Аякс. — Чжун Ли схватил Чайльда за запястье обеими руками, остановив непрекращающийся поток бреда. — Ты ведь вернешься в Ли Юэ с нами, не так ли?       У Тартальи помутилось в голове. Он не хотел, чтобы остальные догадались о его намерении остаться в Снежной — такая грубая ошибка с его стороны. Скорее всего, следует винить в такой невнимательности недостаток сна и большое количество паники за последние несколько дней. — Я совершил государственную измену, — ответил он глухим и опустошенным голосом. — Если они поймут, что я сбежал в Гавань — при условии, что у нас в принципе получится добраться до нее, — остальные агенты будут приведены в состояние повышенной готовности. Их там не так много, как раньше, но все будут нацелены на меня, а вместе с этим и на тебя, и на семью. Не говоря уже о том, что я ой как не уверен, что Цисин пропустят в порт корабль, на котором сидит печально известный Одиннадцатый Предвестник Фатуи, пускай и мятежный. Сомневаюсь, что обо мне так быстро забыли. — Сухой смешок вырвался из его горла, но за ним последовала лишь тишина.       Чайльд не мог заставить себя посмотреть Чжун Ли прямо в глаза, точно так же, как он не мог смотреть на свою собственную мать, когда она говорила об этом ранее. Вместо этого он поднял утепленную кофту, которую надел на мужчину еще до побега в это убежище, проверяя на наличие каких-нибудь загрязнений — лишь бы не смотреть на Архонта. По правде говоря, он вел себя как трус, и этому не было достойного оправдания, но какие тут альтернативы, когда на кону безопасность близких. — Хотя у нас не такие строгие границы, как в Инадзуме, ты не понаслышке знаешь, как строго контролируется въезд в Ли Юэ для любого человека, даже если он не военный преступник. — Слова Чжун Ли казались настолько внезапными, что застали Тарталью врасплох. Или, возможно, это было внезапным только потому, что Чайльд не смотрел в глаза мужчине. — Не говоря уже о том, — продолжил он, — что, скорее всего, пройдет несколько недель, прежде чем я смогу полностью взять под контроль свою драконью сущность, чтобы некоторые из наиболее… приметных черт… — Чжун Ли быстро поднял взгляд на рога, секундой позже переведя на руки, а затем и на длинный хвост с роскошной мягкой кисточкой. — Не проступали наружу. Поэтому бессмысленно даже надеяться, что за мной не будет кто-то постоянно следить; не потребуется много времени, чтобы мой народ собрал все кусочки головоломки воедино и осознал, что Архонт, ради которого они проводили Церемонию Вознесения, оплакивая потерю, не совсем мертв. — На какое-то мгновение воцарилась тишина, разрушенная внезапной озорной улыбочкой на лице Архонта. — О, Селестия, я уверен, что госпожа Ю Хэн, скорее всего, закатит целую истерику о моей двуличности, а Воля Небес наверняка захочет получить ответы.       Чайльд на шутку не отреагировал, лишь сидел и хмуро смотрел перед собой ничего не видящим взглядом. Он собирал информацию воедино в своей голове и пытался сформулировать некий вывод: — Значит, ты не хочешь возвращаться в Ли Юэ? — спросил он. — Я полагаю, мы сможем договориться с Путешественником. Понятно, что об Инадзуме не может быть и речи, но, возможно, получится сопроводить в Сумеру или Фонтейн… — Аякс. — Чжун Ли встал со стула и положил руку на плечо Чайльда. — Другими словами, я пытаюсь донести, что на нашем пути в любом случае будут препятствия, какой бы регион мы ни выбрали. И мне бы очень хотелось, чтобы ты вернулся с нами. Уверен, твоя семья будет абсолютно солидарна в этом вопросе.       Тарталья почувствовал, как тепло с легким оттенком смущения разливается по щекам и ушам. Он вздохнул и слегка улыбнулся: — Я подумаю об этом. — Я верю тебе. — Улыбка Чжун Ли, казалось, почти полностью озарила до этого тускло освещенную комнату. — Теперь, если больше ты ничего не хочешь сказать, полагаю, что дети все еще ждут, заинтригованные историей о рождении отмели Яогуан.

