Круче тебя

Антон припарковывает свой автомобиль у частного дома с высоким забором. Сам Арсений всю жизнь перебирался из одной квартиры в другую и не представляет, каково это — не иметь прокуренного подъезда с исписанными матами словами стенами и неадекватных соседей, которым только дай повод позвонить в полицию и пожаловаться на шум. Антон выходит из машины и оббегает ее, чтобы открыть дверь Арсению. Он протягивает ему руку, но тот не спешит выходить. До Арсения лишь сейчас доходит, в каком виде он собрался появиться на глазах у своей, возможно, будущей свекрови. Поэтому он тянет руку назад, к заднему сиденью, где оставил свою черную рубашку. — Посмотри, нет ли людей поблизости? — просит Арсений под недоуменный взгляд Антона. — Нет никого, — отвечает Антон, и из его легких резко выбивается весь воздух, когда Арсений без какого-то стеснения стягивает с себя чужую футболку. — Арс? Даже если рядом прогремит взрыв, Антон не сможет оторвать взгляд от Арсения. Голые плечи, усыпанные родинками; аккуратные, вздернутые от неожиданно набежавшего холодного ветра соски; рельефные мышцы живота… Ко всему этому хотелось прикоснуться языком. — Не появлюсь же я на глазах твоей матери в футболке с надписью «пивозавр»! Что она в таком случае может подумать обо мне? Арсений просовывает руки в рукава рубашки. Та, конечно, вся безбожно измялась, но иных альтернатив он не видит. — Подай мне сигареты, — просит Антон, вытягивая руку. Арсений нащупывает их в подставке для напитков и вместе с зажигалкой протягивает Антону. Только сейчас он обращает на него внимание. Точнее, на одну выделяющуюся деталь. У Антона встал на него, а это он всего лишь снял с себя футболку. Подобное не могло не льстить. — Застегивайся скорей, пока не замерз, — говорит Антон и отходит от него подальше, закуривая сигарету. А Арсений продолжает довольно лыбиться. Но все веселье проходит, когда он понимает, что сейчас произойдет одна из самых важных встреч в его жизни. Раньше ему не доводилось знакомиться с родителями альф, с которыми он встречался. Поистине серьезных отношений у него было мало… Разве что только с Робертом, но тот сирота, поэтому Арсению не нужно было ни о чем переживать. А сейчас рядом с ним Антон, и Арсений видит, как тот счастлив, что он сделал правильный выбор. Жаль только, что тот не может гарантировать успех будущей встречи. Что произойдет, если он не понравится его матери? Расстанется ли с ним Антон? Сейчас он может говорить все что угодно, но Арсений знает, как много семей было разрушено действиями свекрови. Если она тебя невзлюбила, то пиши пропало. Антон берет букет из машины и открывает калитку, пропуская Арсения вперед. — А давай ты первый, а я за тобой? — предлагает Арсений. Забытое чувство волнения снова с ним. Арсений старается взять себя в руки. Он взрослый человек и может справиться со всем. Просто… хочется понравиться. Он знает, что Антону это важно, и совершенно не хочется его расстраивать. — Арс, расслабься, — Антон осторожно касается его плеча, подбадривая, — ты ей понравишься. — Твой отец тоже будет дома? — спрашивает Арсений. Лучше быть готовым ко всему. — Об этом можешь не переживать, — становится серьезнее Антон, — я с ним не разговариваю с четырнадцати лет. С того момента, как он бросил нас с мамой. Арсений и не подозревал о таком, хотя, возможно, Антон уже делился с ним этим, просто он не слушал. Так или иначе, его хотелось как-то поддержать. Обнять, утешить. Пускай прошло много лет, боль в сердце от этого не убавится. Арсений не понаслышке об этом знает. Со своим отцом он тоже не разговаривает, вот только это не его инициатива. — Мне жаль, — искренне произносит Арсений. — Все в порядке, — убеждает его Антон, — у меня есть чумовой отчим. Хоть я и не люблю это слово — «отчим», — усмехается он. Арсений улыбается вместе с ним. Он поправляет на себе очки, надеясь, что в них сойдет за пай-мальчика. *** По просьбе Арсения Антон идет в дом первым. Дверь даже не заперта