Круче тебя

Антон как ни в чем не бывало заходит в прихожую, закрывая за собой входную дверь. Он снимает строгий классический пиджак, аккуратно цепляя его за краешек на вешалку. Затем оборачивается к зеркалу, висящему на стене. Проводит рукой по подбородку, но глаза устремлены на Арсения. — Привет, — наконец произносит тот, — ты… подстригся, — говорит он очевидное, лишь бы замять эту неловкую тишину. Арсений не понимает, с чего так среагировал. Ну, подстригся и побрился он. И что с того? Перед ним стоит все тот же заботливый Антон, держащий за руку. Просто всему виной эффект неожиданности. — Да, ты ведь сам сказал, что делегация в первую очередь будет смотреть на мой внешний вид, — Антон проводит рукой по волосам. Кучерявой челки больше нет, а привычка есть. — Вот я и решил привести себя в порядок. Не нравится? Вопрос заставил Арсения всерьез задуматься. Он понял, что находится на том этапе влюбленности, где даже недостатки кажутся симпатичными. Уже не бросаются в глаза его большие уши, морщины и родинка на кончике носа. Арсений не смотрит на детали — он смотрит на Антона целиком и больше видит не внешний лоск, а внутреннюю красоту, как бы банально это ни звучало. Да, сперва он повелся на весь этот шик: кудряшки, сигарета и длинные пальцы, обрамленные кольцами. Но чем ближе он становился к Антону, тем лучше узнавал его. Антон — это больше, чем дорогой костюм и пафосный внедорожник. Он милый, чуткий, заботливый — не без изъянов, конечно, но очень близок к идеалу — в понимании Арсения этого слова. А волосы — это ерунда. Скоро вновь отрастут. — Ты слишком долго думаешь, — с напускной безразличностью произносит Антон. А Арсений и не понял, как за своими рассуждениями потерял столько времени. — Не спорю, мне непривычно видеть тебя таким, но… — начинает Арсений, желая правильно донести свою мысль. Сказать, что ему неважно, как будет выглядеть Антон, лишь бы он не менялся внутренне. Но договорить фразу ему не позволил сам Антон. — Прошу, не утруждай себя, — он обернулся к Арсению лицом, и на его губах замерла чуть грустная улыбка, — я знаю, что зацепил тебя точно не своей внешностью. Арсений хмурится и спешит возразить: — Это не так, — качает он головой, а Антон на это лишь фыркает. — Да брось, — отмахивается Антон, подходя ближе к Арсению, — я не интересовал тебя несколько лет, притом что постоянно крутился вокруг тебя. Дрыщавый, долговязый, лопоухий — поверь, я никогда не строил иллюзий по поводу своей внешности. Арсений слушает и не верит своим ушам. Он и подумать не мог, что у Антона есть какие-то комплексы, ведь тот всегда держался так уверенно. Никогда не показывал своих слабостей. Да, Арсений не спорит, пять лет назад Антон ничего для него не значил, но даже тогда он не считал его некрасивым. Да, дрыщавый, долговязый, лопоухий, но это все забывается, стоит взглянуть в его зелено-карие глаза. А пухлые губы? Еще до их первого поцелуя Арсений сходил с ума, только лишь наблюдая за тем, как они обхватывают тонкую сигарету. У Антона есть привычка, о которой, как думает Арсений, тот сам не догадывается: он постоянно облизывает свои губы. А еще когда тот улыбается, у него появляются морщины вокруг глаз. Все это делает его безумно красивым — по крайней мере, для Арсения. — Антон, ты… — «красивый» — хочет сказать Арсений, но ему не позволяют этого сделать. — Т-ш-ш, — Антон прикладывает палец к его губам, — давай оставим этот разговор на потом. Я ведь пришел к тебе не для этого. Арсений хочет возразить, ибо у него четкое ощущение того, что они друг друга недопоняли. Антон думает, что Арсений считает его непривлекательным? Арсений? Который все эти недели живет лишь мыслями об этом альфе? Его запах, объятия, да просто присутствие — все вызывает табун мурашек. И дело далеко не в течке. Еще ни с одним альфой его так не размазывало, как с