Парселена

      Переступить через себя и позвонить Тэхёну было сложно. Не потому, что Чимин не доверял, нет конечно. Просто отвязаться от собственной проблемности так тяжело. Он настолько не хотел, чтобы друг переживал, что готов был играть собственную роль до конца, но Чонгук и Юнги правы, Тэхёну от этого не будет легче. Если бы тот на его месте прятал собственные проблемы, Чимин бы злился.       Ему было плохо. Он не хотел, чтобы Юнги уходил, но никогда об этом не скажет. Даже самому себе не признался, что когда его врач в клинике, было немного спокойнее. Чимин на эту тему даже не думал, как не думал и о самом Юнги, буквально запрещая себе каждую мысль об этом человеке. Страх остаться совсем одному был сильнее стыда перед другом за свои проблемы, поэтому он все же позвонил. Решился он на это только через пару часов, и Тэхён вообще спал, но Юнги обещал, что того пустят в любое время.       Его снова бил озноб, а по спине скатывались крупные капли холодного пота. Он чувствовал, что пик придет быстрее, чем говорил Юнги. От этого осознания паника душила горло. Мозгом он понимал, что это продлится всего несколько дней, но нервная дрожь и тошнота от этого никуда не уходили. Его раздражало буквально все, даже чужие разговоры за дверью, которые были едва ли слышны. Каждый звук для него был как удар в гонг, а злость кнутами вилась внутри. С каждой секундой было сложнее, он уже готов был облазить весь пол в попытках найти таблетку. Может из его одежды выпало больше и Юнги просто не заметил.       Дверь тихо открылась, принося с собой будто глоток воздуха, потому что Чимин был искренне рад видеть Тэхёна. Он слабо дернулся при виде друга, такого растрепанного и взволнованного. Чувство вины снова затопило грудную клетку, и захотелось по-детски разреветься.       — Мин-а, ты как? — тот подошел к нему, скидывая обувь, и без раздумий залез на широкую кровать.       Чимин закусил губу, комкая в пальцах одеяло, пока друг крепко обнял его, пытаясь сесть удобнее рядом с ним.       — Мне плохо, Тэ, — тихо произнес, позволяя себе прижаться к чужой груди, когда тот потянул его к себе ближе. — Прости, пожалуйста, что тебе пришлось приехать, но я не могу больше.       — Чимин, — руки на его плечах сжались сильнее, — хватит извиняться, прошу тебя, — длинные пальцы зарылись в его слегка влажные у корней волосы. — Я твой друг, ты мне роднее моей семьи, слышишь? Хватит думать, что твои проблемы меня не касаются. Хватит считать, что мне будет легче от твоей натянутой улыбки.       — Прости, — снова тихо произнес, пытаясь расслабиться в его руках, но тело били слабые судороги. — Чонгук сказал мне, что ты хотел быть хорошим другом, — сглотнул, прикрывая глаза. — Но ты уже такой. Если бы не ты, меня бы уже давно не было. Я не знаю, как вынес бы все это без тебя.       — Я никогда тебя не брошу, — зачесал черные пряди со лба назад, оставляя легкий поцелуй. Чимина колотило в его руках, но наконец-то он ощутил хотя бы каплю легкости. — Тебе больно?       — Да, — кивнул, глубоко вдыхая. Это еще не та боль, но кости в конечностях уже неприятно ныли.       — Когда я шел к тебе, Чонгук сказал позвать его, если тебе будет плохо.       — Я смотрю, вы подружились, — Чимин хмыкнул, рукой пытаясь нащупать кнопку.       — Мне неловко донимать вопросами Юнги, а Чонгук отвечает на них. Ему все равно на посту скучно. Когда ты засыпал, я иногда разговаривал с ним, чтобы не дать уснуть, — Тэхён легко пожал плечами, поглаживая Чимина по спине.       — Он в твоем вкусе, — хрипло выдохнул, наконец-то находя кнопку вызова персонала.       — Может быть. Сейчас немного не то время, чтобы я думал о парнях, Мин-а.       — Но у тебя давно никого не было, — сглотнул, снова делая глубокий вдох. — Ты не должен гробить из-за меня свою личную жизнь.       — Мне не до этого, — отрицательно качнул головой, — и не спорь. Я не смогу ходить на свидания и быть таким, как раньше, пока в моей голове будут мысли о тебе. У нас вся жизнь впереди, от того, что я не спал ни с кем полгода, ничего не случилось.       