Мне страшно...

За летом, которое вновь пролетело очень быстро, пришла осень. Для врачей это сезон, когда работы хоть отбавляй. У детей адаптация, без которой ну никак не проходит сентябрь. А затем вакцинация, ну и много чего ещё. В этом году Антоша пошёл в третий класс, чему был очень даже рад. А оно и понятно, для маленького мальчика этап взросления очень важен, любим и обожаем. Все дети хотят поскорее стать взрослыми, чтобы не делать уроки, не ложиться спать рано, есть вредную пищу и смотреть телевизор очень долго. Маленькие думают, что взрослая жизнь беззаботная и весёлая, в ней нет проблем и много чего ещё. Но на самом деле это, к сожалению, не так. Чаще всего ребятня это понимает в подростковом возрасте, а то и тогда, когда поступают учиться дальше. Антоша чувствовал некую ответственность, так как ему довелось показывать Софии школу, потому что она пошла в первый класс. Мальчик долго и усердно водил малышку за ручку, рассказывая, где находится спортивный зал, столовая, да и много чего ещё. Поэтому уже к началу линейки Софи знала о школе больше, чем её одноклассники, чем очень гордилась.

***

Половина сентября прошла замечательно: интересные уроки, друзья, приколы — всё дополняло друг друга. И всё бы хорошо, если бы с самого утра Антон не чувствовал себя так, как будто целую ночь не спал, да и горло неприятно першило. Поняв, что заболевает, Антон всё-таки не решился говорить об этом Арсу, думая, что и без лечения всё пройдёт. Поэтому, умывшись и позавтракав, Антон направился в школу. Отсидев первые два урока, мальчик почувствовал головную боль, которая вообще не проходила и мешала нормально сосредоточиться на математике, которую Шаст и так понимал с трудом. Заметив состояние друга, Серёжа и Дима решили рассказать учительнице, потому что понимали, что Антон сам никому ничего не скажет. Конечно же мальчишки знали о давнем страхе Тоши, но понимали его и поддерживали, что мальчик очень ценил. Но вот такой поступок друзей ему не понравился. — Антон, подойди ко мне, пожалуйста, — спокойным тоном произнесла учительница, окончив урок и отпустив детей на перемену. — Дима и Серёжа сказали, что тебе нехорошо. Это так? Сказать, что ребёнок был в лёгком шоке — ничего не сказать. Он и не думал, что ребята могут его сдать, поэтому слегка нахмурился, но решил не врать и лишь кивнул головой. — Хорошо, тогда я сейчас позвоню твоему папе, чтобы он тебя забрал. А то заниматься, когда заболеваешь, не очень хорошо, да и пользы никакой, — произнеся эти слова, учительница достала свой телефон и стала искать в контактах номер Арсения. — Алло! Арсений Сергеевич, Антон целый день вялый ходит, мне кажется, что он заболевает. Можете приехать и забрать его? — Да, конечно, скоро буду, — ответил мужчина и начал собираться. Спустя десять минут он вышел из клиники и направился в сторону машины.

***

— Тош, ты почему мне утром не сказал, что плохо себя чувствуешь? — поинтересовался педиатр. — Утром всё хорошо было… — соврал мальчик, отводя взгляд к окошку. — Учительница считает наоборот. Тош, я тебя сейчас не ругаю, просто волнуюсь, — мягко произнёс Арс, пытаясь заглянуть в юные глазки, которые этого вообще не хотели. Машина заехала во двор больницы, вставая на стоянку. — Малыш, посмотри на меня. Антон поднял глазки, которые были уже на мокром месте. Он прекрасно знал дорогу в клинику папы, поэтому сразу догадался, куда они сейчас едут. — Эх, ну и что мы в слёзках уже? — по-доброму спросил Арсений, поворачиваясь к сыну и стирая солёные дорожки с детских щёчек. — Давай… не пойдём никуда, — пролепетал малыш. — Поехали домой. — Ну нет, так дело не пойдёт. Тебя осмотреть нужно, да и у меня ещё работы много, — Арсений улыбнулся и вылез из салона, открывая пассажирскую дверь со стороны Антона. — Вылазь, солнце. Быстренько со всем управимся, а потом отдохнёшь у меня в кабинете. Тоша обречённо вздохнул, но из машины вылез, беря отцовскую ладонь в свою и следуя за ним.

***

— Зайчик, снимай курточку и запрыгивай на кушетку, — весело произнёс педиатр, вешая свою куртку на вешалку. Антон нехотя выполнил все указания, а затем принялся наблюдать за папой, который готовил и доставал всё для осмотра: деревянный шпатель, градусник и фонендоскоп. Испуганные глазки бегали из стороны в сторону, думая, как скрыться и избежать всего неприятного, но вот было одно «но»: бежать некуда, да и слегка поздновато. — Солнышко, подними кофточку, пожалуйста, — подойдя к кушетке, сказал педиатр. Тоша осторожно приподнял свитер, поглядывая на папу с прибором на шее. Арсений присел рядышком с мальчиком, помогая тому справиться с кофточкой, а затем прислонил холодный кружочек к телу ребёнка. Антоша в этот же момент сжался всем телом, что моментально заметил врач, начиная одной рукой поглаживать сынишку по плечику. — Антош, всё хорошо, успокаивайся. Я уже скоро закончу. Хоть Арс и понимал, что осмотр только начат, но нужно было как-то подбодрить кроху. За прослушиванием бронхов последовал осмотр горла. — Ну, пап, давай без палочки? — хныкал Антон. — Если хорошо откроешь ротик, может обойдёмся и без неё, — с улыбкой произнёс педиатр, а затем всё-таки достал деревянный шпатель, прижав им маленький язычок. Антону это безумно не понравилось, он уже хотел отстраниться, как его головку придержала отцовская рука. — Тише, котёнок, я уже всё. Больше не буду тебя мучить. Арсений вновь по-доброму улыбнулся, протянув малышу градусник, затем посадил того на свои коленки, прижимая к себе и целуя в лобик. Спустя пять минут термометр показал небольшую температуру. Тридцать семь и четыре. — Тош, пойдём, ляжешь у меня в кабинете, поспишь на диванчике. А я пока поработаю. Будет плохо, приходи. Хорошо? Антон пропустил через уши фразу отца и кивнул, не задумываясь о сказанном.

