Парселена

      Визитка нарколога небрежно кинута на тумбочку в прихожей. На улице уже поздний вечер, на ночь заказов нет. Чимин чувствовал себя, будто работал неделю без сна и передышки. Он спал весь день, но сейчас глаза слипались невероятно сильно. Ему искренне хотелось выспаться. Сейчас сон — просто отрезок времени. Он не получал отдыха, потому что спал в основном под препаратами, организм просто выключался и включался, не осознавая, что нужно отдыхать.       Из головы не выходил странный нарколог, у которого мотивы непонятны, да и сам он несильно поддавался пониманию. По мнению Чимина, ему никакая помощь не нужна, и никакой он не наркоман вовсе. На его месте любой человек пытался бы отключаться, потому что осознанно все это переживать — слишком сложно. Он с содроганием вспоминал первые сложные заказы. Трезвые, унизительные и отвратительно грязные. Если бы была таблетка, которая сотрет ему эти воспоминания, он бы принял не раздумывая.       Падая на постель, он даже не разделся, оставаясь в чужих штанах и футболке. Заснул моментально, крепко, но сны тревожные, хотя ничего из мелькающих в сознании картинок он разобрать не мог. Проснулся среди ночи от шума в квартире, лениво разлепляя глаза. Он даже не сразу понял, что его разбудило, и только спустя несколько секунд осознал, что кто-то в квартире. Испугался, но быстро вспомнил, что Тэхён должен был приехать ночью. Подниматься с постели совершенно не хотелось, но по другу скучал слишком сильно.       Все настроение разрушилось, когда он, выйдя из спальни, увидел свет в комнате родителей и приоткрытую дверь. В комнате, куда Тэхён никогда не заходил, в комнате, где были все таблетки Чимина. Он не хотел туда идти и искренне надеялся, что Тэ просто захотел протереть там пыль. Страх забился где-то в горле огромным комом, руки в момент заледенели, и Чимин замер около двери. Он легко толкнул ее, заставляя бесшумно открыться, и увидел то, чего боялся больше всего. Тэхён сидел на полу перед коробкой, наполненной разными пакетиками и упаковками с лекарствами.       Они встретились взглядами, и в этот момент Чимин возненавидел себя сильнее, чем когда-либо, потому что боли в добрых глазах его личного ангела больше, чем воды в океане. Он видел слезы, что по одной начали катиться по бледным щекам, хотел отвернуться, выйти из комнаты, но стоял и смотрел. Заставил себя смотреть. В такие моменты казалось, что земля уходит из-под ног, но с ним не так. Чимин отчетливо чувствовал, как стоял на двух ногах. Стоял твердо и уверенно. На дне.       — Прости, — тихо произнес, сжимая пальцами дверной косяк, и слабо улыбнулся.       — Скажи, что у тебя что-то болит, — хрипло выдохнул, сжимая в пальцах стеклянный пузырек. — Пожалуйста, Мин-а.       — Нет, — покачал головой, — у меня ничего не болит.       Он боялся увидеть презрение и отвращение в глазах друга, но то, что увидел, ранило куда сильнее. Вина. Темные глаза Тэхёна полны вины, и это било куда сильнее. Никто в бедах Чимина, кроме него самого, не виноват. И он не хотел перекладывать ответственность за свою жизнь на чужие плечи.       Тэхён только кивнул, как-то потерянно смотря на таблетки в руках, и сложил все обратно. Аккуратно закрыл пластиковую крышку контейнера и вернул его на место. В шкаф родителей Чимина, на полку с вещами матери, между сложенными свитерами женщины. У него в голове ничего не было, кроме страха за лучшего друга. Он хотел найти решение его проблем, но не мог соединить обрывки мыслей. Вышел из комнаты, проходя мимо Чимина, и пошел на кухню, дергано и суетливо пытаясь приготовить кофе, чтобы занять себя хоть чем-то.       У Чимина волнение усилило страх, его мутило и, казалось, вот-вот вырвет. В мыслях картинка того, как Тэхён в последний раз закрыл дверь его квартиры и больше сюда не вернулся. Друг, которого поимела половина города, теперь еще и со складом наркотиков. Не такого общества хотят для себя люди, все ведь и так понятно. Чимин не осудил бы, не посмел. Он все понимал.       — Я нашел визитку, — тихо произнес Тэхён, сидя за столом с чашкой остывающего кофе, когда Чимин нерешительно зашел на кухню. — Ты никогда не сохраняешь такие вещи, а Мин Юнги явно не раздает свою рекламу возле метро. Поэтому я полез искать. Надеялся, что это просто совпадение, что ты нашел где-то, — быстро сказал, не смотря на друга. — Ты лечишься?       — Нет, — он медленно опустился на стул напротив, поджимая губы. — Я не наркоман, Тэхён.       — Откуда визитка? — на него не смотрел, буравя взглядом белую поверхность стола.       — Он меня заказал, дважды. Ни разу не тронул, потому что я приходил под таблетками. Откачал и дал визитку.       — Обратись к нему, он поможет.       — Я не наркоман.       — Чимин-а, — посмотрел на него, пытаясь снова не дать волю слезам. — Зачем тогда таблетки?       — Я не хочу помнить заказы. С таблетками я их и не помню, людей все устраивает. Для меня забыть — роскошь, Тэ. Я принимаю только на заказы, не потому, что хочу кайфануть. Как только все закончится, это тоже закончится.       — Ты же осознаешь, — он сглотнул, кусая губы, — что у тебя слишком много заказов?       — Я рассчитываю дозировки так, что одной хватает на несколько, — соврал, не хватало. Но другу не обязательно знать количество химии, ему так будет спокойнее.       — Чимин-а, у тебя зависимость… — взгляд потерянный, потому что все как по учебнику. Чимин не признавал, что вляпался, отрицал все, находил оправдания и говорил, что в любой момент бросит.       — Я все контролирую, — постарался мягко улыбнуться, но вышло как-то искусственно.       Тэхён кивнул, отводя взгляд снова в стол. Бесполезный, беспомощный, жалкий. Он чувствовал себя именно так. У близкого человека жизнь рушилась не по его вине, Тэхён никогда не винил Чимина за сделанный выбор и за то, чем он занимался. Его загнали в это положение и заставили страдать за чужую безответственность. В его глазах он до последнего оставался все тем же Чимином — добрым, уверенным в себе, веселым и иногда немного дерзким. Тень, что сидела сейчас перед ним — лишь временная замена.       Он так думал, пока не нашел коробку с таблетками. В тот момент в ночной тишине чужой квартиры разбилась его надежда на то, что друг сможет оставить все позади. Разбилась тихо, даже не на осколки, а перетерлась в пыль, не оставляя никакого шанса эту надежду склеить. Ему не хотелось кричать на Чимина, забирать лекарства и пытаться наставить на путь истинный. Он просто знал — не поможет, но что делать — не мог понять. Никогда раньше не сталкивался с подобным, просто проблема, которая казалась такой далекой, внезапно оказалась максимально близко.       — Он хотел взять меня на стажировку, — вдруг произнес Чимин после долгого молчания. Слова нарколога не выходили у него из головы. Клиники Мина не то направление, в котором он хотел бы работать, но это огромный шанс получить отличные рекомендации и опыт. Был.       Чимин прекрасно понимал, что больше у него этого шанса нет. На душе все еще горько и обидно, но полудохлый огонек надежды еще горел, заставляя двигаться дальше. Может, он сможет уговорить Мина? Может, когда все отработает и восстановится, он снова докажет, чего достоин. Вечные мысли о том, что так не будет всегда, только это заставляло цепляться за каждый день и пытаться разглядеть свет в конце тоннеля.       — Он тебя знает?       — Да, узнал, — легко кивнул и посмотрел на Тэ, — тебя тоже, кстати, хочет пригласить. Ты только не отказывайся, это прекрасный опыт.       — А ты?       — А я позже, догоню еще, — он поднялся, легко потрепав светлые волосы друга. Внутри к нему огромная благодарность. За то, что не ушел. Правда, взгляд чужой, все такой же виноватый, и Чимин не хотел больше его видеть сегодня. — Пошли спать, еще есть время.       Чимин ушел, выключая свет на кухне, оставляя Тэхёна в темноте. Тот смотрел в чужую спину, пока друг не скрылся за поворотом. Почему все идет так?

