Парселена

      Чимин в клинике уже несколько дней, последствия от приема большой дозы наркотиков сошли на нет, оставляя после себя знакомую апатию. Его организм постоянно чистили и вливали витамины, но Чимин это никак не ощущал. Чем дольше он находился в клинике, тем сильнее понимал свое положение. Было стыдно до ужаса, смотреть в глаза даже приходящему персоналу клиники было невозможно. Юнги продолжал делать для него больше, чем должен был, и это душило. Тот отправил его на анализы, чтобы выяснить, не наградили ли Чимина болезнями. Оплатил пребывание в стационаре и отдельную палату. Приходил несколько раз в день, задавал стандартные вопросы и смотрел так, будто с чем-то боролся.       Чимину было страшно. Юнги не винил себя за то, что происходило, просто делал свою работу. Чимин задыхался от того воздуха, который пытался ему дать Мин. До невозможного хотелось сделать вдох, но он не доверял. Юнги пытался отправить его к психологу — стандартная процедура при лечении, но Чимин наотрез отказался. Что ему там делать? Он не расскажет, почему принимал. Никому и никогда из тех, кто видел его в этом месте. Придумывать какую-то легенду нет ни сил, ни желания. Ему, если быть откровенным, вообще ничего не хотелось, он просто заставлял себя что-то чувствовать.       Он просыпался каждую ночь, сбегая из своей палаты в душ. Потому что сон, трезвый, осознанный, без наркотиков, приносил с собой пережитое. Все заказы, которые он помнил, прокручивались перед его глазами. Снова это чувство грязи на себе, въевшийся запах секса, алкоголя и травы. Он проводил в душе больше часа по ночам, пока никто не видел. Смотрел на себя в зеркало, рассматривая те места, которые когда-то были испачканы чужими следами. Его кожа уже чистая, там нет ни одной метки, но Чимину отвратительно. Он сам себе отвратителен.       Тэхён приходил каждый день, и ему Чимин улыбался. Рассказывал про то, что у него есть надежда, про то, что зависимость у него только физическая и это намного легче побороть. Заставлял себя есть при друге, потому что в ином случае не мог заставить себя проглотить хотя бы кусок. Когда Тэхён переступал порог, Чимин превращался в человека, полного надежд. От этого было стыдно тоже. Ведь он лгал, но иначе не мог. Ему так хотелось, чтобы друг прекратил топиться вместе с ним. Он просто устал приносить ему проблемы. Тэхён для него сделал намного больше, чем должен был, и Чимин уверен, сделает еще больше. Он будет благодарен этому человеку всю жизнь просто за то, что тот тонул вместе с ним, делясь кислородом, но именно сейчас вдох сделать не получалось даже от него.       — Как твое самочувствие сегодня? — Юнги вновь зашел к нему утром. На столике рядом с кроватью стоял поднос с едой. Уже остывшей, но так и нетронутой.       — Нормально, — он сел на постели, следя за тем, как Юнги подставил к кровати стул. — Меня знобило ночью.       — Твой организм требует дозу.       Это было страшнее всего. Чимин чувствовал этот липкий ужас, вспоминая, как ему было больно. В этот раз не будет никаких таблеток, ему придется это перетерпеть, но он не имел ни малейшего понятия, как это сделать.       — Ломка начнется быстрее?       — Да, потому что мы очистили тебя от всей дряни, — легко кивнул, смотря на Чимина.       От этого взгляда каждый раз было тяжело. Чимин не мог понять, чего ждал от него Юнги, даже не знал до сих пор, почему тот так пытался помочь. У него все еще было ощущение вещи, будто он для опытов или еще чего-то. Он пытался понять, что ему это все нужно, пытался заставить себя не просто знать это, но ему все равно. Главное, чтобы не лезли в остатки его души.       — Почему ты не ешь?       — Не хочу, — посмотрел на столик, где стоял завтрак. Еда тут, вообще-то, выглядела очень хорошо, и наверняка была вкусной.       — Тебе нужно есть, твоему организму тяжело справляться. Или мне поставить вторую кровать, чтобы Тэхён мог тут жить? Он мне весь мозг проел тем, что хочет ночевать с тобой. Я знаю, что ты не хочешь ему рассказывать, как чувствуешь себя на самом деле. И мне ты этого тоже не расскажешь. Но если хочешь, чтобы не пришлось ничего скрывать — делай, что тебе говорит врач, — Юнги нахмурился и переставил поднос со стола Чимину на колени. — Я не уйду, пока ты не поешь.       — Почему ты все это делаешь? — флегматично взглянул на него, но палочки в руки всё же взял.       — Потому что я хочу тебя вылечить.       — Всегда это говоришь, — вздохнул, все же начиная есть.       — Это не изменится.       Палата погрузилась в тишину. Чимин пытался проглатывать еду, смотря куда-то в пространство. Сейчас отсутствие эмоций не приносило облегчение, как раньше, оно пугало. Где-то внутри еще сидел тот Чимин, который умел и любил радоваться мелочам, и его хотелось вытянуть наружу.       В его голове за эти несколько дней было много мыслей. Он начал вспоминать родителей, смерть которых так толком и не пережил. Очень хотелось спросить отца, ради чего Чимин себя искалечил? Что такого было куплено за те деньги? За что отец продал своего сына? Он это вряд ли узнает и даже пытаться не будет, на самом деле. Причины явно принесут только больше боли.       Он скучал по маме, которая всегда была с ним близка. По разговорам с ней, по булочкам на праздники. Было так непривычно скучать по чему-то настолько простому.       — Я могу уйти на несколько часов? — тихо спросил, снова смотря на Юнги, который так и не отвел от него взгляд.       — Зачем?       — Я хочу съездить на могилу родителей, — поджал губы, откладывая палочки, когда съел половину завтрака. — Я там не был и хочу это сделать до того, как меня накроет ломка.       — Хорошо, я отвезу тебя туда после пяти, — легко пожал плечами.       — Спасибо.       Чимин не видел причин отказываться. Он не поехал бы на автобусе, а на такси кататься у него денег больше не было. Напрягать этим Тэхёна он бы просто не смог. Юнги помогал ему в очередной раз, просто так, ничего не требуя. У Чимина каждый раз что-то нервно скручивалось внутри. Он ведь поверит ему, настанет момент, и он поверит, и совершенно не уверен, что не пожалеет об этом.       Юнги был для него непонятен, в этом человеке вопросов больше, чем ответов. Чимин иногда рассматривал его, думая о том, что было бы, встреть он его, как и должен был — на практике. Прошлый Чимин наверняка попытался бы привлечь к себе внимание настолько красивого мужчины. Сейчас даже мысль об этом казалась абсурдной. Где-то внутри смеялся внутренний голос, едко спрашивая о том, кому он такой нужен. Ему казалось, что в нем не осталось даже красоты. Ни внешней, ни внутренней. Он каждый раз смотрел на свое отражение, понимая, что даже сам на себя смотреть не хотел. Поломанная кукла, которую пытались собрать по кускам. Он уверен, что из него получится максимум «Чаки».       Эмоции от ожидания были странными. Тэхён не смог прийти сегодня, поэтому Чимин был предоставлен сам себе. Иногда заходил Чонгук, которого Юнги попросил периодически дергать Чимина. Он был не сильно против, потому что сам в коридор выходить не решался. Душ и туалет были у него в палате, поэтому выходить за дверь не было необходимости. Чимин потерял счет времени, когда дверь в его палату снова открылась, пропуская медбрата внутрь.       — Доктор Мин просил передать тебе, — Чонгук указал на сложенные вещи в своих руках. — Ты уходишь?       — Нет, — легко качнул головой, только сейчас вспоминая, что одежды никакой у него с собой не было, кроме той, в которой его привезли. И нескольких домашних вещей, которые привез Тэхён. Юнги подумал об этом вместо него и дал свои вещи. — Он просто отвезет меня кое-куда.       — Вы с ним хорошо знакомы, да? — Чонгук засунул руки в карманы халата, осматриваясь вокруг, и подошел к окну, чтобы открыть его.       — Я его вообще не знаю, — пожал плечами, накручивая на палец шнурок от капюшона толстовки.       — Со стороны не скажешь, он так переживает за тебя, — хмыкнул, снова подходя к его кровати. — Хотя ты не отличаешься от всех, кто тут лежит.       — Потому что я такой же, — Чимин поджал губы, еще раз осознавая, где он и в каком положении. — Отсюда часто выходят, сумев справиться, Чонгук?       — Нет, — тот посмотрел на него как-то очень пристально. — Но если доктор Мин так много делает для тебя, то ты обязан, Чимин. Он в это верит, — Чимин не знал, что на это ответить, поэтому просто кивнул. — Если не хочешь верить в себя, верь в людей, которые тебе помогают.       — В смысле?       — Тот парень, который приходит к тебе, он же твой друг?       — Да, — Чимин нахмурился, пальцами сжимая толстовку в руках. — А что?       — Каждый раз после того, как выйти от тебя, он еще какое-то время сидит около моего поста. Вчера он спросил, как ему стать хорошим другом.       — Но он прекрасный друг…       — Тогда скажи ему, что тебе плохо, — Чонгук легко кивнул на свои слова и вышел из палаты, оставляя Чимина одного. К горлу снова подкатил ком, он вновь все делал не так.       Череда ошибок казалась ему бесконечной, он постоянно ошибался и совершенно не мог этого избегать. Каждый раз, пытаясь оградить Тэхёна от своей грязи, он пачкал того только сильнее. Снова ощущал себя лишним, потому что в его мире другие люди получали только проблемы.       У него поднялась температура и немного болела голова, страх предстоящего липкими пятнами расползался внутри. Он не знал, когда проснется в агонии, и ему казалось, что вот этот момент, что в следующую секунду боль окутает все тело. Обычно в лечебницах наркоманам помогали пережить ломку, и этот период проходил почти безболезненно, но Чимину нельзя давать обезболивающие. Выбрав себе отраву, он заранее подписал себе этот приговор. Решая остановиться на легких опиатах, он лишь думал о том, как не подсесть на героин или что-то такое же тяжелое. О том, как он будет потом от этого отказываться, мыслей не было совсем.       Когда Юнги зашел за ним, он уже был одет в его вещи и готов ехать. Он остановился у двери, чувствуя, как его слабо трясло от внутреннего холода. Лицо закрыто маской, но капюшон не такой большой и глубокий, как хотелось бы. Чимин не боялся людей, он лишь боялся осуждения от них.       — Чимин, — Юнги позвал его, стоя позади, — посмотри на меня, — голос такой спокойный, и Чимин с удивлением уловил в нем заботу, от чего сглотнул ком в горле и повернулся. — В этих стенах никто тебя не осудит. Каждый, кто тут находится, сделал огромный шаг для того, чтобы бороться. Все тут сделали ошибку и готовы ее исправлять, пусть не сразу, но они пытаются. Отрицать зависимость и отравлять жизнь себе и другим намного хуже, чем быть тут, Чимин-а, — уверенно произнес, смотря ему в глаза, а после накинул на плечи легкую куртку. Явно большую не только для Чимина, но и для самого Юнги. Ткань укутала в безопасный кокон, а на его голову Юнги накинул капюшон. — Я создавал свои клиники не для того, чтобы осуждать тех, кто просит помощи у меня и моих врачей.       Чимин выдохнул, опуская взгляд в пол. Ему непривычна такая забота, тем более, когда он не понимал ее мотивов. Юнги избегал прямых ответов на его вопросы об этом, а Чимин не хотел настаивать. Наверное, он просто нужен тому для чего-то. Самое страшное было то, что Чимин начинал к этому привыкать. Все еще было тревожно, все еще относился к Мину с подозрением, но руки его оттолкнуть не мог.       — Пойдем, — Юнги легко подтолкнул его к двери ладонью. — Тебе нужно только дойти до машины.       Людей в коридорах было не много, в основном редкий персонал, и Чонгук привычно сидел на посту, заполняя медицинские карты. Он проходил по этим коридорам всего несколько раз, скрываясь основную часть времени за дверью палаты.       На улице хоть и вечер, но летний и теплый, Чимин даже не осознавал, сколько на самом деле прошло времени с того момента, как все это началось. Уже лето, надо же. В машине у Юнги прохладно, но из-за температуры Чимин этого не особо ощущал. Не сильно хотелось идти на кладбище в таком состоянии, но он в жизнь после смерти не верил, а если та и есть, то пусть отец видит, что сделал с ним. Раньше этой злости внутри не было, все глушили переживания, алкоголь и наркотики. Сейчас, под грузом собственной вины, так сильно хотелось обвинить хоть кого-то, чтобы самому стало легче.       — Как ты узнал про долг? — Чимин решил нарушить мертвую тишину в машине, когда они отъехали от клиники. Хотелось перебить собственные мысли хотя бы разговором.       — Когда ты уснул в очередной раз, я увидел смс на твоем телефоне после того, как внес оплату и продлил заказ, — Юнги сосредоточенно вел машину, иногда скашивая на Чимина взгляд. Видимо, следил за состоянием. — Я изначально знал, что ты там не по своей воле, и ты сказал, что тебе нужны деньги. Ты прости, я обычно в дела других не лезу.       — Но в мои залез, — хмыкнул, отворачиваясь к окну.       — Потому что ты не все, — Чимин от этой фразы только поджал губы, никак не принимая ее близко к сердцу. Слишком опасно. — После этого я позвонил Хану и спросил, как ты попал к нему.       — Ты знаком с ним? — напрягся, переводя на Мина удивленный взгляд.       — Очень косвенно, не переживай. Я пересекался несколько раз с ним давно, и то только из-за отца. Оттуда же знал про его агентство, и с недавнего времени только у него заказывал парней, — спокойно произнес, и Чимин немного расслабился.       — Неужели у него все так хороши? — засмеялся отстраненно, смотря на дорогу. — А со мной заказал себе проблем, как неловко вышло. Шлюха с прицепом это даже смешно.       — Прекрати.       — А что не так? Скажи еще, что нет ничего плохого, нечего стыдиться и что-то из серии «некоторые трахаются и за просто так», — Чимину как-то это уже говорил водитель, когда пытался, видимо, его успокоить.       — Секс это просто секс, Чимин, — Юнги произнес это так спокойно, будто в этом действительно не было ничего такого. — То, что у тебя было его много, не делает из тебя кого-то плохого. Люди, которых я заказывал до тебя, кайфовали, приходя к клиентам, им нравилось, и они сами пришли в этот бизнес. И они тоже не были плохими.       — У нас были разные ситуации, Юнги, и секс был разный.       — Я говорю это к тому, чтобы ты не винил себя за то, что тебе приходилось делать. Это уже случилось, этого не изменить. Я знаю, что каждую ночь ты проводишь в душе пару часов, пытаясь отмыться, — вздохнул тяжело, сворачивая с дороги, — но тебе ведь не становится легче.       — Потому что это мерзко. Знать, сколько людей меня трогали, с какими мыслями и целями, и во что они меня превратили. Даже ты ко мне не прикоснулся, — усмехнулся, смотря на Юнги в упор, когда они остановились.       — Я не прикоснулся к тебе, потому что ты был под наркотиками, и я тебе это говорил.       — Мое тело могло дать тебе то, чего ты хотел, но оно было слишком уродливо для этого.       — Если бы я хотел себе просто тело, купил бы резиновую куклу, — Юнги перевел на него взгляд, заглушая мотор и погружая пространство в тишину. — А ты всегда красив, Чимин.       Чимин только хмыкнул, выходя из машины. Красивые слова, но он им не верил теперь. Он сам в себе этой красоты не видел, черты лица и тела все те же, аккуратные, привлекательные, но Чимину эта красота казалась грязной.       Они медленно шли по зеленому газону между ровных рядов одинаковых надгробий. Чимин помнил нужное место очень приблизительно, так как был лишь единожды, поэтому пробегал глазами по плитам. Его мелко трясло, и состояние становилось все хуже, хотелось обратно в палату, за закрытые двери, но он шел вперед, понимая, что должен это сделать.       Остановившись у нужной плиты, он почувствовал, как впервые за долгое время в нем разлилась печаль. Чимин так мало думал о своих родителях все это время, погруженный в свою личную трагедию. Он бы многое у них спросил, но оставит вопросы при себе, потому что ответов все равно не получит. В их комнате дома не тронуто ничего. Вещи сложены так, как были в последний их день. Мамина косметика на туалетном столике, и домашняя одежда отца небрежно кинута на кровати. Там время будто застыло, и больше никогда не начнет свой ход. Было бы символично, остановись там и жизнь самого Чимина.       — Мама просила меня не скучать и не разгромить дом перед отъездом, — тихо произнес Чимин, аккуратно снимая с головы капюшон легкой куртки. — Как думаешь, я выполнил ее просьбу?       — У тебя были с ней хорошие отношения?       — Да, — кивнул, позволяя себе легкую теплую улыбку. — Мы были близки. Она была идеальной мамой. Приняла мою ориентацию и не рассказала отцу, искренне гордилась мной и ночами не спала, пока я готовился к сессиям. Я знал, что она уставала, но засыпала только вместе со мной, — закусил губу, чувствуя противный ком в горле, но плакать не хотел. — Надо было ей цветы купить, я совсем забыл…       — А какие ей нравились?       — Ромашки, — пожал плечами, не сводя взгляд с плиты у своих ног. — Она во всем такая была, любила простоту. Одежда, украшения, прически и макияж. Она никогда не привлекала к себе внимание роскошью и изыском, но всегда выглядела так красиво. В моем детстве отец очень ее любил. На кухне в вазе всегда был букет полевых ромашек для нее. У меня была идеальная семья, — Чимин так искренне любил те времена, что тепло к ним пробивалось даже через все болото, которое было у него внутри.       — Тогда купишь их в следующий раз, — Юнги стоял рядом и просто слушал его, наблюдая. — Думаю, прийти сюда после реабилитации будет символично.       — А если я не справлюсь? — Чимин повернулся к нему, заглянув в глаза. — У меня же начинается ломка, Юнги. Мне страшно, — признался, тяжело выдыхая.       — Справишься.       — Неужели малыш нашел время между папиками, чтобы приехать сюда? — послышался голос, от которого Чимина пробил ужас. — Члены в Сеуле закончились или у тебя отпуск? Ты мне скажи, когда можем встретиться, я подсобрал денег, чтобы мы снова поиграли.       Его начало трясти от этих слов настолько, что он вцепился ледяными пальцами Юнги в предплечье. Только не это. Только не он и не здесь. Нет.       — Чимин? — тихо произнес Юнги, явно замечая, что что-то не так.       — Эй, ты чего не отвечаешь? Твой отец тебя хорошо воспитал, ты же таким послушным был. Неужели кто-то испортил моего мальчика? — Сонмин так откровенно издевался.       У Чимина шумело в ушах, желудок сворачивало в узел, а ужас не позволял сделать и шаг. Нет. Нет. Только не здесь. Он снова чувствовал все то омерзение и унижение от заказов с ним. Всю ту боль, через которую проходил на протяжении нескольких часов. За что с ним так? Разве он недостаточно наказан?       Он почувствовал рывок, когда Юнги его куда-то повел. Кажется, ему в след что-то кричали.

***

      Юнги не понимал, что происходило. Не сложно было догадаться, что этот человек был одним из клиентов и явно границ не видел. Достаточно увидеть вот это отношение, чтобы понять, почему даже сам Чимин себя ненавидел. Юнги почувствовал невероятную потребность просто увести Чимина оттуда. То, с каким отчаянием тот вцепился ему в руку, заставляло злиться. Просто потому, что такого отношения никто не заслуживал, особенно Чимин.       Злость разливалась под кожей, пока он вел парня к машине. Тот был будто в шоке, мало что соображая. Чимин ведь пытался справляться со всем, что происходило, но кто-то вечно гнул поперек, портил все старания. Юнги искренне удивлялся тому, как тот все выносил. Хотя, видимо, если тебе плевать на самого себя, то и дерьмовое отношение воспринималось иначе.       — Зачем он пришел сюда… — глухо произнес Чимин, когда Юнги отъехал от кладбища. — Он растоптал меня дважды, но зачем… сюда.       — Кто это? — Юнги не был уверен, что хотел это знать. Чимин даже не посмотрел на этого человека, лишь от одного голоса выглядел так, будто готов был рассыпаться на части. Юнги душила несправедливость, он даже не пытался относиться к Чимину, как к пациенту, тот им не был. С самого начала Чимин не был для него шлюхой, сейчас не являлся пациентом. Всегда был просто человеком, которому хотелось помочь. Глядя сейчас на то, как Чимина трясло в его машине от нервов и подступающей ломки, Юнги хотел отдать последнее, чтобы забрать всё это себе.       — Друг отца, он… — запнулся, кусая губы настолько, что остались маленькие трещины. — Он блять копил деньги, чтобы поиметь меня, сука! — рвано вдохнул, зажав рот рукой, и Юнги резко свернул на обочину.       