Кричи моё имя

      А страха больше нет. Ничего нет, словно Диану выскоблили изнутри и хлоркой промыли. Сидит забившись в угол, на холодном полу и смотрит мёртвым взглядом в одну точку, понять пытается когда она выгорела? Когда перестала бороться, противиться, вырываться? К дьяволу! Диана в клетке. Секс-игрушка. В свои неполные двадцать пять, без пяти минут медик, лучшая студентка на курсе, Диана Князева пару месяцев назад перестала считать дни своего плена и пару дней назад потеряла интерес… ко всему. К жизни, насильнику, попыткам побега. Ди сломалась и просто ждёт когда же её уже бракованную выкинут. Убьют? Или выкинут где-нибудь на обочине. Деньги решают всё. Похититель богат до безобразия. Это она поняла только оказавшись в клетке. Даже не золотая. Платиновая. Диана теперь ненавидит роскошь. Она скучает по солнечному свету и прохладному ветерку. Переводит затуманенный взгляд на руки, насмехается над самой собой. Некогда светло-оливковая кожа виделась ей помятым целлофановым пакетом с трещинами вен под ним.       Поломанные ногти, искусанные губы. Россыпь синяков от насыщенного фиолетового, до бледно-зелёного по всему телу. Её похититель настоящий садист и до недавних пор Князева только от воспоминаний о нём приходила в ужас. Настоящий, сковывающий ледяными путами животный ужас. Красив как чёртов бог, он внутри являлся самым страшным монстром. И Диана смирилась со своей участью. Впрочем, она никогда и не являлась любимицей судьбы, добиваясь всего в жизни буквально потом и кровью. И она уверена, что за всё проведённое в плену время её даже не искали. В окружении Князевой нет никого, кто бы относился к ней как близкому, дорогому человеку. Родная мать и то видела в ней ошибку, помеху, преграду к счастливой жизни.       Сколько она сидит не двигаясь совершенно? Час? Пять? Сутки? Тело словно окаменело, пустой, мёртвый взгляд блуждает по комнате и открытым участкам собственного тела. А мыслей нет, в голове вакуум. Душа, которая ещё недавно металась в слепом отчаянье, скреблась точно загнанный в западню зверь сейчас казалось умерла. Просто взяла и затихла. Сердце выдавало себя тихим, ровным стуком. Оболочка — вот чем была сейчас Диана Князева. Простая оболочка без души, мыслей, желаний. Она не дёргается, когда отпирается дверь и комнату пополам разрезает полоса света. Не шевелится, когда уверенной поступью к ней приближается он. Лишь безвольно смотрит в ледяные, ярко-голубые глаза, когда мужчина грубо дёргает за подбородок. Вынуждает запрокинуть голову.       — Ты не ешь вторые сутки, — не вопрос, утверждение. Голос властный, могущественный и при других обстоятельствах, от хрипотцы в нём, у Дианы побежали бы мурашки. — Тебя стоит за это наказать, — он с силой хватает за плечи, оставляет новые синяки и кидает девушку на кровать. Швыряет, словно ему противно её касаться, но горящие похотью, безумием глаза говорят об обратном.       Диана хочет истерически засмеяться, странно, для её нынешнего состояния.       Желание это испаряется через мгновение. Девушка ощущает себя выпотрошенной тряпичной куклой, когда мужчина нависает над ней подобно коршуну. Выпотрошена, выскоблена. Диане никак. Лишь рефлексы тела говорят о том, что она ещё жива. Потому что когда сильная рука сжимает тонкую, девичью шею и кислород перестаёт поступать, Князева начинает открывать и закрывать рот в попытке глотнуть кислорода. Мужчина этим упивается. Он играет. Ослабляет хватку когда глаза у девушки почти закатились, когда пульс стал затихать, когда она перестала пытаться сделать вдох. Ждёт, когда Ди частично наполнит лёгкие и хватку вновь усиливает. Это похоже на кайф. Это горячим возбуждением проносится по всему телу. Максим Гордеев — владелец нескольких частных клиник, по совместительству не последний человек на чёрном рынке человеческих органов готов вечно смотреть на то, как его девочка бьётся в конвульсиях пытаясь сделать необходимый для жизни глоток кислорода.       Не отпустит. Не отдаст. Приручит. Сделает так, чтобы она сама умоляла его душить, сковывать, пороть его кожаным ремнём до алых полос. Течь как суку только от одного взгляда на него. Одного слова. Одного приказа.       Максим Гордеев всегда получает желаемое.