      ***

             Дни продолжали идти безликими датами в календаре. Чимину больше не нужно было скрывать прием таблеток от Тэхёна, но он все равно это делал. Ему должно было быть легче, ведь тот все знал, но не осудил, не ушел. Однако с виной в чужом взгляде жить еще сложнее, теперь Чимин мог только мечтать о том, чтобы Тэхён его ненавидел. Так было бы легче. Остаться совершенно одному, не приносить другим проблем, вариться в своем аду и никого за собой не тянуть, закончить это все и выйти к людям. Было бы прекрасно, хотя Чимин понимал, что при таком развитии событий не смог бы все вынести. Собственная грязь внезапно начала ощущаться только сильнее. Он старался заставить себя думать, что ему на все плевать, и иногда так и было. Чимин просто не хотел отравлять кому-то жизнь и нести с собой проблемы.       Тэхён больше не уходил, специально поругался с родителями, развив ссору из ничего, но с готовностью хлопнул дверью, скрывшись у Чимина. Сам Чимин был против, возвращаться с заказов в неадекватном состоянии и показываться таким не хотел, но спорить уже не мог.       — Ты больше не видел Юнги? — в очередной раз спросил Тэхён, отрываясь от чтения конспектов.       — Нет.       Этот разговор начинался примерно каждый день. Тэхён не давил, не промывал мозги и не старался дергать какие-то рычаги, но всегда напоминал. Старался издалека заставить позвонить по номеру с визитки, которую Чимин не выкинул. Пытался, но не выкинул. Каждый раз, держа плотный квадратик в руках, вспоминал, что этот человек обещал его когда-то собрать. Надеяться на что-то Чимин перестал, но возможно, лишь возможно, когда-то ему смогут помочь.       — Может, выйдем прогуляться? — Тэхён отложил толстую тетрадь, пересаживаясь на кровать, на которой лежал Чимин, бездумно смотря в потолок.       — Не хочу, Тэ, — покачал головой, повернувшись к другу. Интересно, справился бы он без него? Вероятно, нет.       — Ты совсем не выходишь на улицу. Помнишь хоть какое время года?       — У меня есть окна, — слабо улыбнулся, поворачиваясь на бок.       — Тебе нужно куда-то выйти, Чимин-а. Куда-то кроме такси и аптеки на другом конце города. Когда ты последний раз ездил на общественном транспорте?       Чимин только прикрыл глаза, поджимая губы. Он перестал ездить на автобусах больше месяца назад, после того, как Тэхён узнал о таблетках. Перестал ходить в магазины и по городу передвигался только на такси, закрывая лицо маской. Последняя попытка добраться до той самой аптеки на автобусе закончилась панической атакой, стоило ему только дойти до остановки. Страх, что его увидят, узнают, расскажут. Он сковывал горло, мешал дышать и думать, вгонял в панику и гнал куда-то, где можно спрятаться. Тэхён про это не знал, Чимин объяснил все тем, что теперь не нужно заходить в магазин для вида, что он сильно устает и не хочет тратить на это время.       Чимин вообще теперь позволял Тэхёну знать лишь то, что тот увидел сам. Видеть в темных глазах еще больше вины Чимин не хотел.       — Я правда не хочу, не заставляй меня, пожалуйста. Мне тут хорошо, — тихо выдохнул, прикрывая глаза.       — Ладно, — Тэхён быстро сдался, аккуратно проводя по темным волосам Чимина, легко гладя. — У тебя когда заказ?       — Завтра, — выдохнул устало.       — Сколько?       — Два, — сместился немного, упираясь лбом в чужую грудь.       — Тяжелые?       — Нет, — покачал головой, обнимая Тэхёна за талию. Ему не хотелось разговаривать, абсолютно. Но это Тэхён, ему нельзя отказать. — Одиночные, и возраст не мерзкий.       — Хорошо.       Тэхён легко вплел пальцы в его волосы, начиная мягко гладить, будто стараясь успокоить того, кто так дорог. Чимин хватался за своего ангела, как за последнее спасение. Благодарность внутри была едва ли не единственным светлым чувством, сильным и согревающим. Он не думал, что в его жизни появится когда-то кто-то более нужный и важный.       