Парселена

      Дни Чимина похожи на очень плохую пошлую комедию, по крайней мере, ему так казалось. Ощущение грязи на себе стало перманентным состоянием. Ему становилось страшно. Страшнее, чем в самом начале, ведь меланхоличный женский голос в телефоне, который зачитывал ему заказ за заказом, уже не удивлял. Его не бросало в дрожь от чужих слов, когда он слышал возраст, количество или время. Единственное, что еще вызывало эмоции — уменьшающаяся цифра в сообщениях.       Сколько проработал — не скажет, сколько выполнил заказов — тем более. Единственное, что он знал — долг закрыт на четверть. За него платили много, чем больше человек, тем больше денег, и Чимин с ужасом начинал осознавать — он привык. Привык к тому, что жизнь похожа на какой-то глупый дешёвый ремейк хорошего фильма. К клиентам, которые считали, что покупали его, а не его время или услугу. Привык флегматично осознавать, что личность в нём с горем пополам поддерживал только Тэхён.       — Ты стал меньше пить, — заметил Тэхён, готовя ему ужин.       Чимин уже полностью готов к очередному заказу. Его волосы теперь чёрные — недавно перекрасил, потому что с этим цветом меньше мороки. На нём майка-сетка и узкие кожаные штаны, под которыми нет белья, с ширинкой сзади. Его глаза жирно обведены чёрным, и он, откровенно говоря, выглядел как дешёвая проститутка, правда, всё еще красивая.       Собственная красота, которую раньше он в себе холил и лелеял, сейчас вызывала неоднозначные чувства. Ему хотелось её потерять, чтобы меньше заказов, меньше унижений и меньше боли. С другой стороны, чем чаще заказывают, тем быстрее это закончится.       — Да, алкоголь больше не помогает, — произнес спустя время, когда перед ним опустилась тарелка с рисом и овощами.       Сегодня у него сложный заказ на четверых. Времени не много, но от этого легче не будет, Пак там уже бывал. К алкоголю он не притронется, потому что в кармане длинной кофты на замке, что надета на нём, лежал пакетик с размельчёнными в порошок таблетками. Ещё одна вещь, которая наводила страх — что Тэхён узнает о препаратах. Чимин, как несостоявшийся хороший медик, прекрасно осознавал, что всё делал неправильно, но иначе уже не мог. Так заказы пролетали мимо, он не помнил, не знал, не ощущал. Тело болело уже после, но он не думал о том, откуда синяки и содранные запястья.       Он скрывал от друга эту часть своей нынешней жизни, потому что осуждение и отвращение в этих глазах сломают его окончательно. Когда-то в своей новой жизни, в которой они оба забудут то, что происходит сейчас, он обязательно отплатит своему личному ангелу, который всё еще улыбался ему и не давал рухнуть вниз. Только Тэхён и мысли о светлом будущем позволяли хотя бы стоять на ногах.       Тэхён сел напротив, обхватывая пальцами кружку с чаем, и наблюдал, как быстро Чимин закидывал в себя еду. Он немного похудел, но Тэ уверен — это от стресса, ведь ел Чимин стабильно и хорошо.       — Ты хорошо себя чувствуешь? — тихо спросил, зная, что под качественным тональным кремом скрыты тёмные круги.       — Да, Тэ, не переживай, я в порядке.       — Ты похудел.       — Немного, но ты же видишь — я ем, и всегда съедаю то, что ты готовишь.       — Иногда я удивляюсь твоему аппетиту, — отпил свой чай и заметил, как Чимин сглотнул большой ком риса.       — Если буду слишком худым — меня не будут заказывать, — легко кивнул и доел свою порцию, запивая все стаканом воды. Еда на самом деле не лезла, он не чувствовал вкуса, и аппетита не было, но он не соврал, потому что есть нужно — чтобы бедра были всё такие же круглые и его всё так же хотелось отыметь.       Тэхён ничего не ответил, да ему и сказать-то нечего на это. Сам тот от переживаний почти не ел и тоже скинул несколько килограмм. Родители постоянно интересовались, что с ним, но тот лишь всё списывал на тяжёлую учебу. Несколько раз они спрашивали и про Чимина, но друг ловко придумывал отговорки, чтобы те не ходили к парню, а им не особо и хотелось. Чимин сам иногда заходил в гости к Тэхёну, когда был в сносном состоянии. Родители друга до сих пор думали, что он также продолжал учебу.       — Мне прийти утром? — Тэхён поставил его грязную тарелку в раковину, когда Чимин поднялся, уходя в коридор.       — Да, если тебе будет не сложно, — пытался вспомнить, какой вообще день недели. Ему не хотелось, чтобы друг пропускал учебу из-за того, что будет сидеть с ним.       — Завтра выходной, — напомнил и легко улыбнулся.       Чимин обулся, забирая с собой ключи, и ответил на крепкие объятия друга. Это стало их небольшой традицией, если Тэхён в квартире, когда он уходил на заказ, то всегда обнимал его.       Машина уже ждала его перед домом. Водитель — мужчина в возрасте, Чимин не знал, как его зовут, но всегда его возил именно он. Мужчина хотел представиться, но Чимин попросил этого не делать. Никаких имен и людей из этой жизни по возможности он помнить не хотел, даже хороших. Водитель каждый раз смотрел на него с легкой жалостью и всегда при необходимости помогал. Чимина это удивляло — остались в этой среде хоть какие-то добрые люди. Возможно, он, будучи пьяным или под кайфом, рассказал тому свою историю.       Всю дорогу прозрачный пакетик находился в руках. Он крутил его, пересыпая порошок, и думал. У него дома таблеток уже половина аптеки. Тот клиент, что скормил ему самую первую дозу, по просьбе принес стопку рецептов и какую-то печать. Позже выяснилось, что этот мужик хирург и с этой печатью сам добывал себе лишние препараты.       Половина запасов у Чимина — наркотические анальгетики, которые отпускались по определенным рецептам, заполненным его же рукой. Иногда Чимин ездил в аптеку на другом конце города, мило улыбался старушке-фармацевту и рассказывал, какие страшные боли в колене у его дедушки. Пару улыбок, печальный взгляд, и старушка с охами и вздохами продавала ему викодин или фентанил, которые Чимин потом запивал бутылкой текилы, и не помнил следующие три дня.       Иногда определенные клиенты приносили ему клубные наркотики по типу амфетамина, экстази, лсд или мефедрона. Он перемешивал их между собой, запивал алкоголем в разном количестве и тем самым контролировал глубину своего ухода. К единицам адекватных клиентов, что у него остались, он приходил под легким кайфом. Соображал, что происходило, почти не показывал своего состояния, просто был более развязный и энергичный. На сложные и аморальные заказы он приходил заполненным под завязку. Иногда не помнил день, иногда несколько. Ему нравилось, ведь он отключался еще в машине, а осознавать себя начинал в своем доме через несколько дней. Боль, как физическая, так и моральная, заменилась несколькими минутами эйфории, которая затмевала все остальное и отрывала от жестокой реальности.       Порошок Чимин умело втягивал в себя прямо в машине, что туда намешал, уже не совсем помнил, главное, что его это не убьет. Дом знакомый, он знал, куда идти. Ему на десятый этаж высотки, там дорогой пентхаус, в котором дымка от сладкого кальяна с примесью травы. В лифте Чимин уже чувствовал, как организм начинал впитывать наркотик. К нужной двери он шел в сгущающемся тумане. Ему открыли быстро, на лицо человека он не смотрел. Кокетливая улыбка, кофта скинута еще в машине, а сетка не скрывала гибкое тело. Ему протянули бокал — какой-то крепкий алкоголь. Он успел сделать осознанный глоток, услышать где-то сбоку короткое «он под кайфом», и сознание уплыло окончательно.

***

      Яркий свет сильно резал глаза, поэтому Чимин с головой накрылся одеялом. У него отходняк, а на кухне Тэхён стучал посудой. Нужно собрать себя в кучу и сделать вид, что это не он с пробелами в памяти и не помнил все, что вчера было. По ощущениям он даже принял душ, что не могло не радовать — организм на автомате научился выполнять базовые потребности. Умыться ему все же необходимо, потому что в зеркале ванной он увидел, что макияж знатно размазан по лицу. Эмоции сейчас сильно притуплены, у него полная апатия, но после наркотиков это нормально. Голова болела, и яркий свет сильно раздражал, но жить можно.       — Как ты? — Тэхён повернулся на звук шагов, когда Чимин зашел на кухню.       — Лучше, чем ожидалось, не переживай, — слабо кивнул, подходя к крану, и налил себе стакан холодной воды.       На сегодня заказов у него нет, что очень радовало. Ему нужно в ту самую аптеку в часе езды, и желательно зайти в магазин в каком-нибудь простеньком районе, чтобы точно не встретить клиентов.       — Ты всегда говоришь мне, что ты в порядке, и просишь не переживать, но ты же понимаешь, что я не могу, — вздохнул, раскладывая на тарелки простую яичницу.       — Понимаю, — согласился, подходя к другу сзади, и обнял за талию, утыкаясь носом в теплую шею. От Тэхёна вкусно пахло, прямо как в детстве, и Чимин расслабился. — Ты не устал со мной возиться?       — Я не вожусь с тобой, — качнул головой и повернулся в слабом кольце рук, сам обнимая за плечи. — Я не хочу тебя потерять, Мин-а, не хочу, чтобы ты ломался.       — Можно тебя кое о чем попросить? — глухо произнес, сглатывая.       — Конечно.       — Что бы я ни сделал, что бы ни произошло, прошу, не показывай мне, что ты разочарован во мне.       — Мин-а, — немного отстранил его от себя, обхватывая ладонями щёки, и посмотрел в глаза. — Ничего не заставит меня разочароваться в тебе. Что бы с тобой не сделали и в каком бы виде я тебя не увидел, слышишь? — легкий поцелуй в лоб и Чимин кивнул, снова утыкаясь в изгиб шеи.       Внутри всё равно душил страх, и ком подпирал горло. Он спрятал все препараты далеко и каждый раз молился, чтобы Тэхён не пришел раньше времени. Но с другом ему повезло, тот очень ценил комфорт Чимина. Как бы сильно ни волновался, но приходил лишь тогда, когда его просили. Тэхёну хотелось прописаться в этой квартире, но своим отсутствием в нужные моменты тот хоть немного сохранял его достоинство.       Утро прошло для Чимина спокойно, друг даже поднял ему немного настроение. Общее состояние осталось таким же потрепанным, но у него определенно бывали и худшие дни. В магазин он ушел один, едва уговорив Тэхёна, что хочет прогуляться в одиночестве. Друг недовольно вздохнул, но завалился на его кровать с ноутбуком, говоря, что будет ждать здесь. Чимин незаметно взял один заполненный рецепт с печатью и, натянув черную маску и капюшон светлой толстовки, вышел из квартиры.       На улице уже весна. Зима прошла совсем мимо него из-за постоянных провалов в памяти, ведь на таблетках он сидел еще с осени. Внутри разрывало желание вызвать такси и не светиться, но он очень боялся заработать себе социофобию, поэтому заставлял себя пойти на остановку и сесть в нужный автобус. Он прекрасно понимал, что ни один из этих людей не знал, кто он и чем занимался, потому что люди, которые могли позволить себе трахнуть его, не ездили на общественном транспорте. Как и те мальчики, что работали на Джисона в нормальных условиях, забирая большой процент заработка себе.       В наушниках громко играла музыка, и это помогало немного отвлечься. У него одна песня на репите, это даже непопулярный трек, а какой-то неизвестный исполнитель, просто мелодия зацепила. Она веселая, под нее не хотелось сдохнуть. В аптеке все та же знакомая старушка, что улыбнулась, увидев Чимина. Она расспросила про дедушку, и Чимин снова гладко солгал. Ему даже стыдно из-за того, что так сильно врал, но без этих таблеток стыдно будет еще сильнее. Он болтал с ней около получаса, та пропустила его за прилавок в отсутствие покупателей и рассказала ему, как тяжело работать на пенсии.       Он же рассказал ей про свою жизнь, не ту, которую жил, другую. В ней он — прилежный студент-медик, мечтал собирать по частям кости людей, влюблен в то, чем занимался и помогал дедушке. Рассказал про погибших родителей, не чтобы вызвать жалость, а просто рассказал. Он уверен, что говорил о той жизни, которая будет после. Там, где его личный ангел не плакал за него горькими слезами, там, где он никого не обманывал, и там, где он действительно счастлив.       — А любимая девушка-то есть? — хитро прищурилась старушка, как-то задорно толкнув парня в бок.       — Нет, бабушка, куда мне, студенту, сейчас любовь? В отношениях же внимание нужно, а у меня его только на книги да лекции хватает, — он улыбнулся, фальшиво совсем, но женщина не заметила, продолжая рассказ уже о своей молодости.       После аптеки Чимин быстро зашел в магазин, основательно закупаясь продуктами, чтобы Тэхёну, который готовил для него, не пришлось тратить свои деньги. Обратно ехал уже на такси, не имея желания тащить пакеты через весь город. В голове всплывали рассказы задорной старушки о её студенческой любви. Хотел бы Чимин, чтобы его полюбили? Он не думал особо об этом. Раньше ему это не нужно было, его устраивал разовый секс и любовь друзей. Сейчас его любил Тэхён, и пока это единственная любовь, в которой он правда нуждался.       