Чимин сразу же вышел из машины, а желудок начал выворачивать из себя все попытки поесть. Юнги вышел следом, наблюдая, как парень оседал на пыльный асфальт. Протянул бутылку воды, которую взял из бардачка, и наблюдал с собственным комом в горле. Чимин выпил воды, оставляя бутылку на асфальте, и поднялся.       Юнги думал, что Чимину все равно? Бред. Каждый раз тот просто пытался запрятать свою боль куда подальше, чтобы справляться с ней самому. Чимин смотрел на него побитой собакой, с таким отчаянием в глазах. Кажется, тот сломался давно. Возможно, в один из заказов, который не помнил, возможно, пока спал в его постели под капельницей, а возможно, только сегодня, на могиле собственных родителей. Перед Юнги стоял совсем молодой парень, у которого жизнь повернулась за несколько минут, который не знал, что ему делать. Не знал, нужен он кому-то сейчас или нет, которому было до одури страшно и тоскливо.       Юнги видел многое, и таких, как Чимин, на самом деле, видел не один раз. Просто именно Чимин был ему важен. Стоя на обочине дороги перед в дребезги разбитым парнем, он четко и ясно понял, что не сможет больше никогда оставить его. Он не знал, что это было, не знал, к чему это придет, но притянул к себе Чимина, заключая в крепкое кольцо рук.       Прошла пара секунд, прежде чем Чимин сдался, заглушая свой крик в его тонком свитере. Юнги чувствовал, как намокала ткань на плече, а чужие слабые пальцы впивались ему в спину, комкая одежду. Чимин даже не плакал, тот выл, срывая себе голос, и, казалось, пытался вытолкнуть из себя все отчаяние, которое собрал. А Юнги сжимал его сильнее руками, прижимая к себе, и сам не понимал, почему плохие вещи случались с очень хорошими людьми. Он гладил Чимина по спутанным черным волосам, давая почувствовать, что тот не один. Чимин был его шансом. Шансом сделать все правильно, не искупить грехи, не избавиться от чувства вины, но поступить так, как должен. Драгоценный второй шанс. Его личная драгоценность.       Чимина колотило в его руках, а Юнги пытался понять, когда случилось так, что этот парень стал особенным. Наверное, это произошло само собой, пока Юнги держал его в своих мыслях, пока вспоминал, засыпая и просыпаясь, пока переживал о нем, при этом стремясь убедить себя, что это не его дело. Наверное, уже тогда нужно было понять, что дело не только в прошлом, дело в самом Чимине. Сильном, на самом деле, до невозможного сильном. Держа в руках рыдающего парня, Юнги мог точно сказать, что тот справится.       — Не держи в себе больше ничего, — тихо произнес, когда чужая истерика пошла на спад. — Это тяжело, Чимин-а. Если не доверяешь мне, доверяй хотя бы Тэхёну. Он же не делал тебе больно? — Чимин слабо покачал головой. — Не бойся плакать, если тебе больно, не бойся сказать, если тебе плохо. В мире полно тварей, но хорошие люди тоже есть. Тэхён будет винить себя в любом случае, но, если ты будешь ему врать, ему будет еще хуже, — Чимин едва кивнул, глубоко дыша и явно стараясь успокоиться. — Ты не один, Чимин-а, пожалуйста, хватит пытаться пережить все в одиночку.       Юнги не знал, сколько они так стояли. Может быть, десять минут, а может, прошло полчаса, он просто ждал, пока Чимин в его руках хоть немного расслабится. Только после этого они вернулись в машину.       — Спасибо, — произнес Чимин совсем тихо, смотря в окно, отвернувшись от Юнги. — Я ни разу не говорил тебе этого, хотя должен был.       — Лучше поздно, чем никогда.       — Я правда благодарен, но ты пугаешь меня, Юнги, — перебирал пальцами края толстовки на себе. — Ты без причины делаешь слишком многое для меня.       — Думаешь, люди делают что-то хорошее только по какой-то причине?       — У людей на все есть свои причины, — кивнул, немного съехав на сиденье, и закрыл глаза. — Я слишком привык быть лишь способом достижения какой-то цели.       Чимин боялся ему верить, и Юнги это прекрасно осознавал. Ему не нужно было все и сразу, пока его подпускали и позволяли помочь, он мог подождать.