Снова вспомнились слова старушки-провизора про любовь. Чимин, ненавидящий самого себя, уже не поверит, что его можно любить. Он потерял самого себя, собственную важность и искалечил свою личность. Для самого себя он лишь средство достижения какой-то цели со стороны других людей. Он принял это как факт, потому что иного за долгие месяцы не видел. Чимин хотел бы вернуть здоровое отношение к самому себе, но здравая мысль, что он все еще значит хотя бы что-то, держалась лишь на том, кто сейчас лежал рядом и гладил по голове. Если когда-то уйдет Ким Тэхён, Пак Чимин просто перестанет существовать.       — Спасибо, — тихо выдохнул, не поднимая головы.       — За что?       — Глупый вопрос, Тэ, — он позволил себе легкую улыбку, сильнее обнимая друга.       — Мы со всем справимся, Мин-а. Ты не останешься один.       Безграничная любовь и благодарность к нему — это единственное, что заберет Чимин из этого кошмара с собой.

      ***

             Юнги не мог выкинуть из головы поломанного паренька в своей квартире. Как простое желание снять напряжение с утра вылилось в это — непонятно. Один взгляд на Чимина отправлял его в прошлое, туда, где ворох ошибок, эгоизм и личная трагедия. Туда, откуда он должен был уйти, но наказывал себя, помня и проживая это день за днем. Все так похоже, так иронично и неправильно. Только сейчас он не слеп, он видел проблему, но не знал, с какой стороны подступиться.       Мысли про Чимина съедали его мозг изнутри, но он велел дать время. И себе, и самому Чимину. Тот еще не понял, не осознал. Пока это не произойдет, Юнги ему не сможет помочь.       Он сидел в своем кабинете, пролистывая личное дело Пака, когда дверь, не стучась, открыл Намджун.       — Зачем звал? — сходу спросил, опускаясь в удобное кресло напротив стола.       — Ты хотел знать, кто тогда был в моей квартире.       — Спустя месяц решил мне рассказать? — хмыкнул, но взял протянутую папку, легко хмурясь. — Что это?       — Он был тем, кого ты видел.       Намджун долго листал дело. Вчитывался в характеристику, просматривал внушительный список заслуг перед универом и удивленно скользнул глазами по бланку успеваемости.       — Неожиданно.       — Весьма, — Юнги кивнул, забирая папку с делом обратно. — Я хочу ему помочь, но он этого не хочет.       — Тогда ты бессилен, понимаешь же?       — Да, но я не могу перестать думать. Все так похоже, ситуации разные, да, но исход будет одинаковый, — Юнги замолчал, стараясь остановить вереницу мыслей в голове.       — Юнги, помощь этому парню не избавит тебя от чувства вины, — Намджун смотрел на него с тотальным пониманием. — Я тебе говорил обратиться к психологу.       — Нет. Не начинай этот разговор.       — Это сжирает тебя, даже этому пареньку ты помочь хочешь не от большой заботы.       — Если я спасу его, то не перестану чувствовать вину за прошлое, Намджун, и я не пытаюсь исправить свои ошибки через других людей. Но я уже увидел, что происходит, я уже встретил его. Если его привезут в соседний морг одним ранним утром, думаешь, вина у меня внутри не станет сильнее?       — Не взваливай на себя ответственность за всех, кто оступился, — Намджун нахмурился, сцепливая пальцы в замок. — Окажи помощь тем, кто попросил. У нас таких сотня лежит.       Намджун прав, и Юнги это знал. Он не обязан кидаться к каждому алкоголику на улице или выискивать наркоманов в подворотнях, как бездомных собак. Но Ким просто не видел Чимина. От хорошей жизни и по большому желанию не становятся шлюхой, которая трахается под наркотиками. Юнги не раз пользовался такими услугами. Да, не все получали удовольствие, но и не многие жаловались. Но от Чимина осталось просто тело, ему уже все равно, кто и что с ним делал, и от хорошей жизни так себя не доводят.       