один человек

      Комната Нэнси Уилер пахла лавандой, старыми бумагами и, может, немного солнечном светом — для всех, кроме Робин, ведь у неё была сила видеть настоящую суть людей.       Она знала.       Нэнси жутко устала, а ещё у неё болит голова, желудок и чёртова душа, если там ещё что-то осталось или вообще изначально было.       Пока она удалилась в ванную, Робин думала, в её голове тысяча сценариев сменяли друг друга: пойти к ней, сказать, насколько она важна, что она не просто девочка-отличница, а первая настоящая любовь, от которой хочется петь и скулить одновременно, что Робин знает все её страхи и переживания и ради неё пошла бы драться с Заклинателем один на один, лишь бы причина её недосыпов была бы цела и невредима, обнять бы её со словами «ты для меня настолько больше, чем идеальна, я не могу остановить себя от того, чтобы искать тебя глазами в толпе, ты настолько лучше, чем любое представление о красоте, ты причина, по которой я ещё не сошла с сума от всего этого фильма ужаса, я хочу быть той, с кем тебе будет хорошо, пожалуйста, могу я получить хотя бы один честный разговор?».       «Она подумает, что я маньяк-сталкер», — мысли, как торнадо, захватили разум Робин и переворачивали всё вверх дном.       Ей было трудно, трудно понять и принять свои чувства, трудно разделить их, она не хотела падать в омут «спасательного круга», она не знала, в какой момент её чувства начали зарождаться и влюблена ли она в Нэнси или в желание помочь ей, спасти её от ужасов собственной жизни, стать важной и незаменимой, стать нужной, ведь нужный инструмент не окажется на помойке. У Робин было много вопросов к самой себе, но одно она знала точно: она точно не хотела сделать Нэнси хуже и идея того, чтобы она вернулась к Стиву, становилась всё более притягательной.       В это время, уставившись на наручные часы в ванной, ждала Нэнси. Не то что бы она ждала, чтобы Робин открыла дверь и поцеловала её, но в отношениях с парнями можно было просто пойти в ванную на час и подождать ответных действий, в каком-то смысле это снимало ответственность: не нужно действовать, можно просто реагировать. Но это не работало с Робин.       — Да что я вообще делаю, — прошептала Нэнси, пытаясь снизить свою тревожность дискуссией с самой собой, — у меня есть восхитительный молодой человек Джонатан, который мне редко пишет и которого я видела в последний раз полгода назад, ну и что? Это нормально. Во всех отношениях бывают трудные периоды, — начала злиться Нэнси, повышая при этом тон.       — У тебя всё там хорошо? — прервала её поток сознания покорно сидящая в соседней комнате девушка.       По какой-то причине из-за вопроса Робин девушка так сильно растерялась, что на мгновение она замолкла, её рот был открыт, губы двигались, но никакого звука не было.       — Я… я хочу тебя поцеловать, — это было то, что в конце концов ответила Нэнси, девочка-убийца с руками в крови и страхом в сердце.       Воцарилась тишина, она была настолько всепоглощающая, что звук биения сердца Нэнси слышала, как огромные церковные колокола у себя над головой. Ни шагов, ни ответа, ничего. Как будто Нэнси была одна в доме, может, там никого и нет? Может, Робин — часть кого-то злобного кошмара? Точно ли она пришла с ней, видел ли её кто-то из семьи Нэнси?       Девушка не выдержала и первая открыла дверь с желанием убедиться в реальности своей собеседницы.       На краю кровати в свете настольной лампы Робин Бакли, заноза в заднице и победительница конкурса странных подкатов 1986-го года.       Уилер сказала бы, что ненавидит её странную манеру речи, то, как она поправляла волосы и как закатывала глаза, то, как она пахла и как вела себя рядом со Стивом, не потому что ревновала к Стиву, нет. Она сказала бы, но лгать самой себе ей поднадоело.       — Я не скучаю по Джонатану, уже давно, и у меня под подушкой пистолет, а ещё я боюсь темноты и…       — Почему? — промолвила Робин, смотря на Нэнси через приоткрытую дверь, свет из ванной создавал ореол вокруг её фигуры, и она выглядела как настоящая святая. «Мне вставать на колени?» — подумала бы Бакли, если бы её мозг сохранил эту функцию после предпоследних слов Нэнси.       Нэнси сама не понимала почему, причём она не смогла бы ответить ни на один вопрос, который так начинается: почему она сказала про поцелуй? Почему она не скучает по своему бойфренду? Почему она так боится? Почему никому ничего не говорит? Она не знала точно, на какой вопрос Бакли хочет получить ответ, может, она и не услышала ничего про поцелуй, может, Нэнси сказала это только про себя, только в своей голове.       — Я знаю.