на ключ: вот они — отличия частных домов от квартир. Арсений отстает от него на два шага. Он заходит в прихожую и вдыхает приятный запах. Пахнет пирожками, и этот аромат как-то сам собой приравнивается к уюту. Антон идет на кухню, а Арсений не решается выйти из своего укрытия, оставаясь стоять в прихожей. Ему стоит снять обувь? Антон, вон, не разулся… — Олежа, ты так рано вернулся? — доносится из кухни приятный голос. — Мам, это я, а это тебе! Арсений невольно улыбается, слыша радостные возгласы женщины. Его мать так никогда не встречала… — Тоша, родной! — по доносящимся звукам становится понятно, что Антона заключили в крепкие объятия с поцелуями. А Арсений умиляется от одного этого ласкового «Тоша», произнесенного с большой любовью. И тут до Арсения доходит, что он от волнения совсем забыл спросить Антона, как зовут его мать. И тот тоже хорош: про отчима рассказал, а как мать родную зовут — нет! Не может же Арсений сейчас войти со словами: «Здравствуйте, мать Антона. Я наслышан о вас!». Боже, как можно было напортачить еще до самой встречи? — Мам, я пришел не один, — слышится голос Антона. — Хочу познакомить тебя со своим омегой. Ну, собственно, его выход. Арсений собирается делать шаг, но замирает на месте, слыша резкое: — С ума сошел?! Он за долю секунды успевает испугаться и надумать себе всякого, но та продолжает свою мысль: — Я же в домашнем халате! Непричесанная и ненакрашенная! — Арсений облегченно выдыхает. Значит, не только он волнуется перед встречей. — Мам, ты у меня самая красивая, — уверенно произносит Антон, а после уже обращается непосредственно к нему. — Арс, ну что ты там топчешься? Антон выходит к нему, берет за руку и тянет на кухню, где в это время пытается привести себя в порядок его мама. Она расправляет складки на своем халате, и как только они заходят, то поднимает голову вверх, встречаясь с Арсением взглядом. И в этот момент Арсению хочется истерически засмеяться. Вся его жизнь — это сплошное совпадение. Но кто мог предположить такой исход? Перед ним стоит Майя. Все такая же высокая, с укладкой на коротких волосах. И халат ее нисколечко не портит. Когда она рассказывала про своего сына, Арсений даже не предполагал, что тому может быть тридцать лет. И уж тем более он помыслить не мог, что этим сыном окажется его Антон. Хотя сейчас под большим вопросом, «его» ли он еще. — Мам, это Арсений, — ничего не подозревая, счастливо говорит Антон, — Арс, а это моя мама… — Здравствуй, Майя, — перебивает его Арсений, все еще пребывая в шоке. Майя тоже выглядит удивленной, и Арсений спешит ее заверить: — Я клянусь, что не знал! — Что происходит? — Антон переводит свой взгляд то на мать, то на Арсения, но никто не спешит ему объяснять, почему они застыли, глядя друг на друга. — Антон, оставь нас, пожалуйста, наедине, — просит Арсений, понимая, что в подобном случае лучше переговорить с Майей тет-а-тет. — Что? — хмурится Антон. Он ведь совсем не такой реакции ждал, когда приглашал Арсения в дом. — Пожалуйста, — с нажимом повторяет Арсений, высвобождая свою ладонь из его хватки. Видно, что Антон весь набычился, готовый возразить, но, поймав взгляд матери, понуро разворачивается и уходит, не забывая закрыть дверь на кухню. Арсений подозревает, что дальше этой самой двери он не уйдет. — Уверен, ты не этого ожидала, — хмыкает Арсений, поправляя на себе очки. — Присаживайся, — Майя указывает на стул возле стола и сама садится рядышком. — Я ничего не ждала, на самом деле. Прости за мою реакцию, это просто было немного неожиданно, — она двигает ближе к нему вазочку с конфетами и миску с печеньями, прося угощаться. — Немножко? — со смешком выдает Арсений. — Лично мне кажется, что весь мир сузился до Антона и близких ему людей. А он еще удивлялся их первой встрече! Тут явно замешена судьба — не иначе! — Скажешь тоже, — смеется Майя, — я должна была сама сообразить, что Арсений — редкое имя, и вероятность знать целых двух таких омег в Москве крайне