Чимин вздохнул, снова осознавая, как сильно его проблемы затронули Тэхёна. Но тот прав, у них вся жизнь впереди. Что-то внутри Чимина продолжало надеяться на хороший исход. Эта надежда была буквально мертвая, он в нее практически не верил, но мысль эту от себя не отпускал. Может быть, когда-то он искренне улыбнется. Когда-то найдет Юнги спустя годы, чтобы отдать ему деньги, и расскажет про то, чего смог добиться. Тогда он отблагодарит Мина за все. Когда-то это точно будет.       Дверь в палату открылась, пропуская внутрь Чонгука с держателем и капельницей.       — Я включу слабый свет, — тот щелкнул выключателем над кроватью, отчего Чимин зажмурился. — Потерпи немного, иначе я твои вены не увижу.       — Что ты будешь делать? — Чимин наблюдал, как Чонгук устанавливал держатель.       — Поставлю капельницу с физраствором, чтобы у тебя обезвоживания не было. И минеральный комплекс поможет унять судороги. Температура есть?       — Да, около тридцати восьми по ощущениям, — Чимин кивнул, начиная закатывать рукава кофты.       — Я могу дать тебе легкое снотворное, возможно, это поможет поспать дольше. Доктор Мин сказал дать тебе налтрексон в крайнем случае, но я не думаю, что сейчас это нужно.       — А что это за препарат? — Тэхён отпустил Чимина, отсаживаясь немного, чтобы не мешать.       — Он воздействует на рецепторы в головном мозге, блокируя чувство эйфории при приеме опиатов. Обычно его принимают, чтобы человек слез с морфия, например, но в случае Чимина может притупить желание и сработать как анальгетик. Но лучше принять его, когда будет совсем плохо, — Чимин смотрел на то, как Чонгук ловко попал ему в вену, ставя катетер. — Если начнет клонить в сон, не сопротивляйся и спи, — посмотрел на Чимина, после переводя взгляд на Тэхёна. — А тебе я принесу подушку и одеяло, вряд ли тебя отсюда получится выгнать.       Тэхён на это только уверенно покачал головой, потому что точно не получится. Чонгук вышел из палаты, возвращаясь уже с таблетками снотворного и жаропонижающего. Тэхён лег рядом с Чимином на кровати, сразу же обнимая. Ему было лучше, хоть и на какую-то каплю, но присутствие друга и препараты помогли. Глаза начали медленно слипаться, пока тело получилось расслабить. Чимин не стал сопротивляться, прекрасно понимая, что сон для него станет редкостью.

***

      Юнги всю ночь провел на нервах, так и не сумев поспать. Ночью его родители уехали на некоторое время в другую страну, и он должен был их проводить. Он на самом деле не обязан был это делать, но не хотел давить на Чимина своим присутствием. Плюс ко всему, тот должен научиться доверять своему другу. Юнги в его жизни временный гость, а Тэхён сможет помочь, только если будет знать реальное состояние Чимина. Оставлять парня с развивающейся ломкой было страшно, ведь он не был уверен, что тот позовет друга к себе. Даже когда Чонгук написал ему, что Тэхён все же пришел, Юнги не отпустило.       Собственные мысли пугали своей навязчивостью. Он давно позабыл о врачебной этике, потому что ею даже и не пахло. За Чимина он боялся не как за пациента, тот, непонятно как, но стал ему важен. Юнги всегда так или иначе переживал за тех, кого лечил, но тут совсем другое. Ему хотелось уберечь Чимина от всего этого, спрятать и закрыть в другом мире. Оставить его без боли и сожаления, сказать, что тот не виноват вообще ни в чем. До сих пор в голове стоял тот крик на обочине дороги, когда Чимин на короткое время доверился ему и позволил удержать себя.       