один человек

      Начищенные до блеска туфли, чистое платье, которое пахнет лавандой, быстрый, но аккуратный и нежный макияж — и вот она, Нэнси Уилер, готова к этому дню.       Ах да, чуть не забыла взглянуть в зеркало и натянуть улыбку, улыбку о том, что всё хорошо, что ей абсолютно не страшно, что она ничего не знает про изнанку и про демопсов; как же она ненавидела себя.       Она топтала ногами эту бренную землю, ходила на работу, писала статьи, знакомилась с новыми людьми и даже пыталась убедить себя в том, что скучает по своему бойфренду (это была удобная отмазка для окружающих, которой Нэнси могла прикрыть синяки под глазами и дрожь в руках: ей было грустно, потому что она скучала по Джонатану). Она убеждала в этом всех вокруг и в первую очередь себя.       Ненависть, чёрная, вязкая, как смола, она давно поглотила маленькую девочку Нэнси.       Она преследует её повсюду, в отражениях зеркал, в скрипе старых полов в доме, который как будто бы молит о помощи, в незаконченных ночных кошмарах.       Маленькая девочка Нэнси — убийца, на её юных руках кровь, и её ничем не смыть, она знает это, её преследует страх, стоглазая паучиха, страх сжирающий, ненависть всепоглощающая.       Она давно уже стала ходить с наушниками, потому что из самый малой тишины она слышит крики «Убийца! Убийца!». Истошные, адские крики преследуют её.       Но она надевает чёртову улыбку на лицо и выходит из дома, она продолжает вести свою нормальную жизнь, потому что отличница Нэнси не может подвести окружающих, тошнотворная (на самом деле она таковой не является) улыбка и руки, которые тянутся к оружию от каждого шороха — это всё, что от неё осталось.       Её знакомство с Робин поначалу ничем не отличалось от других, со всеми теми людьми, с которыми она знакомилась для того, чтобы казаться социально вовлечённой. Но вскоре оказалось, что у Робин есть Сила, почти как у Оди, может, даже лучше.

***

      Она знала.       Нэнси ненавидела темноту, ненавидела громкие, неожиданные звуки и одиночество. Она не хотела быть одна, потому что боялась, что в одну прекрасную ночь страх и ненависть поглотят её полностью, уничтожат последние проблески сознания и человечность, которые остались в ней. Что она проснется, но это будет совсем не она, прямо как Билли, что Заклинатель завладеет ей наконец. Она не хотела быть одна, но, боже, как же она ненавидела жалость и грусть в глазах людей, которые видели, как она вздрагивает от любого шороха; она с трудом узнавала саму себя, что ещё говорить о друзьях или семье, но был человек, который как будто бы видел её насквозь, Робин. Чёртова Робин с её странными шутками и желанием понравиться. Она будила в Нэнси эмоции, эмоции, которых и так было слишком много.       И вот они уже бегут из психбольницы, бросая туфли позади. Наверное, взглянув на Робин в идиотском платье и со странной причёской, Нэнси удалось разглядеть в ней личность. Поистине, было трудно пропустить мимо глаз, как Робин, держась за прикрытие, смогла повлиять на этого мизогинного стар(пёра)ца. Нэнси была правда шокирована, когда увидела, как до этого вечно смущенная, запинающаяся Робин встала на их защиту, она показалось Нэнси такой смелой, такой искренней и реальной; она давно такого не испытывала. Трудно испытывать восхищение или любовь к куску бумаги с почерком Джонатана, со временем это всё стало выдуманным, но вот она рядом, с прекрасной улыбкой и очень забавным бегом.       — Хочешь, пойдём ко мне? — Сама от себя смутилась Нэнси, когда её слова потревожили тишину.       Робин взглянула на неё неуверенно, непонятно, но Нэнси тут же добавила:       — У меня твои вещи остались, — произнесла она спокойным голосом и про себя подумала: «Теперь я никогда в жизни не смогу выкинуть это дурацкое платье, ведь оно будет напоминать о тебе».