Антоном. — Нет, дай сказать, — упрямо настаивает Арсений, отводя в сторону палец Антона. Вот только у самого Антона другие планы. В эту же секунду тот обхватывает его лицо руками и, слегка нагибаясь, целует Арсения. Мокро, страстно, сразу проникая в рот языком. И какие бы важные мысли ни посещали Арсения еще секунду назад — все испаряются без исключения. И уже ничего не важно, кроме этих рук, губ и умелого языка. Арсений плавится, наконец получая желаемое. Все же был значимый плюс в том, что Антон побрился — его щетина больше не травмировала чувствительную кожу Арсения. Он охает от неожиданности, когда Антон поднимает его на руки и несет к ближайшей стене, прижимая своим телом. Арсений машинально скрещивает свои ноги на его бедрах. — Отпусти, я же тяжелый, — выдыхает Арсений, отрываясь от губ Антона. Тот, не теряя времени, приподнимает Арсения для своего удобства, чтобы в следующую секунду начать терзать его шею мягкими укусами. Каждый укус он зализывает своим шершавым языком, водя им вплоть до ключиц. А у Арсения так давно не было секса, что его заносит даже от такой, считай — детской, прелюдии. Он прикрывает глаза, стонет от нежных ласк, чувствуя, как разом намокает нижнее белье. Арсений краснеет, кончая непозволительно быстро даже для своего предтечного состояния. Такое с ним точно впервые. Не прикасаясь к себе, не сняв одежду, не переходя к чему-то большему, нежели обычные поцелуи… А Арсения еще несколько секунд трясет в оргазме. Антон моментально останавливает свои ласки. Он немного отстраняется, чтобы заглянуть Арсению в лицо. Принюхивается, ощущая густой аромат горького шоколада, и довольно усмехается, радуясь, что это он стал причиной такого состояния своего омеги. — Арс, пойдем в спальню, — мягко зовет он Арсения, плавно опуская его на пол, но все еще поддерживая руками, чтобы тот ненароком не упал. Все же он казался сейчас неустойчивым. Арсений кивает. У омег нет времени восстановления, как у альф, поэтому они могут получать несколько оргазмов за один половой акт. Это вообще считается удачей и не все испытывают множественный оргазм — а Арсений чувствует, что он очень близок к подобному, ведь если он кончил от одних поцелуев, то что с ним будет, когда Антон войдет в него? — Подождешь буквально пять минут? Мне нужно сходить в душ, а то я весь день потел в офисе, — спрашивает Антон, когда они вдвоем заходят в спальню. Арсений невольно принюхивается и не ощущает никакого неприятного запаха пота. Только мята, которая уже успела стать родной. Но он все же кивает, решая дать им немного передышки. — Возьми полотенце из шкафа, — говорит Арсений, провожая Антона взглядом. Как только тот исчезает за дверью в ванную комнату, он снимает с себя футболку и подходит к зеркалу. На Арсении любые отметины видны сразу же — уж слишком чувствительная у него кожа. Вот и сейчас бледная шея успела покраснеть в тех местах, до которых Антон успел дотянуться своими зубами. Арсений плавно проводит рукой по своей шее, спускаясь по ключицам к груди. Он шумно вздыхает, получая удовольствие от мягких касаний. Двумя пальцами он обводит по кругу сосок, немного надавливая на него, чувствуя подушками пальцев, как тот затвердевает и начинает топорщиться. Арсений прекращает ласку, желая освободить себя от плотных джинсов. И зачем он только их надел? Хотел произвести впечатление, видите ли… Арсений думал, что они сперва поужинают — зря, что ли, он весь вечер проторчал на кухне, поэтапно, соблюдая все требования мастер-шефа из YouTube, готовя мясную запеканку? А в итоге Антон набрасывается на него с поцелуем, и вот уже обнаженный Арсений стоит у зеркала, держа в руках испачканное в смазке и в сперме нижнее белье. Трусы он в итоге бросает на пол, решая потом заняться ими; не станет же он сейчас включать стиральную машину — ну, бога ради! Арсений забирается