В действительности он не думал, что сможет полюбить кого-то теперь. В нем было умение здраво смотреть на вещи. Его перетрахала половина Сеула, успешные люди из разных отраслей. Возможно, в медицину ему вообще путь уже заказан, но он не хотел об этом думать. В нем растоптали все уважение к себе, ему понадобятся годы, чтобы вернуть самого себя. В нем просто не осталось веры в то, что он представлял из себя что-то кроме секс-куклы. Любви он определенно не хотел, а личность свою вернуть очень, но пока это желание глубоко спрятано.       Дома его все еще ждал Тэхён, как и обещал. Тот нашел им фильмов на целый вечер, и, видя широкую квадратную улыбку, Чимин сам улыбался. Искренне, что редкость. Ему самому жуть как хотелось оставаться на плаву, не хотелось много думать, в этом наркотики помогали тоже. Когда отмена вызывала апатию, просто не хотелось о чем-то думать.       — Как у тебя в универе дела? — Чимин лежал поперек кровати головой на коленях друга, который перебирал его волосы. На ноутбуке шел какой-то фильм, он даже интересный, но Чимину интереснее послушать о делах Тэхёна. Фильм он еще успеет посмотреть потом.       — Третий курс тяжелый достаточно, но большинство преподов понимающие, хоть и домашки вагон как всегда. Я сохраняю все конспекты, чтобы тебе потом писать было меньше, — Тэхён мягко улыбнулся, зачесывая черные пряди его челки назад.       — Спасибо, — слабо поднял уголки губ, беря его свободную руку, и сплел пальцы, прикрывая глаза. — Они обязательно мне пригодятся. Ты так и греешь мое место лучшего студента на потоке? — тихо посмеялся, мягко гладя пальцами ладонь. — Я… тебе не мешаю?       — Нет, конечно, — недовольно нахмурился, тяжело выдохнув. — А что я для тебя делаю? Готовлю и убираю в квартире? Чимин-а, это мелочи, они не занимают у меня много времени, это все равно, что я жил бы отдельно от родителей. Мне еще и лучше тут учиться. Дома мама давит постоянно, отец со своими нотациями, хотя они все в работе и, как всегда, создают лишь вид заботы. Мне бы хотелось делать для тебя больше.       — Ты делаешь для меня очень многое, Тэ. Ты не представляешь, какой на самом деле ты спасательный круг, — он поднял свободную ладонь, ласково улыбаясь, и потрепал мягкие волосы друга.       — У меня есть деньги, если что…       — Нет, — покачал головой уверенно. — Я не посмею у тебя их взять. Знаешь же.       — Знаю, — кивнул, поджимая губы. — А твой долг… много еще осталось?       — Я закрыл на четверть.       Тэхён ненадолго замолк, рассматривая расслабленное лицо друга. Больше всего тот боялся, что Чимину после этого понадобится психологическое лечение. Каким бы сильным он не хотел казаться, каким бы ни был уверенным в светлом будущем, когда тебя почти полгода ежедневно насилуют — это оставит следы, просто пока Чимин их сильно скрывал.       — Можно вопрос, Чимин-а?       — О работе?       — Да.       — Задавай, тебе все можно, — тихо хмыкнул, а сам сглотнул вязкую слюну.       — Есть ли люди, к которым ты идешь спокойно?       Чимин задавил в себе ироничную улыбку, потому что сейчас он ко всем шел спокойно, но Тэхёну методы спокойствия знать необязательно.       — Их двое, — кивнул, прикрывая глаза. — Я не знаю, кем они работают, и имена их тоже не знаю, но они оба чуть старше тридцати, очень аккуратны даже в применении дополнительных вещей или, если удовлетворяют свои фетиши. Я не получаю удовольствие, но это не их вина, у меня давно уже не встает, честно говоря, — он даже не смутился, потому что за всю жизнь они с Тэхёном и не такое обсуждали. — Но и отвращения от них тоже нет, оба пытаются меня завести даже, но это бесполезно. Одно понимание, что я на заказе, блокирует во мне все возбуждение. Наверное, кончи я хоть раз, ненавидел бы себя.       — Только два? — Тэхён искренне пытался сдержать удивление.       — Честно говоря, я не знаю, зачем они продолжают меня заказывать. Один из них сам мне говорил, что ему нравится доставлять удовольствие, но я в этом плане совсем не подхожу. Второй, подозреваю, тоже хочет угодить партнеру. Но они оба продолжают делать на меня заказы. Остальные же… — открыл глаза, смотря в потолок, и снова словил страх от того, что рассказывал все с какой-то отчужденностью. — Они, наверное, нормальные с другими мальчиками, которые под защитой. Моя защита заканчивается на том, что я должен быть дееспособен. Хану нужны его деньги, поэтому он не позволит меня покалечить, но в остальном мое тело повидало многое. Меня больше не рвут, не оставляют следы, которые могут уйти в шрамы, например, если мне рассекут кожу ремнем или плетью, — Тэхён напрягся, а его пальцы в чужих волосах замерли. — Расслабься, Тэ. Сейчас меня просто берут. Вызывают на какую-нибудь вечеринку, иногда я там не один. Первый заход самый активный и долгий, а после они периодически в течение ночи снимают напряжение. Иногда играют, как им хочется, но физической боли не так много, как раньше.       — Ты смирился… — понял Тэхён, снова начиная гладить друга по голове.       — Мне пришлось, когда осознал, что ничего не изменится. К другим я не пойду, Хан перекроет мне кислород в торговле собой, да и на другого человека мне будет идти лишь доля, и отдавать я буду медленнее. Остается эскорт, но там у тебя нет защиты, меня могут и убить, если я не иду в агентство, которое, опять же, забирает часть моих денег себе.       — Он не оставил тебе выбора.       — Да, — согласился и снова закрыл глаза. — Но все закончится, и я забуду. Мы снова будем ходить по клубам и сами устраивать вечеринки. Будем работать в одной клинике, какой-нибудь очень крутой, может быть даже за границей. Будем приходить после гулянок с похмельем, а ординаторы будут учиться на нас ставить капельницы. Правда, про крутой секс какое-то время будешь рассказывать только ты, я, пожалуй, пару лет отдохну, — он засмеялся, и Тэхён хотел посмеяться вместе с ним, но только улыбнулся.       — Конечно, отправим тебя в монастырь на сохранение, — тихо произносит, наклоняясь, и целует друга в лоб.       Заснули они тоже вместе. Такие вечера у них большая редкость, и Чимин искренне ловил каждый момент, абстрагируясь от всей своей жизни. На утро он проснулся отдохнувшим и бодрым, и за это тоже благодарен другу. За завтраком оба даже шутили, вспоминая веселые моменты из прошлого. Чимин узнал, что за него, вообще-то, многие беспокоились, ведь знакомых у него было много, была компания, с которой они всегда отдыхали и веселились. В Чимине это зародило маленькую надежду на хорошее. Он оборвал связи со всеми, кроме Тэхёна, сменил номер и не открывал дверь никому и никогда, потому что Тэ пользовался своими ключами. То, что за него переживали — грело душу.       Тэхён ушел около пяти вечера, а Чимина в реальность вернул звонок рабочего телефона. Женский голос ровно продиктовал ему заказ, в котором один человек, два часа и обязательное условие — полная трезвость. Пак получал такие заказы всего несколько раз. Люди, которые заказывали его по советам других, знали, в каком состоянии он приходил, но лишь два раза его просили прийти полностью вменяемым. Игнорировать нельзя — воспользуются и не заплатят за не выполнения условий заказа, а Чимин будет платить штраф за то, что якобы переспал с клиентом бесплатно.       Внутри подкатывала легкая паника, потому что на таких заказах вероятность плохого исхода пятьдесят на пятьдесят. Правда, выбора у него все равно не было, поэтому он пошел собираться. В сообщении пришло пожелание к одежде, и ему снова пришлось натягивать на себя юбку порно-школьницы и короткий топ. Надевать на себя женские вещи он не любил больше всего, но кто его спрашивал.       На полную подготовку у него ушло достаточное количество времени, он полностью чист и растянут. На лице макияж, волосы уложены, из зеркала на него смотрел очень красивый парень со странными предпочтениями, и единственное, на что он надеялся — лишний человек его не увидит. Он всегда пользовался пожарной лестницей, чтобы никто из соседей не застал его в «рабочем» состоянии, особенно родители Тэхёна.       Водитель привычно вежливо поздоровался с ним и больше не завел никакого диалога. Они ехали долго, и чем ближе к месту назначения, тем сильнее Чимина душил страх. Он знал этот район, знал дом, возле которого они остановились, и знал точно, что ему придется сегодня пережить. С этого человека началась его скользкая дорожка, после него, месяцы назад, он первый раз пошел на заказ пьяным. Друг его отца, который не заявлял о себе после того раза, сейчас позвал его в свою квартиру. В квартиру, где маленький Чимин оставался на ночь, когда родители уезжали в командировки, в квартиру, куда перевезли несколько его детских игрушек, чтобы не было скучно с дядей Сонмином. В большую квартиру с длинными коридорами, по которым Чимин катался на детских роликах, потому что боялся содрать коленки об асфальт — хореограф в студии потом ругать будет.       — С тобой все нормально, Чимин? — водитель обеспокоенно посмотрел на него.       — Этот дом… я приезжал сюда в детстве. Друг моего отца присматривал за мной, когда они уезжали по работе, — бесцветно произнес и надломлено улыбнулся.       — Может, это не…       — Это он, — перебил и смотрел на водителя, делая глубокий вдох.       — Ты… не принимал?       — Нет, этот садист внес это в условие заказа, — он дышал тяжело, пытаясь собрать себя в кучу. Его не столько пугал человек, сколько место. Чимин любил свое детство, а этот ублюдок крошил его воспоминания в пыль.       — Я буду тут. Тебе что-то нужно?       — Я буду благодарен, если вы купите мне воды.       Чимин открыл дверь и уверенно вышел из машины на темную улицу под свет фонарей. Ему казалось, это как нырнуть или бинт с раны содрать — один вдох, резкое движение и все. Он не мог отказаться, и назад повернуть тоже не мог, поэтому, чем быстрее он поднимется и начнет, тем быстрее это закончится.       Дверь ему открыли быстро, резким движением втянули в квартиру и сразу затянули в отвратительно глубокий поцелуй. У Пака ком к горлу подкатил, но он сдержал рвотные позывы. Глазами забегал по квартире, отвечая на автомате, и наткнулся на сиреневый спортивный мешок. Он его точно знал — его ролики. Этот ненормальный сохранил все его детские вещи, хотя прошло уже лет пятнадцать.       — Да, я ничего не выбрасывал, — усмехнулся мужчина, пальцами пробираясь под юбку. — Ждал, когда мой малыш снова придет поиграть к любимому дяде. Только ты так вырос, ничего, у меня и подходящие игрушки есть. Ты же помнишь?       Чимин только кивнул, больно кусая щеку изнутри, чтобы не показывать свой страх. С ним не церемонились, брали то, что хотели, и снова перед злосчастным зеркалом. Его часто трахали перед отражающими поверхностями, но именно этот человек не себя этим возбуждал, а его унижал. Чимина даже не раздели, лишь пробрались руками под топ, больно сжимая соски, а после задрали юбку, комкая ткань в ладони, и за нее натягивали на член. Ему не больно, просто мерзко до ужаса, он даже не чувствовал сильные удары по ягодицам, вибрацию в себе, и когда вибратор вдалбливали глубже. Его сознание, будто на автомате, уже уходило, он думал о чем угодно, кроме того, что происходило.       На его коже много следов — укусы, синяки, засосы. На заднице множество отпечатков от ладоней, и все это расплылось синяками. Его бедра царапали, оставляя полосы, а во время минета слегка травмировали уголки губ, пытаясь растянуть рот еще шире. Хуже зеркала только тот момент, когда мужчина повалил его спиной на кровать, заставляя смотреть на того, кто сейчас его имел. Чимина снова развязно целовали, вынуждая держать внутри содержимое желудка. Он хотел быть максимально обдолбанным, потому что ему только недавно перестали сниться кошмары о тех, кто его трахал. Сегодняшний вечер он будет помнить долго, ведь этот человек казался ему в детстве добрым и веселым, заботливым и очень любящим Чимина, почти как родного. Тот образ совсем не связан с тем, кто сейчас грубым голосом заставлял его фальшиво стонать.       Два часа для него тянулись как вечность. Сонмин всунул в его руки одну из старых плюшевых игрушек Чимина — серого зайца. Он посмотрел на нее отсутствующим взглядом и вышел из ненавистной квартиры, громко хлопнув дверью. Внутри родилась надежда на то, что он больше никогда сюда не вернется.       Когда Чимин сел в машину, у него было очень странное ощущение внутри. Ему хотелось громко кричать, но в тоже время скрыться от всех, чтобы его никто не слышал. Водитель протянул ему бутылку, вода в которой немного мутная, и Чимин вопросительно посмотрел на мужчину.       — Там успокоительное, думаю, тебе оно не помешает. Если не хочешь, есть чистая вода.       — Спасибо большое, — произнес хриплым голосом, желая забыть поскорее распирающее горло ощущение.       