***

      Чимин чувствовал себя выжатым совершенно. Истерика отняла у него слишком много сил, но он уже не мог терпеть. Встретить Сонмина на могиле родителей было ужасно, тот испоганил так много воспоминаний, а теперь смог еще и это. Чимина просто накрыло, сковало таким отчаянием и страхом, в один момент показалось, что так будет всегда, до самого конца. Что он вечно будет чувствовать только страх и отвращение к себе.       От воспоминаний хотелось в душ, а еще внутри поселилась капля паники. Потому что, когда Юнги прижал его к себе, Чимин смог себя отпустить. Смог, потому что чувствовал, как крепко стоял на земле, и понимал, что сейчас ему не дадут упасть. Это пугало, потому что доверять и привязываться он не хотел.       Доехав до клиники, он сразу же спрятался в своей палате и закрылся в душе. Хотелось отмыться от липких воспоминаний, а общее паршивое состояние делало все еще хуже. Он чувствовал, как начинал болеть желудок, как слабо ныли мышцы. Все развивалось быстрее, чем в прошлый раз, и ему было просто страшно. Холодный душ немного сбил ему температуру, но не на много. За окном был уже глубокий вечер, и палата полностью погрузилась в темноту. Чимин решил впервые за время своего пребывания тут отдернуть плотные шторы. Окно выходило на небольшой сад на заднем дворе клиники. Юнги явно постарался ради этого места.       Позади тихо открылась дверь.       — Завтра к вечеру у тебя начнется пик ломки, — Юнги не стал включать свет, чтобы не раздражать Чимина лишний раз.       — Я понимаю, — кивнул, чувствуя, как тело пробивали еще совсем слабые судороги. В голове начинали появляться мысли о спасительной коробке, что была дома. Он даже себе боялся признаться в желании попросить Тэхёна принести ему что-то.       — Я не смогу остаться сегодня тут, ночью за тобой присмотрит Чонгук.       — Зачем напрягать ради меня еще кого-то? Ничего со мной не случится, — поджал губы, нервно сжимая пальцы в кулаках.       — Это его работа, Чимин, я ему за это деньги плачу, — он тихо хмыкнул, подходя к кровати, и включил над ней небольшую ночную лампу. — Тебе Тэхён приносил что-нибудь из дома?       — Да, а что? — он непонимающе посмотрел на Юнги, который присел перед небольшой тумбочкой.       — Доставай.       — Зачем? — нахмурился, медленно подходя к нему. В голову стрельнуло осознание. — Ты будешь проверять мои вещи?       — Да.       — Юнги, у меня нет ничего.       — Чимин, просто достань свои вещи, или это сделаю я.       Чимин сейчас воспламенялся, как спичка. Будь он эмоционально стабилен, он не стал бы перечить, потому что это обычная процедура, ведь у него началась ломка. Но сейчас это разозлило. Такое недоверие человека, который только недавно просил доверять хоть кому-то. Чимин раздраженно выкинул все вещи на пол, сдерживая внутри волны злости. У него и одежды не было никакой, кроме пары домашних футболок и штанов. Всё остальное проверялось еще на входе, даже бутылки с водой вскрывались.       Юнги начал осматривать каждую вещь, вертя одежду в руках. Прощупывал ткань, что раздражало Чимина только сильнее. Он не мог понять, почему это настолько бесило, но удивляться в его положении не приходилось. Юнги проверил практически все, когда потянулся в карман брюк, вытягивая маленькие ножницы. У него в руках были спортивные штаны Чимина, которые он носил дома чаще всего. Пара движений и швы на поясе были распороты, а на пол выкатилось несколько овальных таблеток. Чимин точно знал, что это викодин.       — Это не… — он удивленно смотрел на таблетки, отступив назад. От резкого желания выпить их сдавило горло. — Тэхён не мог… я не просил его.       — Тэхён наверняка не знал, что они тут, а судя по кривому шву, ты вшил их сюда сам в очередной свой прием дозы, забыв потом об этом, — Юнги только пожал плечами, не выглядя удивленным абсолютно. Было чувство, будто он знал, что найдет у Чимина таблетки. — Я не первый год наркоманов лечу, Чимин. Ты даже не представляешь, где приходилось находить припрятанное.       Он сел на кровать, гипнотизируя взглядом таблетки на полу, но Юнги быстро забрал их, чтобы не раздражали. Его трясло от того, насколько организму нужна была доза, и казалось, от вида таблеток он стал на десяток шагов ближе к пику ломки, и накрыть его могло уже через пару часов. Одному оставаться резко отпало желание, но Юнги уже сказал, что ему нужно уехать.       — Я боюсь оставаться один, — все же признался, впиваясь пальцами в кровать.       — Я могу остаться с тобой.       — Ты сказал, что тебе нужно уехать, — легко покачал головой.       — Нужно, — кивнул, поднимаясь, и подошел к нему. Чимин мелко вздрогнул, когда чужая ладонь ласково коснулась его волос. — Самое время попытаться довериться своему другу, Чимин-а.