на постель, которую преднамеренно расправил еще с вечера, и расстилается посередине, удобно подкладывая под голову подушку. Антона еще нет, а жар внутри есть, поэтому Арсений, не сдерживаясь, вновь касается себя. На этот раз ведет ладонью по члену, который и не думал спадать. Организм на эти ласки реагирует моментально, и вот уже Арсений свободно проникает в себя одним пальцем, плавно скользя по обильной смазке. Собственно, именно так его и застает Антон. Он останавливается у прохода, и Арсений кожей чувствует его взгляд, пошло усмехаясь. — Тебя не было больше пяти минут, — оправдывается он, даже не думая прекращать движение пальцев. А Антон все еще смотрит. Видно, что он спешил поскорее прийти к Арсению — полотенцем он так и не воспользовался, оставляя на полу мокрые следы. Арсений приподнимает голову, чтобы лучше разглядеть его обнаженное тело. Взгляд сам собой падает на пах. Член наполовину приподнят, и Арсений начинает понимать причину столь долгой задержки в душе. А еще он ловит себя на том, что ему нравится, как Антон выглядит без одежды. Да, конечно, он видел альф и помускулистее: с шестью кубиками пресса и накачанными бицепсами, — поэтому удивляется с себя вдвойне. Антон не спортсмен. Скорее всего, тот если и ходит в фитнес-зал, то очень редко — с его-то графиком работы. Но при этом он не «дохлый». У него крепкие руки, красивый разворот плеч и плоский живот. Еще Арсений засматривается на его стройные, длинные ноги. Ну, модель — не иначе! Хотя самое привлекательное, что сейчас видит затуманенный похотью разум Арсения, — это, разумеется, член. Он еще рассмотрит его вблизи, а сейчас лишь довольствуется его габаритами. Конечно, он не думал, что у Антона может быть маленький член — не с его ростом уж точно, — но увиденное все равно радует глаз. — Так и будешь смотреть или уже приступишь к делу? — интересуется Арсений, провокационно вытаскивая из себя пальцы и бесстыдно всасывая их в рот. — Ох, блять, — произносит Антон, усмехаясь, — ты даже не представляешь, как долго я этого ждал. — Чего? — с интересом спрашивает Арсений, хотя прекрасно знает ответ. Антон лишь загадочно улыбается и наконец отмирает, подходя к кровати. — Перевернись на живот, — звучит как настоящий приказ, но Арсений не в том положении, чтобы спорить. Он просто охает от неожиданности, когда Антон хватает его за лодыжки и тянет к краю постели. — Упрись коленями, — требует тот. Арсений делает так, как ему велят. Он думает, что Антон сразу же в него вставит, поэтому приятно удивляется, когда чувствует шершавый язык, который проходится по правой ягодице. И снова укус — Арсений начинает подозревать, что у Антона какой-то своеобразный кинк. Он бы поразмыслил над этим, но Антон начинает слизывать выступающую смазку, и Арсений разом теряет нить своих умозаключений. Тот плотно обхватывает его бедра руками, не позволяя вилять задницей и самостоятельно насаживаться на язык. Кажется, Арсений должен смириться, что сейчас ничего не подвластно его контролю. — Блять, как ты хорош, — выдыхает Антон и вновь прячет лицо меж упругих ягодиц. Арсению хочется спросить, кому это адресовано — ему или его заднице, — но он смог выдавить из себя лишь протяжный стон. У Антона, оказывается, был очень длинный язык. Целуясь с ним, Арсений об этом знал, но он и подумать не мог, что тот может доставить ему столько удовольствия. Арсений удерживает свой вес одной рукой, упираясь локтем в матрас, а второй тянется к своему члену, который долго оставался без внимания. — Какой хитрый, — Антон отвлекается от своего занятия и перехватывает руку, — не сейчас. А дальше своевольно переворачивает Арсения на спину, как какую-то тряпичную куклу. Арсений не возмущается, имея возможность видеть сейчас Антона. Его горящие похотью глаза, блестящий от слюны и смазки подбородок и покрасневшие губы. Антон