***

      Чайльд позволил словам Архонта задержаться у себя в голове. На пару мгновений он и правда поверил, что у него, государственного преступника, есть шанс сбежать и начать новую жизнь. Возможно, при некотором усилии, смог бы и в Гавань вернуться, без опасения оказаться выкинутым за борт по пути, и найти какой-нибудь способ оставаться незамеченным в городе. Только вот жить в тени ему было абсолютно противопоказано. Всего за два прошедших дня успел тысячу и один раз помечтать, как было бы славно размяться, уничтожить популяцию монстров в темноте чащи — просто ради удовольствия — доказать, что он может. Сидеть в тени было не лучшим выходом — в конце концов, у него все еще были цели, к которым он стремился, а, прячась, он не добьется ничего. Впрочем, он и не собирался быть схваченным своими бывшими подчиненными. Раньше идеи сразиться с Царицей лицом к лицу и еще раз доказать свою силу и способности было достаточно, чтобы вызвать блеск в его бездушных глазах — сейчас же у него было пять причин, из-за которых он должен был, по крайней мере, хотя бы немного больше думать о действиях, не поддаваясь сиюминутным желаниям.       И, возможно, впервые с того дня, как этот лес однажды поглотил его целиком, у него появился слабый проблеск надежды.       Увы, надежда могла очень легко разбиться вдребезги при малейшем шторме.

***

— Аякс?       Чайльд проснулся рано утром только для того, чтобы обнаружить, что Чжун Ли снова смотрит на него своими золотистыми глазами. Он тихо усмехнулся, улыбаясь. — Не спится? — Тарталья немного отодвинулся от теплой каминной стенки, к которой прислонился во сне, и потянулся. Сон сидя никогда не был хорошим решением для полноценного отдыха, но это было лучшее положение для непрерывного наблюдения за единственным входом и окнами в комнату.       Чжун Ли поспешно сел и оглядел комнату. Слабое пламя в камине освещало черты его лица, придавая ему почти паническое выражение. «…это не игра света», — мысленно поправил себя Чайльд. Он действительно был в панике. — С тобой все в порядке, Сяньшэн? — прошептал Тарталья, осторожно беря мужчину за руку.       Чжун Ли прижал свободную ладонь ко лбу, запустив пальцы в челку, зачесывая ее назад. Глаза Архонта задумчиво сузились, прежде чем он снова взглянул на Чайльда: — Где мы, Аякс? — спросил Архонт.       Брови Чайльда нахмурились от этого вопроса. — Мы в моей комнате — так же, как и вчера. — Что-то казалось неправильным. — Эй, давай поговорим на кухне, чтобы никого не разбудить. — Тарталья встал и помог Чжун Ли подняться самому. Маневрируя по направлению к кухне, Чайльда едва сдержался от удивленного возгласа, когда Архонт замер, словно камень остановил его на полпути.       Чжун Ли уставился в окно.       В отличие от вчерашнего дня, он выглядел более испуганным, рукой исследуя сначала свое потрескавшееся лицо, а затем острый край отростка на макушке, где когда-то были его рога. — Сяньшэн? — Чайльда внезапно потянуло вперед за руку, за которую Чжун Ли теперь скорее отчаянно хватался, чем держал, а золотые глаза смотрели прямо сквозь него. — Объясни. — Голос Архонта был мрачным, сердитым, и Чайльд мог почти поклясться, что почувствовал, как под ними задрожал пол.       Возможно, поговорить на улице было бы более благоразумной идеей.

