Парселена

      Последняя неделя пролетела мимо Чимина. Тяжелые заказы один за другим, а в его крови много наркотиков. Он не то что клиентов, он себя не помнил. Тэхён уехал на какую-то учебную конференцию, поэтому у Чимина нет якоря, что держал бы его в реальном мире. На мобильном стояло напоминание прийти в себя за день до приезда друга. Оставалось только надеяться, что оно возымеет эффект.       Последние пару дней у парня некоторые заказы стояли без перерыва. Он не особо хотел разбираться, почему так, в его состоянии ему вообще плевать, но будь он трезвее, обязательно поинтересовался бы этим неудобным фактом. Потому что, находясь дома в отходнике после трех клиентов подряд, ему чертовски плохо. Он не помнил даже, сколько человек его поимело, туман в голове только начинал проясняться. Его рвало все утро, а из чувств, кроме физической боли в ногах и пояснице — ничего. Многие, кто принимали наркотики, не любили чувство апатии после, но Чимин наслаждался им точно так же, как и эйфорией.       Ему потребовалось еще несколько часов, ледяная ванна, несколько литров воды и, в целом, он даже смог приготовить себе поесть. Еда не лезла в горло, но он насильно глотал кусок за куском, осознавая мелкой частью своей адекватности, что это необходимо. Пользуясь своим абсолютно флегматичным состоянием, он пошел в ванную, становясь перед единственным в доме большим зеркалом. Укусы, синяки, засосы, следы от веревок, отпечатки ладоней, следы от пальцев на шее — его тело будто кусок мяса.       Из горла вырвался хриплый смешок. Никто ведь запрет не нарушил. Он мог идти на заказ, его не порвали, не лишили дееспособности, а все остальное с ним можно. В ящике под раковиной развернулась аптечка со всевозможными заживляющими средствами. Холодная мазь неприятно щипала ранки на укусах и содранную кожу на бедрах. Кто-то явно не старался завязать на нем веревку правильно.       В телефоне с десяток непрочитанных смс с цифрами долга, который неплохо уменьшился, но все еще большой. Чимин смотрел в глаза самому себе через зеркало. Темные круги, а черные волосы только подчеркивали нездоровую бледность. Он похудел немного, но по лицу вполне заметно, а в глазах лопнуло несколько сосудов.       — Люди, которые меня хотят — истинные извращенцы, — тихо произнес сам себе, вздыхая.       Он заставил себя немного убрать в комнате, но остаток дня просто лежал, смотря куда-то в потолок под шум телевизора. Там включен первый попавшийся канал, на котором сменялась программа за программой. Ему просто не хотелось оставаться в тишине, потому что когда тихо — мыслей больше.       Он скучал по Тэхёну, которого не было уже неделю. До этого момента, с самого начала его работы в секс-услугах, он не оставался один так надолго. Раньше была уверенность, что будет нетяжело, но он, кажется, ощущал эту тоску даже когда под кайфом. Они вместе всю жизнь, сколько себя помнили.       Чимин, когда-то стеснительный мальчик, очень скептически отнесся к маленькому озорному Тэхёну, которого привели знакомиться друзья родителей. Тот наверняка повлиял на то, каким рос Чимин. Тэхён не трусил, не стеснялся, активно знакомился со всеми во дворе и учил этому его самого. Если бы не он, Чимин вырос бы тихим и зажатым, каким был в детстве. Даже сейчас Тэхён старался улыбаться, делать вид, что все хорошо, что ему не трудно заботиться о лучшем друге. Только Чимин не слепой, он своего ангела насквозь видел, и винил себя в потухшем взгляде. Это все должно было остаться только его проблемой, но он втянул в это другого, того, кто все это пережить не должен был.       Тэхёну и так бывало сложно. С возрастом появились проблемы с родителями и так и не разрешились. Понимание ушло и не вернулось, но Тэхёну все равно. Тот делал то, что считал нужным для себя, и единственное, что спасло от серьезных семейных конфликтов — то, что парень хотел найти себя в медицине так же сильно, как для него этого хотели родители. Те часто присваивали себе заслуги того, что сын так сильно старался и такой молодец. Тот только закатывал глаза с саркастическим «ага», потому что если бы он сам этого не хотел, слова отца не имели бы для него никакого смысла. Они и сейчас не имели, но пусть тешит свое самолюбие.       