Он жадно выпил половину небольшой бутылки, откладывая ее на сиденье, и надел на себя кофту, застегивая по самое горло. Его душила та смесь эмоций, которая растекалась внутри. Он уже несколько месяцев не помнил свои заказы и старался не думать. Сейчас все осознание снова обрушивается на голову вместе с теми долями воспоминаний, которые он старался выкинуть из своей памяти. Он обнял себя руками и глубоко дышал, просто стараясь не разреветься.       Ему хотелось убеждать себя, что он сильный, что со всем справится. У людей же и хуже все в жизни бывает, кто-то так всегда живет, а ему с таким темпом года полтора хватит, может, два. Его черная полоса закончится, он это точно знал. О том, какие это все оставит следы, думать даже не хотел, потому что уверен — забудет все, будто ничего этого не было.       Воду с успокоительным он выпил всю, еще несколько раз благодаря водителя. Дома его сегодня никто не ждал, но впервые он этому не рад после заказа. Пусть выглядел ужасно, пусть его морально унизили без особых усилий, но ему очень хотелось, чтобы тут был Тэхён. Единственная частица его прошлой нормальной жизни. Но тому завтра рано на учебу, и Чимин не посмел бы сорвать друга ночью, чтобы сказать, как ему плохо.       Он зашел в ванную, скидывая с себя все вещи, и отправил их в стирку. Помыться хотелось ужасно сильно, смыть с себя не только грязь, но и личность, желательно. Выйти из душа совершенно другим человеком, чтобы никто не узнал и никто не нашел больше парня по имени Пак Чимин.       Жесткая мочалка заставляла кожу краснеть, но он все равно тер свое тело до болезненных ощущений. Следы смыть с себя не сможет, поэтому к зеркалу точно не подойдет, пока все ужасные метки не сойдут с него.       Раньше ему такое нравилось. Ему приносило удовольствие, как оставлять, так и получать следы. Ему нравилось, когда его кусали, когда шея цвела засосами, когда талию сжимали до синяков. Ему кайф приносило понимание того, как его партнеру с ним хорошо, и неважно, разовый это был секс с незнакомцем или они имели с этим человеком хоть какие-то отношения. Только сейчас от этого всего воротило.       В ванной он провел больше часа, выходя только когда почувствовал себя хотя бы на долю лучше. Это лишь капля в море, но ему и это сейчас важно. Если тело очистить можно, то выбросить из головы отвратительные картинки происходящего — нет.       Ночь длилась вечно, уснуть он не мог и несколько раз тянулся к телефону, чтобы позвать Тэхёна. Заветный номер так и не набрал, только смотрел в телефонную книгу, в которой осталось лишь несколько контактов. Он остро чувствовал себя лишним. Не только в жизни друга, вообще во всем. Постоянно задавался вопросом: неужели он не должен был быть с родителями в машине? Эти мысли разбавлялись отвратительными картинками вечера, и ему, если честно, снова хотелось обдолбаться. Он не делал этого лишь потому, что не считал себя наркоманом. Он ведь только на заказы принимал, у него ведь есть причина, он не постоянно под кайфом. Убеждать себя иногда очень просто, особенно если от этого тебе спокойнее. Надежда на скорое окончание всего этого невероятно сильно горела внутри, порой, это единственная вещь, ради которой он держался.       Заснул он под утро и очень ненадолго. Сквозь сон услышал мелодию рабочего телефона. Новый заказ, что утром — крайняя редкость. Заказчику всего тридцать, и Чимин шел к этому человеку впервые, он уверен. Времени всего час, без предпочтений в одежде или еще чего-то. Он боялся себе признаться, что где-то очень глубоко проскользнула искра радости. Потому что новый заказ без ограничений в состоянии позволяет ему принять таблетки.       Он не решился принимать сильный наркотик, поэтому просто закинул в себя несколько наркотических анальгетиков. Эффект несильный, он просто будет расслаблен и в слабой эйфории. Работать легко, заказ потом помнишь, но обрывочно, будто давний сон. Один минус — отпускает каждый раз по-разному, но он уже способен сделать вид перед Тэхёном, что совершенно вменяемый, даже если под таблетками.       Ему хватило времени, чтобы прийти в себя и спуститься к ожидающей его машине. Водитель коротко спросил, в порядке ли он, но Чимин только отмахнулся. Оба понимали, что не в порядке, но Чимин не будет с ним разговаривать по душам.       Машина приехала в элитный район, что совершенно не удивительно. Парню сообщили этаж и номер квартиры. Пока лифт ехал на шестнадцатый, таблетки полностью начали действовать. Приятное чувство расслабленности и некого полета. Нет переживаний, нет моральной боли, нет воспоминаний, которые терзали всю ночь, есть просто «хорошо».       