***

— В этом нет никакого смысла, — тихо прорычал Чжун Ли себе под нос. Он расхаживал взад-вперед перед хижиной — его ноги по колено утопали в снегу. Так продолжалось с тех пор, как они вышли на улицу — солнце уже поднималось из-за деревьев. Чайльд приложил немало усилий, чтобы убедиться, что мужчина должным образом укутан, когда вез его сюда, но, по-видимому, Архонт не страдал от холода. Или просто был не в настроении, чтобы это заметить. — Давай попробуем вернуться назад, — попытался урезонить его Чайльд. Он прислонился спиной к стене хижины, глубоко вдыхая запах холода и соснового дерева. — Ты говоришь, что ничего не помнишь из вчерашнего дня, и, надеюсь, ты поверишь мне, когда я скажу, что вчера ты определенно был в ясном сознании… — Ну, сомневаюсь, что ты бы поступил так с человеком, находящимся без сознания, так что я, по крайней мере, поверю тебе на слово. — Чжун Ли коротко указал на почти распавшиеся за ночь косы. Чайльд лишь на мгновение выдавил улыбку, зная, что определенно мог бы, если бы захотел, но не признался в этом. — Давай так, — продолжил Чайльд, меняя позу, прислонившись к деревянному навесу, — что последнее ты помнишь?       Чжун Ли остановился. Знакомое озадаченное выражение, которое Тарталья видел вчера, появилось на его лице. На этот раз, казалось, это продлилось гораздо дольше. — Я… снова проснулся от этого ужасного стазиса, — пробормотал он низким и медленным голосом, разбирая свои мысли. — Главный ученый — тот, что с голубоватыми волосами — что-то бормотал, романтизируя деревья или что-то в этом роде. Все, что я помню далее, — как кто-то уточнял, потребуется ли Адептам обезболивающее, на что мужчина ответил, что ему тоже любопытно это узнать.       «Думай об этом как о стволе дерева — кованые внешние слои уступают место историям о его возрасте и войнах, которые велись на протяжении многих лет; сердцевина состоит из более мягкой субстанции, которую также можно использовать для дальнейшего изучения».       Глаза Чайльда расширились от воспоминания, пришедшего ему в голову, и сердце камнем упало куда-то вниз. — Сяньшэн… это было почти месяц назад. — Ему едва удавалось произносить вслух эти слова. — Но вчера ты помнил, что произошло около недели назад. Так почему же…       Внезапно его взгляд упал на трещины на коже Чжун Ли — мерцающие золотисто-голубые, постоянно пульсирующие в такт частоте его сердечных сокращений, сейчас зашкаливали. Чайльд нерешительно двинулся вперед и коснулся щеки Архонта — трещины были глубокими и не очень, подобно пробоинам на тротуаре вдоль улиц Гавани, где изношенные постоянной ходьбой людей и паводковыми водами камни медленно и методично разрушались.       Эрозия.       Это слово тяжелым грузом легло на разум Чайльда и имело неприятный привкус на языке. Оно, конечно, приходило ему в голову несколько раз — он даже осмелился произнести его в день, когда привел мужчину в дом своего детства, — но мозг просто отрицал очевидное, пока не столкнулся с этим лицом к лицу. Когда вариантов того, чем это могло быть, оставалось все меньше.       За один день он потерял сколько, несколько недель? Может быть месяц? Не говоря уже о полностью забытом вчерашнем дне. Сколько времени ему потребуется, чтобы полностью забыть о пребывании в лаборатории Дотторе? Забыть про уход с поста Гео Архонта?       Забыть те два года, которые они провели вместе в Ли Юэ? — Аякс, мистер Чжун Ли! — Внимание Тартальи быстро переключилось на Тоню, которая слегка хихикала, стоя в дверях. — Мама сказала, чтобы ты перестал капризничать и вы зашли внутрь, пока у тебя не началось переохлаждение, — продолжила Тоня. Хихиканье внезапно оборвалось, а лукавая ухмылка исчезла. — Все в порядке?       Парень несколько раз моргнул и постарался вернуть на место свою маску — не Предвестника Тартальи или помешанного на Бездне и битвах Чайльда, а того, на кого могли равняться его младшие, — дополняя образ широкой улыбкой на лице. — Конечно, Тоня. Скажи маме, что мы вернемся в дом через минуту. — Его любимая младшая сестра, казалось, на мгновение заколебалась — честно говоря, она всегда была довольно проницательной, — но в конце концов уступила, неуверенно улыбнувшись и кивнув, прежде чем вернуться внутрь и закрыть за собой дверь.       Чайльд вздохнул и попытался улыбнуться Чжун Ли, хотя это ни в коем случае не выглядело успешно. — Давай попробуем разобраться в ситуации сегодня днем, хорошо? Просто для справки: это была Тоня — та, кто делала тебе прическу, — и есть шанс, что она попросит сделать это вновь. Тевкр — младший из двух моих братьев, а Антон — старший. Мама разрешила тебе называть ее Кирой, на что, честно говоря, даже ни у кого из моих старших нет разрешения, так что ты ей явно нравишься. О, и она знает, что ты ухаживал за мной, так что…       Щеки Чжун Ли покраснели, а глаза расширились. — Подожди, когда ты… — Вчера. Мама, очевидно, провела свое исследование и рассказала об этом тебе.       Даже несмотря на сложившуюся ситуацию, Чайльд не смог удержаться от усмешки, увидев взволнованное выражение лица Чжун Ли. Он наклонился и запечатлел поцелуй на щеке мужчины. — Ладно, не стоит заставлять их ждать.