Звонок телефона вернул в реальность. От этой мелодии уже блевать тянуло каждый раз, когда слышал. На ночь новый групповой заказ, благо не он один, три часа мучений и без перерыва следующий одиночный на раннее утро. Чимин пробовал возразить, потому что это неадекватно уже, но голосу в телефоне срать с высокой колокольни на то, что Чимин мог, а что нет. Он не хотел ехать, он так сильно устал за эту неделю, все как с цепи сорвались. Может, такое было всегда? Просто с Тэ в этой квартире не так сложно.       Он достал пластиковый контейнер с таблетками, пытаясь решить, что его не убьет. Внутри та маленькая здравая часть, которую он каждый день пытался задушить, обеспокоенно стучалась в его мозг. Он перебирал все таблетки, нервно сглатывая.       — Что я принимал вообще? — тихо произнес, медленно выдыхая. — Черт, я не помню. Нужно что-то сильное, но то, что не отключит мое тело, только сознание. Оксикодон? Когда я принимал его последний раз? — он смотрел на коробку с таблетками. — Давно, это было давно. Точно.       Он достал несколько таблеток и размельчил, пересыпая в маленький зип пакетик. Внутренний голос язвительно спрашивал у него, каково это быть наркоманом. Вот только сам он себя таким не считал. Наркоманы же принимают, потому что хочется, потому что ломка, им ощущения нужны, они за эйфорией гонятся. А он? Нет, он другой, он же просто, чтобы пережить все, только на заказы, он не употреблял просто так, ему не нужны ощущения. Выжить — все, что он хотел. Вечные споры с собственным внутренним «я».       У него было несколько часов, чтобы поспать. На удивление, он даже отключился — организм слишком измотан. После короткого сна состояние еще хуже, но он соскреб себя с кровати, зная, что уже в машине ему станет хорошо. Разделил дозы, рассчитывая так, чтобы первая отпустила через три часа, есть у него смутные догадки на второго клиента.       На нем майка-сетка, до омерзения короткие шорты, волосы уложены и макияж, что скрывал весь его образ жизни, отраженный на лице. Он снова кукольно-красив, даже глаза такие же — мертвые. Он приехал в частный дом на краю города, небольшой коттедж, в котором громко играла музыка и слышны крики. У него было несколько минут, чтобы таблетки, которыми он закинулся на середине пути, начали действовать.       Неизменная кофта на замке осталась на сиденье, а машина будет ждать за ближайшим углом. Когда он зашел в дом, ему ужасно было хорошо. Он ничего не чувствовал, не осознавал, где он, все делал на автомате. В голове обрывками чьи-то стоны, возможно его, возможно чужие. Его заставляли пить, и это означало, что он промахнулся с дозой. Его даже не спрашивали, под чем он, этим людям плевать, откинется он у них или нет. Он веселый, расслабленный и податливый, согласен на все, что ему предлагали, и даже просил больше. Потому что его телу — кайф. Он бы ненавидел сам себя, если бы видел со стороны, как хныкал, просясь на член. Но он даже не вспомнит.       Заказ не продлили, в нужное время машина уже стояла там же, где его высадили. Кто-то помог ему дойти и упасть на сиденье. Обрывочно понимал слова водителя о том, что они едут дальше. Ему явно помогли одеться, и одежда даже чистая. На улице уже раннее утро. Доехав до места, водитель понимал, что сам Чимин никуда не дойдет. Он смотрел на крышу машины и видел звезды, отпускать его даже не начинало. Мужчина вытянул его из салона, доводя до дома едва ли не на руках, и поднялся наверх. Водитель не знал, каким аморальным человеком нужно быть, чтобы спать с пареньком в таком состоянии, но он не там работал, чтобы осуждать кого-то.       Дверь квартиры открыл мужчина со светлыми волосами, осматривая их.       — Твою мать…       — Я, может, лезу не в свое дело, — водитель крепко держал Чимина за талию, пока тот глупо хихикал и вполголоса нес какой-то бред, — но он сейчас не в состоянии сделать хотя бы что-то. Если отмените заказ, вам привезут другого мальчика, с компенсацией.       — Что он принял?       — Я не знаю.       — А как давно?       — Перед прошлым заказом, он длился три часа, плюс дорога сюда с другого конца города. Ехали минут сорок.       — Ясно. Давайте его сюда, — мужчина открыл шире дверь в квартиру.       — Но он правда совсем…       — Я не опущусь до того, чтобы трахать обдолбанного парня, которого до меня имели три часа и не дали даже в душ сходить. От него сексом несет за километр.       — Тогда зачем он вам?       — А вам не все равно? — иронично хмыкнул, скрещивая руки на груди, но, видя чужой серьезный взгляд, вздохнул. — Я нарколог, выведу его из этого состояния и дам проспаться. Поэтому можете уезжать, я куплю его до вечера.       — Зачем вам это? — нахмурился, прекрасно зная, что просто так ничего не делается в этом мире.       Клиент осмотрел неадекватного Чимина нечитаемым взглядом.       — Я его знаю.       Водитель только кивнул, заводя Чимина в квартиру, и оставил на диване в большой гостиной. Он помнил, что уже привозил его сюда, Чимин вернулся очень быстро и совершенно нормальным, это немного успокаивало.       Оставшись без лишних глаз и ушей, хозяин квартиры только вздохнул. Он ушёл в комнату, чтобы переодеться в домашнее, и вернулся к Чимину, который зачем-то сполз на пол.       — Насколько нужно быть отбитым, чтобы на это встал, — он не мог отрицать, что Чимин красивый, но человека мало чем напоминал. У него мозг сейчас, как у ребенка. — Чимин, — позвал по имени, но тот не отреагировал, смотря в потолок. Присел, хлопнув пару раз по щекам. — Чимин, что ты принимал?       Реакции ноль, но другого и не предвиделось. Картина знакомая, хорошо, что не передозировка. Он ожидал его увидеть в подобном состоянии, но думал, что будет легче. У него к этому парню миллион вопросов, правда, тот ни на один отвечать не обязан. Мужчина уже хотел поднять его и отнести в ванную, как его отвлекает дверной звонок. Там снова водитель, который протянул черную кофту на замке и пакетик.       — Это его, закрывается кофтой, а это, — отдал пакетик с размельченной таблеткой, — было в кармане.       — Да, спасибо.       Он развернулся к Чимину, поднимая это тело на руки, и понёс в ванную, опуская на дно. Ледяная вода начала литься прямо на лицо, от чего Чимин дернулся, пытаясь закрыться. Мужчина сжал запястья руками, с силой вдавив тело в твердую стенку ванной. Чимин отчего-то слушался, прекращая как-либо сопротивляться.       В пакетике размельчённая в порошок таблетка, и понять что это — сложно. Это не героин, но что-то тяжелое, что должно было уже отпустить, раз у него была еще доза на второй заказ. Видимо, не рассчитывал на то, что в него вольют алкоголь. Это не галлюциногены и не антидепрессанты.       — Либо стимуляторы, либо опиаты, — снова внимательно посмотрел на тело в ванной, замечая, что у того слипались глаза даже под ледяной водой. — Ясно, вот и пошло отпускать.       Он оставил Чимина, выходя в коридор, и нашел свой телефон. Набирал нужный номер и параллельно шел в комнату, чтобы найти чистые вещи.       — Намджун, ты еще не ушел из клиники? — произнес сразу, как услышал, что трубку подняли.       — Нет, только собираюсь.       — Привези мне налоксон и капельницу с физраствором.       — Что произошло? — голос сразу стал серьезным.       — Я потом все объясню, главное, привези это.       — Хорошо.       Звонок сбросили, и мужчина вернулся в ванную. Чимин где-то очень отдаленно начал приходить в себя, поэтому уже молчал и практически засыпал. Помыть и переодеть его труда не составило, он как кукла. Стоял, как поставили, руки держал, как сказали. Он смотрел на Чимина и не понимал, как этот умный молодой человек оказался здесь при таких обстоятельствах.       — У тебя какая-то другая форма извращения? — Чимин уже стал более вменяемым, но все еще вёл себя как дурной. Он смотрел на блондина, который скручивал возле кровати какую-то железную стойку. — А что это?       — Держатель для капельницы.       — А зачем?       — Чтобы я не держал возле тебя пакет с раствором. Я не настолько сердобольный, — вздохнул, смотря на него.       — Если не собираешься ничего делать, я домой, — Чимин попытался встать, но его грубо прижали к подушке.       — Я купил тебя до вечера, могу развлекаться, как хочу.       — Ты странный, — он расслабился.       — Я могу вставить тебе в зад вибратор, если так комфортнее.       — В рот его себе вставь, — лениво огрызнулся, чувствуя головокружение и сильную тошноту, от чего снова попытался встать. — Туалет.       — Блять.       Мужчина помог ему подняться, доводя до нужной комнаты, и благосклонно оставил там одного. По квартире раздался дверной звонок. За дверью стоял очень уставший Намджун с капельницей и шприцами в руках.       — Объяснишь? — он протянул все нужное хозяину квартиры.       — Объясню, но позже. Спасибо, Джун.       Из туалета вышел Чимин и, придерживаясь за стену, пошёл в комнату. Прошел мимо входной двери, видя незнакомого мужчину, и в глазах на несколько секунд мелькнула паника.       — Он сейчас уйдет, иди в комнату.       — Юнги, что происходит? — Намджун посмотрел на друга хмурым взглядом.       — Парень по вызову на грани передоза, которого нужно откачать.       — И давно ты Мать Тэреза? — скрестил руки на груди.       — Два часа в новом амплуа.       — Ладно, я не буду сейчас ничего спрашивать, но ты все объяснишь потом, — вздохнул тяжело, получая кивок на свои слова, и ушел.       Юнги вернулся в комнату к напряженному Чимину, который сидел на кровати, гипнотизируя взглядом дверь. Он расслабился, только когда понял, что кроме них в квартире правда никого нет. У него голова ужасно раскалывалась, пить хотелось, и привычно накрывала апатия. Он видел, как Юнги колол ему какой-то препарат из ампулы, но ничего не спрашивал. Не потому, что доверял — ему все равно. Убить он его не сможет — незачем, да и проблем будет много, а колоть ему какой-то наркотик бессмысленно. Он и так к нему пришел под завязку, если бы хотел с ним что-то сделать, сделал бы еще с порога.       Чимин не помнил на самом деле, как оказался тут, и заказ предыдущий тоже не помнил. Ощущал себя чистым, повреждений явно никаких не было, его переодели. Мыслить начал только когда его в комнату привели, и он смог лечь. Поначалу не помнить, что и как ты делал, было неприятно. Это даже пугало, когда просыпаешься в своем доме, не осознавая, как тут оказался. В первые разы много думал, боролся с приступами легкой паники. В голову лезли разные картинки того, что с ним могли делать. Сейчас ему все равно. Несколько раз он приходил в себя на заказах, и это куда хуже — это ужасно. Словно тебе не снится кошмар, а ты просыпаешься в нем, и не то, что не можешь выбраться, ты просто не имеешь право даже пытаться.       Чимин смотрел на капельницу, в которой монотонно, капля за каплей, двигалась какая-то жидкость. И снова ему все равно, что это. Ему где-то глубоко внутри очень интересно, что вообще происходило, но он все та же кукла. За него заплатили, делали, что хотели, ничего не объяснили. Пусть не в первый, но далеко и не в последний раз. Просто отрезвевшим мозгом это осознавать каждый раз все более горько. Цена за него ничтожно мала, в сравнении с ценностью человеческой жизни.       А есть ли вообще ценность в его жизни? Он не уверен.       Юнги наблюдал, как Чимина на кровати медленно отключало. Долго сидел рядом, смотря на чужие круги под глазами, острые скулы и посеревшую кожу. Намджун наверняка спросит, зачем ему это все, но Мин и сам не знал. У него нет жалости как таковой, работа отбила вообще какое-либо чувство сострадания к наркоманам, он лишь искренне помогал тем, кто этого просил, приходя в стены его клиники. Просто этот парень глубоко внутри дёргал старую гнойную рану. Неосознанно, не специально, просто так происходило. Мину хотелось разобраться в причинах, почему Чимин сейчас на таком этапе жизни, даже если его это не касалось абсолютно. Если у него был шанс сделать что-то правильно, он не хотел просрать его и в этот раз.       Чимин проснулся поздним вечером в состоянии еще более отвратительном, чем засыпал. Капельницы рядом уже не было, только пластырь на руке. Комната пустая, а за дверью слышны звуки телевизора. Он плохо помнил, что произошло, поэтому кое-как поднялся, выходя из комнаты. Её хозяин нашелся на кухне, куда Чимин вплыл тенью, садясь на высокий стул возле кухонного островка.       — Выспался? — Мин ставил перед ним кружку с крепким черным чаем. — Пей.       — Зачем? — голос хриплый и почти бесцветный.       — Повысит давление и запустит нервную систему.       — Откуда знаешь, что я принимал не стимуляторы и кофеин не взорвет мне сердце? — Чимин усмехнулся, но сделал большой глоток горького чая.       — В наркотиках разбираюсь получше тебя.       Мин накрыл крышкой сковородку, на которой что-то тушил, уменьшил огонь и сел напротив, пристально смотря на него.       — Объяснишь, что происходит? — Чимин смотрел на мужчину. В его взгляде ни капли интереса.       — Что именно тебя интересует?       — Ты платишь за меня, но мы не трахаемся. В прошлый раз ты просто выгнал меня, в этот раз решил протрезвить. Меня все интересует.       — Когда ко мне приводят абсолютно невменяемого парня, моя совесть не позволяет отправить его дальше быть насадкой для членов.       — Я смотрю, ты слова не выбираешь, — Чимин хмыкнул. Его не задело, он про себя такого же мнения, а на правду, как известно, не обижаются. В памяти, будто под толщей воды, были воспоминания, как его звали по имени. — Откуда ты знаешь, как меня зовут?       — В моем кругу тебя многие знают, — пожал плечами, хмыкая. — Пак Чимин, лучший студент своего потока, один из лучших студентов-медиков национального университета Кореи. Многие главврачи государственных и частных клиник получали твое личное дело для рассмотрения на практику. Оно лежит даже у меня, потому что после окончания тобой третьего курса я планировал увидеть тебя в стенах своей клиники. Вместе с еще одним студентом. Ким Тэхён, если мне не изменяет память, — Юнги смотрел, как парень перед ним каменел, уперевшись взглядом в темную поверхность столешницы. — А увидел в стенах своей квартиры в роли обдолбанной шлюхи. Что произошло, Чимин?       Больно. Чимину очень больно. Человек перед ним затронул самое болезненное. Рваную рану, безобразные края которой он каждый раз пытался соединить ржавыми скобами. То, о чем он старался не думать, одна из причин, почему погружал свой мозг в расслабленный дурман — осознание себя прошлого. Там, где все было хорошо, где проблемы, как у всех, радость и грусть, успехи и поражения.       Мин бил больно, знал, куда давить, знал, как низко опустить. Потому что таких, как Чимин, он тоже знал. Он явно услышит от него «я не наркоман», услышит десятки причин, почему отличался от других. Юнги хотел помочь, но только если Чимин искренне поймет, что ему это нужно. Зависимым людям слишком сложно осознать, куда они влезли, они отрицают свою зависимость, пока не окажутся на самом дне с пониманием, что так дальше нельзя. Хотя и на этом дне такое понимание посещало не всех.       — Я могу уйти домой? — голос надломился. Ему хотелось оказаться дальше от этого человека, который несколькими словами сорвал скобы с раны, разорвал еще больше, заставляя кровоточить и болеть.       — Можешь, — пожал плечами, смотря на него с долей безразличия.       — Спасибо, — он сполз со стула, идя сразу в коридор.       Непослушными пальцами пытался зашнуровать обувь. Перед ним на пол опустился бумажный пакет с его вещами, и только сейчас он понял, что одет в чужое.       — Вернешь мои вещи потом.       — Думаешь, мы еще увидимся? — усмехнулся жестко, выпрямляясь, и посмотрел в черные глаза. В них ни капли жалости, никакого отвращения. Взгляд врачебный, как назвал его про себя Чимин. Юнги смотрел на него, как на пациента.       — Да, — уверенно кивнул, протягивая свою визитку.       Чимин взял маленький квадратик в руки. «Мин Юнги» гласило имя на нем. Чимин его знал, конечно же, он знал владельца лучших наркологических клиник, которые сейчас активно расширялись на другие профили.       — Я не наркоман.       — Наркоман, — произнес обыденно, как пожелание хорошего дня. — И когда ты разобьешься о понимание этого, приходи ко мне.       — И что ты сделаешь? — снова острая усмешка.       — Соберу тебя заново.