Дверь ему открыл неожиданно красивый мужчина. Если бы у Чимина было желание думать и что-то анализировать, он бы обязательно задался вопросом: зачем настолько привлекательному человеку заказывать шлюх. Такие, как он, способны получить себе развлечение на один раз без особых усилий.       — Проходи, — голос низкий, приятный. Чимин пьяно улыбнулся, включая свое стандартное поведение, и зашел в квартиру.        Квартира была светлая и практически без стен. Очень чисто, даже излишне как-то, захотелось нарушить этот идеальный микромир. Он засмеялся, но не понял от чего, просто смешно. Ему от собственного смеха еще смешнее, но он очень себя сдерживает. Чимину жестом показали на спальню, в которой он сразу сел на кровать, смотря на мужчину.       — Тебе нужен душ?       — Нет, — улыбнулся по-блядски, пальцами цепляясь за пояс черных брюк, и потянул клиента к себе. — Я слишком хороший мальчик, чтобы тратить время клиента, — Чимину снова смешно, и он не сдержался, только тихо хихикнув.       На него посмотрели, слегка хмуря брови, но он не заметил. Ладонью коснулся паха, сжимая еще не возбужденный член, и провел языком по ширинке, поднимая туманный взгляд. Он расстегнул пуговицу, зубами подцепив бегунок замка, и потянул вниз.       — Ты кажешься знакомым, — вдруг произнес мужчина, опуская ладонь на его затылок, и как-то излишне мягко вплел пальцы в черные волосы.       — Меня заказывает определенный круг людей, — сладко выдохнул, закусывая губу, и скользнул языком по члену через ткань белья, оставляя мокрый след. — Но ах… я так популярен. Видео, фото? Вам могли показать меня в какой-нибудь компании.       — Нет.       — Позвольте мне взять ваш член в рот, может, такая картина освежит вашу память, — он немного растягивал гласные, говоря, будто на долю секунды медленнее. Чимин уже хотел стянуть белье вниз, как пальцы в его волосах резко сжались и потянули назад, заставляя откинуть голову. Мужчина смотрел в его глаза несколько секунд, после чего оттолкнул спиной на кровать, отходя на шаг.       — Я не буду трахать обдолбанную шлюху.       Чимин расслабленно лежал на спине, вытягивая руки вверх, и начал смеяться, уже не сдерживаясь. Какие некоторые люди нежные.       — Вы многое упустите, — он резко поднялся, от чего голова закружилась, и подошел к мужчине. — Смотрите, я такой открытый, податливый, делайте, что хотите, хоть в узел меня завяжите. Мне нужны деньги за этот заказ, вам нужен секс, — наклонил голову в бок, наигранно дуя губы. Ему весело. В голове пустота, тело в полете, ему так чертовски хорошо.       — Ты под кайфом, парень.       — Для вас это только плюс.       — Проваливай.       — Не-а, — он улыбнулся, будто разговаривал с душевно больным, и под препаратами тут вовсе не он. — Я не уйду отсюда без денег, — вернулся к кровати, вновь падая на нее спиной. — Можете трахнуть и заплатить. Просто заплатить. Вас, извращенцев, не понять.       Мужчина достал телефон, делая несколько движений, и на номер Чимина пришло привычное сообщение с уменьшенным долгом.       — Доволен?       — Да-а, — протянул и лениво поднялся. — Хорошо, когда денег много, да? Никаких проблем. Захотел потрахаться? Легко. Не понравился мальчик? Еще легче.       — Деньги не решают все.       Чимин на это взорвался нездоровым смехом, да так сильно, что слезы в уголках глаз проступили, а потом неожиданно серьезно посмотрел на мужчину.       — Если вы так считаете, значит, вы еще ни разу не были в жопе у этой жизни, — прошел мимо в коридор и, обувшись, остановился у двери. — Не заказывайте меня больше. Трезвым я не приду, а не сделав со мной то, ради чего меня вызвали, вы лишь заставили меня просто так принять таблетки.       — Не перекладывай свои проблемы на других. Ты сам принял. А судя по твоему умению возвращать себе контроль, ты давно на этом сидишь.       Чимин ничего не ответил, выходя за дверь. Из всех заказов, что у него были, этот — самый странный. Ему должно быть обидно, хотя бы немного, но ему так все равно. В очередной раз он убедился, что эти люди, все, как один, заказывали не время или услугу, они покупали людей.       И внезапно парень, за которого платили едва ли не больше всех, почувствовал себя самым дешевым.