же видит перед собой картину не хуже: затуманенный взгляд и блаженную улыбку. — Как давно я этого ждал, — вновь повторяет Антон, забираясь на кровать. Он нагибается и в первую очередь целует Арсения в губы. На языке четко остается вкус темного шоколада, но это лишь возбуждает сильнее. На одних губах Антон не останавливается, и Арсений понимает, что это самая длинная в его жизни прелюдия. Антон не оставляет без внимания ни один участок тела Арсения, целуя, прикусывая и облизывая все, чего может коснуться. А прикасается он ко всему: Арсений раскрыт перед ним полностью. При этом Антон не требует ничего взамен: он спокойно отдергивает руку Арсения со своего члена и лишь довольно усмехается на предложение отсосать. — Дай насладиться тобой, — шепчет Антон, щекоча своим дыханием живот Арсения. — Ты даже не представляешь, как много раз я фантазировал об этом, — он ведет языком по тазобедренной кости, сжимая руками бедра, — еще в то время, когда ты с неохотой разрешал поцеловать себя в щеку. Я думал, что ты весь такой порядочный — не подпускаешь к себе близко, — а потому корил себя за грязные мысли о тебе. Арсений открывает глаза, которые успел прикрыть от наслаждения, и вслушивается в речь Антона. — Ты сейчас осуждаешь меня? — хмурится Арсений, не понимая, к чему Антон вообще говорит такое. — За что? За то, что ты ебался на стороне, пока я сочинял тебе очередной стишок? Ни в коем разе! — с сарказмом, немного даже озлобленно, говорит Антон, а Арсений теряется. Зачем он сейчас поднимает эту тему? Разве они уже не обсудили все? Арсений ведь извинился, неужели Антона все еще гложет прошлое? — Антон? — мягко зовет Арсений, надеясь, что его голос передает степень его сожаления. Арсений сейчас нестабильный. Он слишком чувствительно реагирует на любую негативную эмоцию альфы, а Антон сейчас конкретно так давит на него. Хочет пристыдить? — Черт, прости, я не знаю, зачем это сказал, — Антон наклоняется к лицу Арсения, мягко целуя его в щеку, — это все неважно, ведь сейчас ты мой. — Антон, я не могу изменить прошлое, но я обещаю быть верным тебе в настоящем и в будущем, — слова произносятся невольно. Арсений просто озвучивает свои мысли вслух. Он совсем недавно разглядывал будущее в новом контексте, добавляя в свою жизнь Антона. И это не вызвало в нем никакого негатива. Напротив, ему было уютно представлять, как он засыпает в обнимку с Антоном в окружении аромата мяты. Он бы просыпался как всегда рано, но, прежде чем идти на пробежку, собирал бы Антону завтрак на работу: какие-то простенькие бутерброды, что ему под силу приготовить, — а затем бы будил альфу поцелуем, чтобы тот не проспал. Кажется, такой сценарий он подсмотрел в рекламе майонеза, но плевать. Суть не меняется: ему комфортно с Антоном. Анализируя свою жизнь, Арсений пришел к выводу, что в объятия альф каждый раз его бросали обстоятельства. Он не хотел быть то бедным, то одиноким, а то и вовсе доказывал себе не пойми что. С Антоном все вышло иначе. Тот подкупил его своей добротой, заботой и внимательностью. Показал, каким должен быть альфа на самом деле, влюбляя в себя постепенно. Антон кивает ему, мягко улыбаясь, а Арсений чувствует, как разом обмякает, расслабляясь. Его внутреннему омеге было важно получить одобрение альфы. Арсений тянется к Антону, обнимая его за шею и прижимая к себе, чтобы вновь поцеловать. Это действие ему не надоест никогда. И он довольно хихикает, чувствуя руки Антона, очерчивающие края его бедер. — Мне нравятся твои родинки, — делится Антон, выпрямляясь. Он упирается коленями в матрас с двух сторон от Арсения. Мягко проводит руками по его груди, уделяя особое внимание соскам. — Знаешь, как будто рядом с тобой уронили банку с коричневой краской и все мелкие брызги и капли попали на твое тело. Арсений смеется. Антон всегда умел делать необычные