Зная таких, как он, Юнги мог с точностью сказать — розовые очки тот не снимет до самого конца. Будет находить оправдания приему наркотиков. Потому что такие люди, как правило, считали, что такое вообще не про них, что они далеки от этой грязи, и признать, что ты в ней по горло и не выберешься сам — было сложно. В таких ситуациях Юнги действовал жестко. Он топил. Топил собственными руками, пока этой грязью человек не начинал захлебываться, пока не осознавал, где он и в каком положении. И только тогда мог действительно помочь.       — Когда он приедет сюда, мне нужна будет твоя помощь, — Юнги посмотрел на друга, с которым, кажется, прошел все самые дерьмовые стадии своей жизни.       — Хочешь сам его наблюдать?       — Да.

      ***

             Юнги долго сопротивлялся своему желанию, но набрал ненавистный номер, заказывая одного конкретного человека. Ему необходимо было знать, что Чимин хотя бы жив. Безразличный женский голос в телефоне принял его заказ, а Юнги оставалось только гадать, в каком состоянии будет парень.       Проработав столько времени в реабилитационном центре, сталкиваясь с этим постоянно и построив на этом собственный грех, Юнги не мог понять, почему люди собственноручно так портят себе жизнь. Почему кто-то видел в этом вдохновение, красоту или крутость. За тридцать лет своей жизни логику он так и не понял. В его клинике было много пациентов, были даже несовершеннолетние, каждый из них перечеркнул в своей жизни что-то важное.       Долгий звонок в дверь вырвал из мыслей. Держась за ручку входной двери, Юнги с удивлением ощутил какой-то страх, совсем в зародыше, но он был. Неужели боялся, что Чимин совсем потерян? Да, возможно. Тот стоял на ногах, способен идти сам, даже краем трезвого сознания узнал Юнги. Явно это остатки того, что принимал.       — Вам какую руку, мистер доктор? — хихикнул, выставляя руки вперед. Юнги заметил содранные запястья и поджал губы.       Чимин выглядел совсем измученным. На нем короткие шорты и мятая свободная футболка, волосы растрепаны, а макияж тот явно поправлял на скорую руку как мог.       — Пошли в ванную, — тяжело вздохнул, разворачиваясь.       Чимин пошел за ним, что неудивительно. Сам разделся, без какого-либо смущения и даже не глядя на Юнги. Он еще в прошлый раз заметил, что Чимин на него почти не смотрел. Иногда бросал взгляд, но даже если разговаривал, старался отводить глаза, смотря куда-то рядом с Юнги, но не на него.       — Что ты принимал?       — Кодеин, — улыбнулся, заваливаясь в ванную, и оперся на бортик, закрывая глаза.       — Откуда ты, блять, их берешь? Тебе без рецепта даже подержать их не дадут, — он включил напор холодной воды, направляя душ прямо на Чимина, который даже не вздрогнул, но снова тихо засмеялся.       — Сам выписываю.       — Откуда у тебя бланки и печать?       — Чаевые, — тот только усмехнулся, подставляясь под ледяной поток воды. — Один из клиентов дает мне их, когда заказывает.       Юнги нахмурился, сдерживая злость. Он и многие врачи клиник, подобных его, день за днем исправляли чужие ошибки и пытались помочь людям, которые не смогли справиться с этим, а какая-то гнида, пользуясь своим положением, просто давала отраву в руки.       — А мозгов не хватает не брать?       — Иди нахер, — бросил лениво, а Юнги заметил, что тело под холодной водой начало мелко дрожать. — Сделай со мной, что тебе нужно, и отпусти.       — На каждом заказе так говоришь?       Чимин ничего не ответил, невидящим взглядом упираясь в плитку на стене. Юнги рассматривал его, будто пытаясь понять, что у этого парня не так. Он должен быть не здесь. Не здесь и не в таком состоянии. По нему видно, что тот жил на допинге. Может людям, которые его трахали толпой и плевать, но у Юнги уже взгляд наметан. Он видел бледность кожи, видел тонкие израненные запястья, мертвый взгляд и искусанные губы. Видел синяки на теле, и свежие, и уже пожелтевшие. Чимин выглядел как типичный пациент его клиники, и впервые Юнги захотел кого-то увидеть в тех стенах.       