мала. — Он говорил обо мне?.. — удивляется Арсений. На ум сразу приходят слова Кати: «Тот самый Арсений?». Видимо, в кругах Антона он довольно-таки известный человек. — Постоянно! — подтверждает Майя. — Злился, когда я пыталась его с кем-то познакомить, потому что «мама, у меня уже есть любимый омега», — пародирует она Антона, пытаясь звучать низким голосом. — Так ты не против? — получается даже как-то робко. Арсений ожидал совсем другого от разговора с Майей. Успел подготовиться к худшему: что Майя снисходительно улыбнется ему, скажет, что он неплохой человек, но совсем не тот, кто нужен ее сыну. — А почему я должна быть против? Для меня самое главное — это благополучие Антона. Он вернулся в Россию, и мое сердце уже спокойно. А у Арсения словно камень с души падает. Неужели он прошел проверку? — Сынок, заходи, — зовет Майя, и, как и ожидалось, дверь тут же отворяется, подтверждая, что Антон все это время стоял за ней. — Как оказалось, я уже знаком с Майей, — говорит Арсений Антону. Тот подходит к нему и кладет свои руки на его плечи. — Все в порядке? — не скрывая своего беспокойства, спрашивает Антон. И они с Майей синхронно кивают. — За исключением того, что у меня гости дома, а на стол нечего класть! Ох уж эти твои сюрпризы, — жучит его Майя. — Арсений, представляешь, он даже не сообщил мне о своем прилете в Россию. Просто ночью постучался в дверь, а Олегу пришлось в скорую звонить, меня откачивать! — Ты утрируешь все, — посмеиваясь, оправдывается Антон. — Ладно, я тогда оставлю вас наедине ненадолго, а сама побегу в магазин, — Майя поднимается на ноги, суетливо выключая духовку, о которой совсем забыла. — Ну какой магазин, мам? Ничего не нужно, давай просто поговорим, — Антон ловит ее за руку, но Майя решительно качает головой. — Ко мне друг из Москвы приехал — надо же ему показать Воронежскую гостеприимность. *** Когда они остаются наедине, Арсений под четким допросом Антона рассказывает о знакомстве с Майей, не утаивая ничего. Он даже делится с ним чувствами касательно своей радости по поводу приобретения второй — после Кати Позовой — подруги-омеги. Антона же эта ситуация повеселила. Сам он был доволен донельзя. Вторым делом Антон решает показать ему дом, в котором вырос: «Кухня, здесь ванная, а вот моя спальня». — Только не удивляйся, мама здесь ничего не меняла с момента моего переезда в восемнадцать лет. Антон открывает ему дверь в комнату, но не успевает Арсений в нее войти, как тот прижимает его к стене и страстно целует. Арсений сперва теряется от неожиданности, но уже скоро расслабляется, обхватывая руками лицо Антона и отдаваясь ему в поцелуе. Как же он долго этого ждал. И оно того стоило, ибо в этом поцелуе было все: жажда, страсть… любовь. Надо отдать Антону должное — целуется он великолепно. Может, всему виной приближающаяся течка, или долгое воздержание, или дело только в Антоне, но у Арсения подкашиваются ноги. — Я так счастлив сейчас, — шепчет ему Антон в губы. Арсений раскрывает глаза, готовый тоже сказать ему нечто такое же сентиментальное, но его взгляд случайно падает на стену, где висит плакат с Сергеем Лазаревым, аккуратно приклеенный на скотч. И Арсения пробивает на дикий ржач. — Боже, так Катя не шутила об этом! — у него даже пробиваются слезы. Антон отходит от него и терпеливо ждет, когда эта истерика стихнет. Плакат старый — Сережа на нем еще такой молодой. У него еще нет двоих детей, скандала вокруг романа с Димой Биланом и победы на Евровидении. — Ну, я не стыжусь этого, — пожимает плечами Антон. — Сережа был моим первым любовным увлечением. А Арсению так и хочется подколоть Антона тем, что тому еще с детства нравились омеги постарше. Они ведь с Сережей Лазаревым ровесники… Вместо этого он с горящим взглядом говорит: — Теперь нам точно нужно сходить на его концерт. Хочу посмотреть, как ты будешь визжать, словно малолетняя фанатка, при виде него! — смеется Арсений. Антон подходит к нему и притягивает за талию ближе к себе. Он