комплименты. Чего только стоит его фраза про глаза, которые он сравнил со снегом в океане. Арсений бы обязательно сказал все это вслух, но он забывается, когда Антон берет его ноги под колени, прося прижать их к груди. — Давай поменяем позу, — просит Арсений, приподнимаясь на локтях. Он учащенно дышит, ведь все это время Антон активно водит кулаком по его члену. — Нет, — строго произносит Антон. Свободной рукой он давит ему на грудь, вынуждая вновь лечь на спину. — Я могу оседлать тебя, — предлагает Арсений и стонет, когда умелые пальцы Антона свободно проникают внутрь. — Нет, — с прежней твердостью отвечает Антон. Арсений редко когда трахается в миссионерской позе. Да и в целом всегда предпочитает быть активным — за исключением тех раз, когда занимался сексом в нетрезвом состоянии. Не доминировать, конечно, но вести процесс. Вот только говорить об этом Антону, напоминая о своем бесчисленном количестве половых партнеров, Арсений не решился. У Антона в любом случае свои планы на его счет, а Арсению остается лишь ему во всем угождать. Не то чтобы он чувствовал себя сейчас ущемленным… Напротив, Антон уделяет ему безмерное количество внимания. Например, в эту секунду он надрачивает ему, одновременно с этим трахая его пальцами. Очень хорошо. Арсений закрывает глаза, постанывает, ощущая, как внизу живота разрастается это приятное чувство, готовое вот-вот выплеснуться новым оргазмом. Поняв, что он близок, Антон ускоряет свои движения, и вот уже Арсений вскрикивает, кончая во второй раз. Арсений правильно сделал, что настоял на их сексе до наступления течки. Ему хочется запомнить каждую секунду этой ночи. Навсегда сохранить в памяти этот бесстыжий взгляд Антона и его довольную ухмылку на губах. Чистый дьявол во плоти. Он поднимает его левую ногу вверх и мягко целует голень, давая небольшую передышку, позволяя отойти от оргазма. Это весьма мило с его стороны, ведь Арсения всего трясет от испытываемых ощущений. Но хочется еще. Хочется больше. — Антон… — с придыханием произносит Арсений. А тот понимает его с полуслова, вновь прижимает его колени к груди и плавно входит. Взгляд Антона устремлен вниз. Он наблюдает, как его член расширяет стенки ануса, проникая все глубже внутрь. Наверное, Арсений должен был сказать про презервативы, пачка которых лежит на прикроватной тумбочке, но после двух оргазмов он мало соображал. Это вина Арсения, что они не обговорили заранее некоторые важные моменты — такие, как, например, вязка. В целом он не был фанатом «слияния». Слишком много возни и неловкости, но то было до Антона. С ним же Арсений меняет свои взгляды и понимает, что, в общем-то, не будет возражать, если Антон решит его повязать. Вероятность беременности вне течки составляет всего десять процентов, вне зависимости от интенсивности половой связи, поэтому Арсений не беспокоится на этот счет. К тому же он принимает хорошие противозачаточные с высокой гарантией защиты. Все альфы без исключения подвластны своей животной сущности, а во время секса и вовсе поддаются инстинктам: пометить, заклеймить, повязать. Любыми способами дать понять всем и каждому, что эта омега принадлежит именно ему. Вот и Антон не сопротивляется своей природе, наращивая толчки. В жизни Арсения было несколько раз, когда он имитировал удовольствие во время секса. Все эти случаи были по молодости, когда Арсений еще щадил чувства альф. Сейчас же, имея огромный опыт, он в основном все брал под свой контроль, когда понимал, что альфа не дотягивал. Либо так, либо просто все прекращал и уходил, не желая тратить свое время на идиота, который за свои годы не научился пользоваться членом и не знал, как ублажать омегу. А на любые возмущения открыто говорил, что его вибратор доставит ему куда больше удовольствия. Грубо, безжалостно, но зато честно. Так вот… с Антоном Арсений не имитирует. Ему