***

      Чимин ненавидел чувствовать, как отпускали наркотики, когда он в сознании. Его организму не очень хорошо, но всепоглощающая апатия затмевала собой любое другое чувство. Он не успел принять дозу после прошлого заказа. Собирался, но увидел знакомый дом и оставил пакетик с таблетками в кармане. На секунду почувствовал облегчение, что на заказе не нужно будет снова проходить через все это, но все еще пьяный от наркотиков мозг не позволил это чувство закрепить.       От ледяной воды даже не холодно, он был уверен, что Юнги потянет его в душ. Раздеваться при других было такой обыденностью, что он даже не заострял на этом внимание. Тело обнажить не сложно, а в душе уже, казалось, нечего.       Чимин не сопротивлялся, позволяя вертеть собой, как куклой. Он даже не осознавал, что там Юнги делал. Вроде помыл его, что-то спрашивал, привел в комнату и куда-то ушел. Чимину все равно, абсолютно, он и в туалет-то сам сейчас не пошел бы. Ему казалось, что все это не с ним. Ничего не хотелось, ничего не было нужно. Он просто сидел и смотрел в стену, отдаленно слыша, как посуда стучала на кухне.       Юнги принес поесть. Чимин не чувствовал вкуса, даже не понял, что ел. Смотрел на еду и не видел ее, привычными движениями пережевывая и глотая. В голове белый шум, он даже думать ни о чем не хотел. Чувство, что тебя просто не существует. Оболочка была, механически действия выполняла, но сам ты где-то очень далеко.       После в руках оказалась кружка с крепким чаем, а на кисти катетер от капельницы с физраствором. Юнги больше вопросами не донимал, выключил свет в комнате и плотно задернул шторы, чтобы вечернее солнце никак не проникало в комнату и не раздражало. Темнота и тишина — то, что Чимину было нужно. Какое-то слабое чувство благодарности и непонимания пробирались сквозь апатию, но не смогли.       — Чимин, — Юнги все же позвал его, обращая на себя внимание. Чимин только перевел на него взгляд. — Я хочу тебе помочь.       — У меня все хорошо, — бледные губы даже растянулись в легкой улыбке. Юнги от этого крупно вздрогнул. Когда-то он уже слышал от близкого человека, что все хорошо, и очень пожалел, что поверил.       — Поэтому ты работаешь шлюхой и сидишь на наркотиках? — усмехнулся, не сводя с парня взгляд. Тот на него снова не смотрел. — Ты потеряешь все, что имел.       — Я уже все потерял, — тихий слабый голос резал так остро, как не резал громкий крик.       — Ты ушел в академ, значит, продолжишь учиться.       — Продолжу, потом, — кивнул, подтягивая к груди колени, и оперся спиной о стену. — Обязательно продолжу. Все закончится, и я продолжу.       — Что произошло? — Чимин не хотел отвечать, не хотел пересказывать и снова все вспоминать. Ничего не хотел. Просто так случилось, где-то его жизнь повернула не туда. — Не расскажешь?       — Нет.       — В клинику не ляжешь?       — Нет.       — Почему?       — Я не наркоман, — Чимин был уверен в этом, убеждал себя и верил каждому слову внутреннего голоса. Он не наркоман и никогда не столкнется с этим, а когда все закончится, бросит, будто никогда не начинал.       — Я видел тебя трижды, и все эти разы ты был обдолбан.       — А ты бы не хотел обдолбаться, когда тебя трахают все, кому не лень? — жестко хмыкнул, опуская голову, и уперся лбом в колени. — Я не хочу помнить все, что происходит.       — Тогда не торгуй собой, — Юнги знал, что говорил банальность, и если бы все было так просто, Чимин не сидел бы сейчас перед ним в таком состоянии. Но может так он сможет вытянуть из парня хотя бы что-то.       — Мне нужны деньги.       — Для чего?       — Хватит из меня вытягивать информацию, — глухо произнес, не поднимая головы.       Чимин не хотел делиться, не хотел связывать себя с чем-то где-то в этом мире. Он хотел забыть, для этого нельзя привязываться, а открыть душу — это уже значило пустить корни. Внутри скреблось чувство, что рассказать, вообще-то, было бы правильным. Просто поделиться, оправдаться, показать, что это не он, он не хотел, так просто сложилось. Доказать хотя бы себе, что это не он все разрушил, просто мир очень жестокий. Кроме Тэхёна у него не было того, кто хотел бы слушать. В последнее время понимание, что Чимин — личность, было почти прозрачным. Наверное, поговорить с кем-то было бы правильным решением, но у Чимина ком в горле. Кому-то довериться страшно, ему столько раз показывали за последние полгода, что надеяться на чью-то помощь не нужно. У него остался только Тэхён, которому он мог безоговорочно доверять.       — Почему ты не спишь со мной? — все же задал вопрос, который интересовал его каждый раз.       — Потому что ты невменяемый.       — Тогда почему заказываешь снова?       — Думал, может, придешь трезвым.       — Не приду, если ты не поставишь это условие, — сглотнул, поджимая губы. Глупо было давать этот способ получить его адекватность, но оно само вылетело. — Но ты в любом случае врешь, так ведь?       — Я хочу тебе помочь.       — Мне не нужна помощь, — получилось хрипло и не так уверенно, как хотелось бы.       — Хорошо, — кивнул, не желая спорить. — Советую тебе поспать.       Чимин больше ничего не сказал, потому что сон всегда был самым безопасным местом в его реальности.       Юнги чувствовал жгучую необходимость ему помочь. Человек, что сейчас лежал на его кровати, моментально провалившись в беспокойный сон, нуждался в помощи, но от чего-то не торопился ее просить. Юнги видел, что тот на грани. Такой пустой и безразличный взгляд нелегко заработать, и наркотики тут играли последнюю роль. Это пугало. Чимину, судя по всему, было плевать на самого себя. Ни эмоций, ни чувств, только замкнутость и больше ничего. Хотя Юнги его нежелание разговаривать даже замкнутостью бы не назвал, скорее, Чимину так плевать на то, что происходило, что он не видел смысла что-то для этого делать.       Решив дать ему отдохнуть, Юнги достал телефон, чтобы оплатить первоначальный заказ, и продлить его дальше. Как только деньги с его карты списались, телефон Чимина отозвался мелодией где-то в коридоре. У Юнги никогда не было привычки смотреть чужие сообщения, но он еще в прошлые разы заметил, что Чимину приходили какие-то уведомления после оплаты заказа. Отбросив воспитание и этикет, Юнги открыл сообщение, видя там какие-то цифры.       — Во что же ты влез, Пак Чимин?       