заглядывает ему в глаза, улыбается и произносит: — Боюсь, что я буду смотреть только на тебя. Как Антон оказывается на кровати, а сам Арсений садится на него сверху, он не помнит — сознание затуманено похотью. Антон целует его в губы, в щеки и в шею, а руками бродит по телу, скрытому под одеждой. Такой голодный… Дорвался. Их обоих ведет, и Арсений понимает плачевность своего состояния, когда чувствует, как намокает нижнее белье. — Антон, остановись, — Арсений кладет свои ладони ему на грудь, отстраняясь, создавая между ними хоть какое-то подобие расстояния, — еще немного, и мы трахнемся прямо здесь. — И в чем проблема? — тяжело дышит Антон. Его руки все так же бродят по телу, уделяя больше внимания широким бедрам и ягодицам. — В том, что Майя скоро вернется, — Арсений хочет слезть с него, но Антон не позволяет, снова вовлекая его в поцелуй. И самому ведь не хочется останавливаться. Мятой пахнет везде, но эта свежесть напротив туманит разум, делая его податливым. Поэтому Арсений лишь стонет, когда Антон лижет его ароматические железы, находящиеся на шее, — ровно на том месте, где альфы ставят свои метки, прокусывая кожу клыками. И пока Арсений вяло сопротивляется ему, Антон ведет рукой по спине и плавно просовывает ее ему в брюки, сжимая правую ягодицу. И на подобную шалость Арсений готов был закрыть глаза, но вот уже шустрые пальцы проходятся по ложбинке… Арсений резко вскакивает, одергивая Антона и слыша, как хлопает входная дверь. Он весь растрепанный, покрасневший и взбудораженный, но не может отвести взгляда от Антона. Тот подносит свои пальцы, на которых блестит естественная смазка, к лицу. Сперва обнюхивает их, а после бесстыдно облизывает. Арсений, наблюдая за всем этим, нервно сглатывает. — И этими губами ты целуешь свою маму? — решает сбавить он напряжение глупой шуткой. — По приезде в Москву я собираюсь вылизать тебя всего, а потом не спеша, долго трахать, — а вот Антон не шутит, звуча предельно серьезно. Он поднимается с кровати, и Арсений невольно опускает свой взгляд. Хочется прям сейчас упасть на колени и отсосать ему, но останавливает Майя, ожидающая их на кухне. — Дай мне, пожалуйста, какие-нибудь свои штаны и трусы, — просит Арсений, — в этих я к твоей матери не выйду. Прежде его не вело так от одних поцелуев, а сейчас хоть выжимай белье. Стыдоба-то какая… *** Конечно, Майя все понимает, но тактично помалкивает, решая их не смущать. И Арсений искренне наслаждается ужином. С работы к тому времени возвращается Олег — альфа Майи и отчим Антона. А Арсений ловит себя на мысли, что чувствует то же тепло в груди, что и на семейных торжествах в гостях у Матвиенко. Несколько раз они с Сережей ездили к его родителям на Новый год. Тепло и уютно. Антон ухаживает за ним, накладывая еду в тарелку. Олег рассказывает смешные истории, а Майя все рвется расспросить у них, как так вышло, что они вместе. Ведь, помнится, в последнюю их встречу Арсений уклончиво ответил, что на личном фронте у него все сложно. — Нам нужно запечатлеть этот момент, — предлагает Майя, и Арсений поддерживает эту идею. — Так, а ну дружно скучковались все, — указывает Антон, руководя всем процессом. Так как его рука была длиннее, чем у остальных, то она заменяла селфи-палку. Антон вытягивает руку с зажатым в ней телефоном и громким «сыр» и делает пару кадров. — Дай глянуть, — просит Арсений, забирая телефон из его рук. Снимок вышел поистине прекрасным. Они выглядят как настоящая семья… Арсений листает дальше и на месте удаляет неудачные кадры, где у кого-то из них закрыты глаза. Он перелистывает очередную фотографию и замирает, вглядываясь в новый снимок. Он смотрит на самого себя, только спящего и укутанного в колючий плед. Теперь ясно, чем занимался Антон той ночью, когда он случайно уснул. Перелистнуть дальше не позволяет сам Антон, резко выхватывая телефон. — Ты ничего не докажешь, — тихо произносит он и целует его в щеку. А Арсений думает, что тут и доказывать ничего не надо.