Юнги до сих пор не знал, насколько правильно поступил, оплатив чужой долг. На тот момент он не сильно думал о том, что чувствовал. Был убежден, что просто помогал хорошему человеку. Сейчас каждый взгляд темных усталых глаз пробирался в самую душу. Хрупкий парень, безумно красивый и светлый, утративший для самого себя красоту, а для окружающих свет. Юнги не знал его в прошлом, их пересечение — только характеристика на его столе. Он часто заходил к нему, когда тот спал в его квартире. Чимин был как зверек. Беззащитный и одичавший. Никому не верил, огрызался и пытался спрятаться. Сейчас все еще хуже. Тот так ненавидел самого себя, хотя для Юнги становился прекрасным с каждым взглядом. Он готов был заплатить любую цену за свободу и счастье Чимина, отдать последнее, что у него было, и сделать все, что только смог бы. Незаметно для него простой парень по вызову, накачанный наркотиками, стал его личной драгоценностью. Той самой, которую добывали трудом и цены которой не существовало.       История циклична, но каждый раз похожие события так непохожи.       Зайдя утром в клинику, он не стал подниматься к себе, сразу заходя в до боли знакомую палату. Такую же, как и десяток других в его клинике, но именно перед этой хотелось сделать глубокий вдох и несколько раз прокрутить в голове новый разговор. Чимин сидел на кровати, обнимая колени руками, и нервно пальцами комкал рукава толстовки, которую Юнги дал ему вчера. Парня трясло, а по вискам скатывались капли пота. Тихий стон боли резал Юнги душу, но он не был удивлен увиденному. Чимин даже не обратил на него внимания, глубоко вдыхая, и медленно выдыхал, явно пытаясь отвлечься от боли хоть как-то.       — Как давно боль начала нарастать? — Юнги подошел к нему, аккуратно касаясь спутанных волос ладонью. Он старался не говорить громко и не делать лишних движений. Сейчас любое действие могло спровоцировать в Чимине панику или приступ неконтролируемой агрессии.       — Под утро, — произнес севшим голосом, сжимая пальцами ткань до побелевших костяшек. — Я от этого проснулся. Пока тут был Тэ… было не так плохо, — сглотнул, делая судорожный вдох.       — Тебе легче, когда рядом кто-то? — он сел прямо на кровать, не убирая ладонь с его затылка.       — Если со мной разговаривают, — кивнул легко, переводя совсем поплывший взгляд на Юнги. — Я начинаю думать над тем, что сказать, или слушаю, чтобы потом ответить. Когда никого нет, это… — замолк, но Юнги и так в теории представлял, что происходило сейчас в его мыслях. — Но меня раздражает шум за дверью, я раньше не знал, что его так много. Раздражают чужие голоса, если никто не обращается ко мне. Боже, Юнги, почему тут так много звуков? — облизнул сухие губы, начиная дышать тяжелее.       — Тихо, — Юнги притянул его к себе, даже не спрашивая какого-либо разрешения. Обнял так, чтобы прикрыть его голову, ограничивая собой слышимость. — Тебе нужно потерпеть всего несколько дней, Чимин-а.       — Сколько? — кинул раздраженное, но отстраниться не пытался. — Сколько мне это терпеть?       — Дня четыре максимум, потом боль уйдет, — он говорил совсем тихо, стараясь не использовать резкие интонации. Сейчас Чимин, как оголенный провод под напряжением. Тот все чувствовал и воспринимал в разы сильнее, и как его нервная система отреагирует на такое — нельзя было предсказать.       — Мне нужно обезболивающее, — поднял на Юнги взгляд, пальцами впиваясь в ткань рубашки на груди. — Юнги, хоть какое-то, пожалуйста.       — Нет, — отрезал, давая понять, что на него такое не подействует.       — Это же такое насилие над организмом, — легко улыбнулся, стараясь говорить как-то слишком мягко. — А если сердце остановится? Кто будет виноват, Юнги?       Эту стадию он обожал. Чимину потом будет стыдно от того, что он говорил и делал, но сейчас его мозг хотел спасти тело от этих ощущений. Зависимые люди так прекрасно умели давить на жалость и чувство вины, что очень часто добивались дозы от родственников и друзей.       — Ты сам и будешь виноват, — пожал плечами. — Чимин, это может прокатить с Тэхёном, но не со мной. Я не дам тебе таблетки.       — Вчера Чонгук говорил про какой-то препарат.       — Он давал его тебе?       — Нет.       — Значит, я дам его тебе на болевом пике.       Чимин только кивнул, видимо, куском ясного ума понимая, что выпрашивать таблетки у своего же врача — пустая трата времени. В своих работниках Юнги был уверен: никто из них не даст наркоману то, чего тот будет просить. Чимин напрягся сильнее, видимо, от сильной болевой волны, и уткнулся ему в шею, делая глубокий и медленный вдох.       — Расскажешь про свою семью? — тихо спросил Юнги, продолжая невесомо гладить Чимина по спине. Нужно заставлять его что-то чувствовать, желательно что-то разнообразное.       — Что именно?       — Расскажи про маму. Какой она была?       — Доброй очень, — хрипло выдохнул ему в шею, крупно дрожа в кольце рук. По бледным вискам текли капли холодного пота, а говорил Чимин с явным трудом. — В детстве она всегда забирала меня из танцевальной студии, и мы гуляли в парке, — пальцы, что сжимали ткань темной рубашки, немного расслабились. — Я постоянно просил ее купить гелиевый шарик. Их потом девать было некуда.       — Ты танцевал? — Юнги спросил немного удивленно. Узнавать Чимина было интересно даже в такой ситуации.       — Да, — кивнул, немного сдвигаясь для удобства. — Я ходил на танцы почти до самого окончания школы. Пробовал разные направления. Тренеры говорили, что у меня талант…       — Почему бросил?       — Решил связать жизнь с медициной. Я вообще за Тэхёном пошел, потому что сам не особо знал, чем хочу заниматься, но ни разу о выборе не пожалел.       Юнги чувствовал его тяжелое дыхание на своей шее. Он буквально ощущал, как парню было трудно, как тот вздрагивал от звуков с улицы или коридора, как старался формулировать мысли и как сложно ему было просто говорить. У него стояла капельница с физраствором, но она только чтобы избавить Чимина от обезвоживания, легче ему точно ни от чего не будет. К сожалению, в его случае боль нужно только перетерпеть.       Юнги судорожно думал, как ему быть. Отчего-то Чимина не хотелось оставлять тут. Хотелось увезти его куда-то, отвлечь и как-то помочь. У него в груди все разрывалось от невозможности это сделать. Вечно казалось, что он мог что-то изменить, обязан был, но факты говорили обратное. Тут нечего было делать. Он поможет облегчить некоторые симптомы, но перетерпеть ломку Чимину все равно будет сложно.       Парень тихо рассказывал про свое детство, пока Юнги обдумывал абсурдную идею, которая пришла в его голову. Чимин говорил, что ему от напора Юнги страшно, но тому не легче. Он понимал, к чему идут его чувства и мысли, и для себя понимал заведомую обреченность. Его драгоценность всем видом давал понять, что не подпустит к себе не только Юнги, а вообще кого-то. Да и он даже не думал о таком сейчас, не рассматривал какие-то варианты сближения большего, чем помощь. На данный момент его приоритетом было вылечить Чимина, но с собственными мыслями сложно бороться. Тот слишком сильно прописался там с начала их знакомства.       — Чимин-а, ты хотел бы сейчас оказаться не в клинике? — все же решился спросить, прерывая сумбурную и уже неразборчивую речь парня в своих руках.       — Да, — ответил без раздумий, безвольной куклой позволяя себя держать.       — Хорошо, — кивнул, уже представляя, как Намджун не обрадуется его идее. — Мне снова нужно уехать ненадолго. Сможешь поспать? — он приложил ладонь к горячему лбу, поджав губы. — Я сделаю укол от температуры и дам снотворное.       — Ты вернешься потом?       — Да.       Из-за отъезда родителей их дом остался без присмотра. Юнги должен был теперь туда приезжать и кормить животных, которые там остались. Из-за Чимина это было проблематично, он не хотел оставлять его. Сейчас ему можно дать снотворное и оставить на пару часов, но вскоре Чимин будет отключаться, только когда вымотается организм. Мысль перевезти в тот дом самого Чимина пришла внезапно, но она показалась такой до невозможного идеальной.       Он сбил Чимину температуру и дождался, пока тот снова уснул. Только потом он пошел к себе, чтобы предупредить Намджуна об отъезде. До окончательного принятия решения ему нужно навестить одно место. Давно он там не был.       — Я снова уеду, Джун, — Юнги без стука зашел к нему в кабинет. — Ты извини, что я в последнее время забил на работу, — он закрыл за собой дверь, садясь на небольшой диван.       — Куда на этот раз?       — Подумать о правильности своих решений, — хмыкнул, зная, что друг его понял, — к тому же я давно у него не был.       — Что ты задумал? — тот явно напрягся. Юнги порой удивлялся, насколько хорошо Намджун знал его, да и вообще тот в людях хорошо разбирался.       — Родители попросили за домом присмотреть, пока они на отдыхе.       — Только не говори, что ты собрался увезти туда Чимина, — тяжело вздохнул, откладывая на стол ручку. — Юнги, ты не можешь увозить пациентов. Он должен быть под присмотром.       — Он и будет, под моим, — откинулся на спинку дивана, проводя ладонями по лицу. — Он не пациент, Намджун. Я могу называть его сколько угодно так, но я не могу быть его врачом, и никогда не мог. Я должен был отдать его тебе, но сейчас уже поздно. Можешь говорить, что ты был прав, но да, я слишком близко воспринимаю его.       — Юнги, ты пожалеешь, — прозвучало с сожалением. Намджун не будет пытаться отговаривать, не будет спорить. Тот только выскажет свою точку зрения. В конце концов, они оба взрослые люди, учить друг друга уже бесполезно. — И как давно ты чувствуешь к нему это?       — Не знаю, — поджал губы, усмехаясь с формулировки вопроса. Все правильно, Юнги даже сам не знал, что именно чувствовал. — Он как навязчивая мысль, понимаешь? Я готов перетерпеть все, если ему это поможет. Сейчас ему тут плохо, он нестабилен. А если он сломает Тэхёна? Ты же сам знаешь, как они манипулируют, даже я в некоторых моментах готов едва ли не героин колоть. Тэхён же добудет таблетки, я уверен, а не пускать его сюда я не могу.       — И думаешь, проще его увезти? — Намджун на это только хмыкнул, снова начиная шуршать бумагами.       — Так будет спокойнее.       — Ты пожалеешь, Юнги, — Намджун посмотрел в упор, замолкая на некоторое время, но потом продолжил: — Но ты же все равно сделаешь по-своему.       — Да.       Он для себя все решил. Юнги подозревал, к чему приведет их совместное проживание на протяжении тяжелого периода, если Чимин согласится. Подозревал и все равно шел на это с полной осознанностью. Пусть лучше он будет потом зализывать собственные раны, но перед этим поможет Чимину избавиться от своих.       В машину он сел с легким волнением. Он так давно не бывал там. Раньше приходил едва ли не каждый день, сидел в тишине и много думал. Груз вины там ощущался настолько сильно, что его придавливало живьем. Юнги не сможет от этого избавиться, оно будет с ним всю жизнь. Он, по правде говоря, и не хотел. Не хотел в один день проснуться и понять, что простил себя. Мозгами осознавал, что он не был виноват, и всегда был уверен, что не исправил бы ничего. Но Тэхён заставил задуматься вновь. Возможно, у Чимина все было не так запущено, причины другие, но в свое время Юнги должен был быть как Тэхён. Забыть о своей жизни, остановить свои амбиции, прекратить пытаться сделать все и сразу. Он должен был оглянуться на того, кто каждый раз улыбался при встрече, громко смеялся и искренне радовался за него. Юнги должен был посмотреть глубже и хотя бы попытаться что-то изменить. Протянуть руку тому, кто был роднее семьи, кто был частью его жизни и сидел не только в душе, но и в самом сердце.       Юнги должен был, но просто не заметил.       Он второй раз за последние сутки остановился около кладбища, надеясь, что это не превратится в рутину. Эти места совсем не внушали оптимистичных мыслей. Он вышел из машины, взяв купленный по дороге букет лилий, и пошел по, казалось, протоптанной тропинке. Юнги мог пройти весь путь с завязанными глазами, он точно знал, к какой именно плите подойти, знал каждую трещину в камне. Ночью разбуди его, он скажет какая по счету могила в ряду ему нужна. Это место настолько пропитано им самим и его болью, что он никогда его не забудет.       Юнги сел прямо на траву, аккуратно укладывая плотный букет на камень, и пальцами скинул несколько сухих листьев.       — Привет, Хосок-а, — тихо прошептал он дрогнувшим голосом. — Прости, что так давно не приходил к тебе.