      ***

             Чимин превратился для Юнги в навязчивую мысль. Тот вновь отоспался у него и исчез сразу, как ему это позволили. У него никогда не возникало вопросов к парням, которых он заказывал до этого. Все они были в этом осознанно, имели определенную защиту, выбор и их вполне устраивала такая жизнь. Юнги не осуждал, люди есть разные. Но с Чимином явно все было не так, тот не хотел этим заниматься. Убегал от реальности, ломал себя и свою жизнь, но для чего — непонятно. Не нужно быть прекрасным психологом, чтобы понять, к чему может привести сексуальное рабство, он всегда был категорически против этого.       Хана Юнги знал, но лично пересекался пару раз. Когда-то он стал обращаться к услугам его агентства именно из-за того, что Джисон отвечал за тех людей, которых брал к себе. Все было только по согласию, те, кто на него работал, систематически проходили медицинские обследования, имели стабильный заработок, а главное — имели возможность уйти. Но Юнги уверен, что Чимин ни разу не посещал врача, не мог уйти и вообще был вне этой системы отчего-то.       Юнги искренне ненавидел вмешиваться в чужую жизнь, когда его об этом не просили. Он сопротивлялся, пытался навязать себе, что Чимина нужно оставить в покое и просто дать его жизни прийти туда, куда нужно. Если тот так уверен, что справится, то Юнги просто нужно не лезть. Но все было напрасно. Пустой взгляд преследовал его каждый раз, когда он закрывал глаза, а тихий голос все еще резал барабанные перепонки.       Личный номер Джисона найти было сложно, но возможно, когда у тебя имелись какие-то деньги. Юнги думал несколько дней, прежде чем решиться на неприятный для себя звонок.       — Какие люди, — голос в динамике был даже слегка насмешлив. — Мин Юнги, чем обязан?       — Рад, что ты меня узнал, — он тихо хмыкнул, откидываясь спиной в рабочее кресло. — Хотел у тебя узнать об одном твоем мальчике.       — М? И о ком же? Ты учти, я их личные данные не разглашаю, и встречи вне заказов им запрещены.       — Пак Чимин.       — Оу, — насмешка в голосе стала в разы сильнее. — Как это ты на него попал вообще?       — А что, не должен был?       — Он у меня элитная сучка, — противный смех заставил Юнги скривиться. — Я его нормальным людям не отправляю.       — В каком смысле?       — А тебе зачем?       — Мне нужно знать, почему он у тебя. Можешь выставить цену своего ответа.       — Не знаю, с чего вдруг ты им заинтересован, — Хан замолчал на некоторое время, явно выходя из того места, где находился, оставаясь в одиночестве. — Я своих ребят в обиду не даю, но и мои клиенты не последние люди. Чимин очень активно освобождает моих малышей от общения с моральными уродами, — Юнги от этих слов сглотнул, стараясь прогнать отвратительные картинки из своей головы.       — А Чимина в обиду дать можно?       — Ты мне позвонил нотации читать? Мы не в тех отношениях, Мин.       — Почему Чимин у тебя?       — Уверен, что потянешь цену информации, м? — издевался.       — Уверен.       — Его отец был мне должен, а потом помер в аварии. У меня тоже есть сердце, — произнес со слишком наигранной жалостью в голосе. Юнги этот разговор уже начинал откровенно бесить, — я мог бы простить долг этому милому пареньку. Ему там сколько лет?       — Двадцать один.       — Ах, да, точно, всего двадцать один. Его папочка занял у меня полтора ляма, Мин. Я милосердный, но не настолько. Отработает деньги и пусть катится, он мне не нужен. Вообще, он сам виноват, если бы не приезжал обдолбанным на заказы, были бы они нормальными. А так он как кукла для ебли, уверен, ты это видел, вот он ею и работает. Сам так выбрал, его никто не заставлял.       Юнги сбросил звонок, не желая больше слушать. Внутри сковало холодным напряжением и медленно расплывалась злость, только непонятно на что или на кого. Очевидно, что у Чимина не было иного выбора. Юнги его не знал, не мог сказать наверняка, но он людей в жизни немало повидал, и такие, как Чимин, от хорошей жизни на наркотиках не сидят. Тем более, судя по словам самого Чимина, он избегал чего-то тяжелого, не употреблял синтетику и, по крайней мере, не дошел до героина. Его руки были чисты, значит, единственное, что он принимал — таблетки. На телефон приходит смс с ценой прошедшего разговора.       Юнги перевел взгляд на фотографию в рамке. Там два счастливых студента, по крайней мере, ему так казалось в тот момент.       — Я же правильно поступаю, да?