***

Спустя три часа Арс пришёл посмотреть, как чувствует себя его чудо. Приложив ладонь к детскому лбу, педиатр был шокирован, так как лоб был очень горячим. — Котик мой, проснись, — тормоша дитё за плечико, сказал врач. — У тебя температура поднялась, горишь весь. Арсений, дождавшись того, что Антон хотя бы сядет, установил ему подмышку градусник. — Ё-моё, малыш, тридцать девять и четыре. Полежи, я сейчас приду. Заранее говорить мальчику о своих планах Арсений не хотел, так как понимал, что сейчас будет истерика, которая может только усугубить ситуацию. Набрав в шприц жаропонижающее, Арсений вернулся к Тоше, предварительно убрав укол в карман своего халата. Юные глазки слезились из-за высокой температуры, головка болела, поэтому думать о том, куда ушёл отец, Тоша даже не собирался. Он обессилено лежал на диванчике, не желая шевелиться. — Маленький мой, ситуация очень плохая, — вернувшись к парнишке и сев на край дивана, произнёс врач. Изумрудные глазки сразу же устремились на педиатра, высматривая в руках шприц. Но заметив это, Арс поднял свои ладони, показывая, что у него сейчас ничего нет. — Тошенька, лисёночек мой, ляг на животик. Я быстренько сделаю укольчик, а потом поедем домой. Арсений говорил спокойно и уверенно, понимая, что с его стороны не должно быть никакого волнения в данный момент, чтобы не напугать мальчика ещё больше. Хотя в душе, конечно, врач очень сильно переживал, он не хотел делать Антоше больно, но ситуация не давала особого выбора, поэтому взрослый решил не дожидаться истерики и осторожно перевернул кроху на живот. Как только рука старшего опустилась на детскую поясницу, послышался протяжный вопль, перерастающий в огромный поток слёз. Антон понимал, что вырываться смысла нет — прижмёт и сделает. Поэтому лишь громко плакал, иногда вздрагивая, так как воздуха абсолютно не хватало. Пользуясь тем, что мальчик лежит относительно спокойно, Арсений приспустил его одежду и сразу же протёр детскую кожу спиртовой салфеткой. Затем почти беззвучно снял со шприца колпачок и, убедившись, что в нём нет воздуха, ввёл иглу. Почувствовав жжение, Тоша всё же попытался пошевелиться, но рука Арса лежала на пояснице ребёнка, периодически поглаживая её, чтобы хоть как-то успокоить малыша, которому процесс казался вечным. — Тише-тише, лисёночек мой любимый, капелька осталась. Две секундочки и закончу. Как только пытка процедура закончилась, Арсений взял кроху на руки, немного покачивая, целуя в лобик и щёчки, извиняясь за причинённую боль. Спустя пятнадцать минут Антошка уже тихо посапывал на руках старшего, который решил, что пора закругляться с работой и ехать домой.

***

— Антош, как себя чувствуешь? — в сотый раз заходя в спальню к мальчику, спрашивает взрослый. — Нормально, — прохрипел ребёнок, продолжая смотреть мультики, укрываясь тёплым пледом. Арсений приблизился к Тоше, прикладывая ладонь ко лбу малыша, проверяя наличие температуры. — Может и есть, но небольшая. Пойдём на кухню, надо покушать, а затем лекарства пить. Не думаю, что это что-то серьёзное, поэтому через недельку уже в школу сможешь вернуться, — весело улыбаясь, сказал Арсений. — Не хочу кушать, — совсем по-детски возмутился Тоша. — Малыш, нужно. Ну хотя бы пару ложечек бульона, — беря на руки бунтующего парнишку, сказал педиатр и понёс сына на кухню, сажая того за стол, на котором уже стояла тарелка с супом. — Давай, десять ложечек, а потом вместе ляжем, и я тебе почитаю сказку. Договорились? Услышав про сказку, Тоша обрадовался, но есть ужасно не хотелось, поэтому мальчик слегка нахмурился, но взял ложку, набирая немного бульона. Доев необходимое количество ложек, Тоша из-под палки, но выпил все таблетки, а после пошёл вместе с Арсом в отцовскую спальню. — Ну что, какую книжку читаем? — спросил взрослый. — «Маленький Принц», — воодушевлённо ответил малыш, удобнее ложась на подушку, готовясь к чтению. Уже на половине сказки ребёнок заснул, всё-таки болезнь забирает очень много сил. Арсений поцеловал кроху в лобик, убеждаясь, что температура упала, а затем, обняв Тошу, сам заснул.

***

Как и говорил Арсений, спустя неделю болезнь полностью отступила, оказавшись обычным ОРВИ. Поэтому, ещё раз осмотрев Тошу, педиатр написал ему справку, разрешая ходить снова в школу. Такой новости мальчик был очень даже рад, так как безумно соскучился по своим друзьям, которые каждый день писали, узнавая о самочувствие друга, ну и рассказывали о происходящем в школе, иногда упоминая и о домашке, которую всё-таки было необходимо делать даже тогда, когда болеешь, чтобы полностью не отстать от школьной программы.