***

      Сон Чимина был беспокойный и рваный, но это лучше, чем ничего. Просыпаться в темной палате одному с каждым разом было все страшнее. Он не мог понять, почему внутри каждый раз был такой страх, почему все так сильно раздражало и хотелось оказаться в вакууме. Чтобы не было раздражающих звуков и его никто не трогал.       Его состояние было максимально паршивым. Голова болела, его рвало сразу, как он проснулся, мышцы крутило так, будто ему выворачивали конечности на живую. Чимин пытался не думать об этом, но все мысли были только о том, чтобы боль прекратилась. Его бил озноб, вся одежда была мокрой от пота, и очень сильно хотелось что-то разбить. В голове густой смолой крутились мысли о таблетках, он никак не мог выкинуть это из головы. Стоило вспомнить, какой от них наступал эффект, как не было никакой боли, и скулить от желания принять хотелось еще сильнее. Чимин казался себе таким жалким. Он так сильно жалел обо всем, что делал. На несколько секунд мелькали мысли, что он должен был справляться без таблеток, что секс — это и правда просто секс, ему надо было просто потерпеть.       Сразу казалось, что лучше бы он терпел осознанные унижения, чем то, что с ним происходило сейчас. Желание вымолить у кого-то дозу и сожаление о сделанном когда-то, рвали его сознание на части. В нем будто сидели два человека, и это сводило его с ума. Собственные мысли в тихом одиночестве казались громким криком. Сердце билось как сумасшедшее, ему было сложно дышать, а страх сковывал колючей проволокой. Чимин пытался издать хоть звук, дотянуться до кнопки, позвать кого-то, но не мог пошевелить и пальцем. Он сжимал одеяло и пытался сам справиться с приступом паники, но ничего не выходило.       Когда дверь открылась, Чимин резко вздрогнул, а чувство страха только усилилось. Он не понимал, что с ним происходило, не видел, кто вошел, но снова попытался что-то сказать. Собственный голос будто застрял в горле вместе с воздухом.       — Чимин, — голос Юнги был слышен будто через вату, будто тот не здесь, а где-то очень далеко. — Чимин-а, посмотри на меня, — он почувствовал на своих щеках чужие ладони. Юнги повернул его голову к себе, и Чимин наконец-то сфокусировал взгляд. — У тебя паническая атака. Всё хорошо, слышишь? Тебе ничего не угрожает. Дыши, давай, — тот сам сделал глубокий и медленный вдох, заставляя Чимина повторить за ним. — Вот так, молодец, дыши, — Чимин медленно выдохнул, пытаясь снова сделать глубокий вдох. — Ты в клинике, ничего не случится. Тебе больно, да? — Чимин только кивнул, концентрируясь на низком тихом голосе. Присутствие кого-то казалось таким безопасным, что ему хотелось разреветься. Он придвинулся на край кровати, обнимая за талию стоявшего перед ним Юнги. Так безопаснее, так будет спокойно, по крайней мере, что-то внутри говорило ему об этом.       Он почувствовал чужую ладонь на своем затылке, что уже так привычно начала гладить. Знакомый запах и движения, знакомый человек. Его это успокаивало. Юнги что-то тихо говорил в его волосы, но Чимин не разбирал. Он просто слушал его голос, концентрируясь на том, как паника постепенно уходила. Он расслабился, даже мышцы стали болеть на долю меньше, хотя голова от боли все еще кружилась и его сильно тошнило.       — У тебя раньше бывали панические атаки? — тихо спросил Юнги, когда Чимин отпустил его.       — Нет, никогда, — покачал головой, садясь глубже на кровать, вытирая рукавом кофты пот с лица.       — И после того, как начал принимать?       — Да, — кивнул, сглатывая. Юнги протянул ему открытую бутылку с водой.       — У меня сейчас есть к тебе предложение, — Чимин поднял на Юнги взгляд, едва удерживая в слабых пальцах бутылку. — Я могу дать тебе время подумать, если нужно. И я не давлю, просто… хочу, чтобы тебе было лучше, — Чимин только кивнул, давая понять, что слушал, но внутренне немного напрягся. — У моих родителей есть загородный дом, они уехали оттуда на некоторое время, мне нужно ездить туда и кормить животных. Если ты не против, я могу увезти тебя туда до реабилитации.       — И оставить одного там?       — Нет, я буду с тобой. Все лекарства, которые тебе могут понадобиться, я тоже возьму. Там достаточно комнат, я выделю тебе самую дальнюю, если захочешь абстрагироваться от меня. Дом стоит в лесу, рядом с озером. Там тихо, тебя никто не будет трогать. Если Тэхён захочет приехать, он может это сделать, когда болевой пик пройдет.       Чимин замолчал, с трудом сглатывая вязкую слюну, и выпил еще немного воды. Уехать куда-то из этого места, где куча всяких раздражителей — прекрасная идея. Только ему снова страшно. Юнги в очередной раз делал для него что-то очень весомое, что-то, что не обязан. Чимин ведь обычный пациент, он ничем не отличался от тех, кто лежал в соседних палатах. Он бы хотел спросить Юнги, почему тот так поступал и так много для него делал, но не спросит. Любой ответ услышать страшно. Возможная привязанность пугала до чертиков. Чимина не переделать, из него работа развлечением для богатых мужиков не сделала другого человека. Поломала — да, сделала осторожным, убила всю любовь к себе и веру. Но Чимин всё еще тот Пак Чимин, что и год назад. Он открыт для хороших людей, несмотря на все свои страхи.       Люди не меняются, что бы с ними не делали. Чимин набрался недоверия, но его все еще недостаточно. Он не верил людям сразу, больше не имел слепых надежд и понял, что надеяться вообще нужно только на себя, но Юнги лез через хлипкие барьеры. Чимин расслаблялся рядом с ним, ему было спокойнее при всем своем отвратительном состоянии. Его не бесило присутствие этого человека, не раздражал его голос и запах. Юнги казался безопасным, Чимин просто не хотел это принимать. Потому что как только он осознает, что доверился Мину, пути назад не будет.       Что-то в нем хотело отказаться сейчас. Чимин не мог сказать, что эти несколько дней, проведенные где-то в отдалении, не аукнутся ему впоследствии. Только здесь все слишком давило. Он до сих пор твердил себе, что не должен был тут оказаться, и сильно винил себя за совершенные ошибки. Ему одному дали шанс пережить сложный момент не в клинике под неподъемным клеймом наркомана.       — Я согласен, — тихо выдохнул, нервно выкручивая себе пальцы. — Мы можем уехать сегодня?       — Да. Позвони Тэхёну, предупреди его, — Юнги будто резко расслабился, даже Чимин это заметил.       — Он не сможет приехать туда раньше?       — Нет, только когда я позволю. Это всего на пару дней. Ты будешь ему звонить, но пока тебя не начнет отпускать боль, ему лучше не приезжать. Ты будешь просить таблетки, Чимин-а, а Тэхён может не сдержаться, — Юнги говорил мягко, явно стараясь не давить. Чимин был ему за это благодарен. Снова.       — Мне нужно позвонить Тэ и все ему объяснить. Он будет переживать, — сглотнул, в очередной раз поднося к сухим губам бутылку. Разговор с кем-то немного отвлекал, но постоянная боль сводила его с ума.       — Позвони, я пока пойду соберу все необходимое.       Чимин только кивнул, обессилено ложась на кровать. Его вырвало сразу, как Юнги закрыл за собой дверь, и он гордился собой, потому что смог терпеть на протяжении всего разговора. Но голова кружилась настолько сильно, что стены буквально плыли. Кое-как он нащупал под подушкой телефон, быстро набирая номер друга. Тот ответил буквально после первого гудка.       — Привет, Мин-а, как ты? — Тэхён звучал взволнованно, и Чимин позволил себе принять это волнение и заботу, легко улыбнувшись.       — Паршиво, — произнес устало, прижимая телефон головой к подушке, чтобы не держать. — Мышцы болят ужасно, и голова кружится. Юнги дал мне снотворное, так что я еще немного поспал.       — Я приду к тебе через пару часов, может, купить что-то?       — Тэхён-а, — он выдохнул, поджимая губы, и очень надеялся, что друг не обидится. — Не приходи, пожалуйста, пару дней, я потом скажу тебе, куда ехать.       — Что? В смысле?       — Юнги увезет меня в загородный дом, чтобы меня меньше раздражало то, что вокруг, — тяжело выдохнул, закрывая глаза, потому что видеть крутящуюся комнату было уже невозможно. — Он предложил мне сегодня уехать, но сказал тебе не приезжать, пока у меня не спадет боль. Он боится, что я могу сильно просить таблетки, а ты сдашься.       — Чимин-а, ты уверен? — голос у Тэхёна сквозил недоверием. — А если он что-то сделает? Я не отношусь к нему плохо, но вы на заказе познакомились. Ну, просто, мало ли…       — Тогда я окончательно потеряю веру в людей и больше никогда и ни с кем не смогу построить хоть какие-то человеческие отношения, — произнес с дрожью в голосе, тихо застонав от боли. — Я просто хочу уехать отсюда, Тэ…       — Хорошо. Кинешь мне потом геолокацию на всякий случай?       — Конечно. Звони мне, пожалуйста, между парами, — снова глубокий вдох. От запаха медикаментов вновь начинало тошнить. Мысль о том, что эти стены скоро сменятся, внезапно принесла с собой волну надежды. Чимин даже удивился, насколько это бессмертное чувство.       Юнги вернулся довольно быстро. Чимин привык его видеть в рубашках или больничном халате, но Мин, одетый в простой спортивный костюм черного цвета, вызвал странные эмоции. Не только Чимин рассказывал ему что-то про себя, сам Юнги открывался ему все больше. Он неосознанно, но смотрел на него под разными углами, хоть и всеми силами не позволял мыслям об этом человеке закрепиться.       — Только у меня из вещей ничего нет, — Чимин осознал это внезапно, понимая, что мог взять с собой только зубную щетку, а его одежду уже бы постирать.       — Там много моей одежды, я дам тебе все необходимое. Потом Тэхён привезет тебе все, что будет нужно.       Спорить не было никакого желания, ему было слишком плохо. Хотелось быстрее приехать хоть куда-то, в тишину. Разговоры отвлекали его, он мог не концентрироваться на самочувствии, но на сегодня он слишком устал. Единственное, о чем он мечтал, что ему удастся поспать.       Юнги снова закрыл его курткой, пряча от лишних глаз. Маленький жест, который тот делать не обязан был, но все равно это было заботой о чувствах Чимина. Ему не говорили, что его страх глупый, не пытались переубедить и заставить открыто смотреть людям в глаза. Просто позволяли все решать постепенно, не взваливая задачу бороться со всем одновременно.       На свежем воздухе голова начала кружиться меньше, а дышать стало проще, поэтому окно в машине он оставил открытым. Раздражение снова начало накатывать волнами, его злило все. От раздражающих фонарей до неудобного ремня безопасности. Такое нестабильное эмоциональное состояние выматывало куда сильнее, чем физическая боль. Ему было плохо от самого себя. Боль начала расползаться от конечностей по всему телу. Его снова трясло и поднялась температура. Последние двадцать минут пути он боролся лишь с тем, чтобы не выйти из машины на полном ходу.       Юнги молчал и больше разговаривать не пытался. Сейчас Чимин не смог бы. Пусть он варился в своих противоречивых мыслях, пусть гнил изнутри от нового чувства вины, ведь вновь усложнял кому-то жизнь, разговаривать он не хотел.       Дом, в который его привез Юнги, оказался меньше, чем Чимин думал, но он лишь мельком отметил это, не заостряя внимание. Он не рассматривал интерьер или территорию. Юнги аккуратно вел его на второй этаж, а Чимин с силой сжимал его руку, чтобы не упасть. Его не интересовало ничего, кроме возможности лечь и забиться под одеяло. Юнги помог ему переодеться и открыл окна, чтобы в комнате был свежий воздух. Чимин обо всем подумает позже, когда эмоции перестанут качаться на качелях, а боль и судороги вновь станут хоть немного меньше.       Юнги дал ему несколько таблеток, наверное, снова снотворное и от температуры. У Чимина было чувство дежавю, ведь он снова где-то в доме Юнги, а тот пичкал его непонятно чем. Только на этот раз Чимину было не все равно, и где-то глубоко внутри теплилась благодарность за все, что для него делали. Он вымотался и ослаб, поэтому снотворное снова смогло подействовать. Юнги сидел рядом с ним, никак не нарушая личное пространство, но внимательно наблюдал, готовый в любой момент помочь хоть чем-то. Чимину хотелось плакать от того, насколько тот к нему добр.       — Спасибо, — тихо произнес, протягивая свою руку, и сжал чужую ладонь, несмотря на то, что его тело крупно колотило. — Спасибо, Юнги.       — Засыпай, Чимин-а, — услышал мягкий голос, чувствуя, как тело расслаблялось, прекращая дрожать, и его затягивало в сон. — Я сделаю все, чтобы сберечь тебя.