так запредельно хорошо, что если в эту секунду кто-то спросит, как его зовут, — он не ответит. То ли из-за долгого воздержания, то ли из-за новых испытываемых чувств, то ли из-за самого Антона, но Арсений понимал, что трахался тот умело. Знал, когда стоит ускорить темп, а когда замедлить. Его пальцы ни в какое сравнение не шли с членом, заполняя все внутри. Арсений вцепился руками в простынь, не стыдясь тех звуков, которые издает. Он поистине скулит, превращая имя «Антон» в надрывное «…тон». Свою роль сыграла и чувствительность от недавнего оргазма, прибавляя новые, непередаваемые ощущения. Хочется кричать, надрывая горло, — собственно, это он и делает, когда Антон меняет позу. Он поднимает ноги Арсения и кладет их себе на плечи, начиная жестко вколачиваться. — Блять, да!.. Ан… тон, — вырываются с губ Арсения стоны. Он тянется рукой к своему члену, надрачивая в ритм толчков, запрокидывает голову назад и прикрывает от удовольствия глаза. Он близок… еще чуть-чуть… — Посмотри на меня! — рычит Антон, больно впиваясь пальцами в лодыжки. Это отрезвляет, и Арсений пытается сосредоточить свой взгляд на лице Антона. — Смотри на меня! — повторяет тот, надрывно дыша. — Не закрывай глаза. Арсений чувствует, как внутри него вздувается узел, давя на стенки ануса. Всего слишком много, и он не выдерживает, изливаясь себе на живот. Он невольно сжимает член Антона в себе, чем вызывает у того гортанный стон. Что происходит дальше, Арсений не понимает. Его всего потряхивает минуты две — не меньше, — и это один из самых сильных оргазмов в его жизни. — Тише, ну ты чего, сладкий, — ласково шепчет Антон, осторожно смахивая пальцами слезы с его щек. Арсения все еще трясет, и он не понял, как потерялся во времени. Но вот уже Антон нависает над ним и целует в губы. Поцелуй выходит смазанным и слюнявым, потому что Арсений не в состоянии сконцентрироваться. До него лишь сейчас доходит, что Антон повязал его. Узел слишком отчетливо ощущается внутри. Немного больно и некомфортно, но это из-за непривычки. Антон мягко целует его соленые от слез щеки, и Арсений понимает, что такого не позволял себе никогда. Зарыдать во время секса — уму непостижимо. Он что, герой бульварного романа? И все же он плачет — благо можно все скинуть на предтечное состояние и не беспокоиться об этом. Ему для беспокойства мыслей хватает… Одна из очевидных: он любит Антона. И понял он это не во время секса, а прям сейчас, слушая, как щебечет альфа, пытаясь успокоить его нервные рыдания. Какая стыдоба… Любого подобное бы спугнуло, но не Антона. И Арсения разрывает от чувств к нему. Это больше нельзя назвать простой симпатией или жгучей страстью, а только самой настоящей любовью — Арсений уверен в этом. Не знает, никогда ранее не испытывал, но уверен. Потому что сердце в груди щемит от нежности, и оно так сильно бьется в груди, что, кажется, вот-вот пробьет грудную клетку и упадет прямо в руки Антону. — Обними меня, — позволяет Арсений себе еще одну слабость. Всю жизнь он боролся за то, чтобы быть сильным. Быть вровень, а то и лучше альф. Сдерживал эмоции, все контролировал, не позволяя себе ни единой оплошности. Стал сущей стервой или, как называл его Сережа, змеей — и все не просто так. Он наращивал себе толстую кожу как способ защиты от таких альф, как Роберт. Больше в этом не было необходимости. Арсений хочет быть слабым в сильных руках Антона. Тот осторожно, стараясь причинить как можно меньше боли, переворачивает их обоих на бок. И вот уже Антон обнимает его со спины, обхватывая рукой поперек живота. Тепло. Он не знает, как долго продлится вязка. Может, пятнадцать минут, а то и целый час — Арсению неважно. Ему сейчас ничего не важно, кроме умеренного дыхания Антона за спиной. Его начинает медленно клонить в сон. Арсений не сопротивляется. Он непроизвольно улыбается и кладет свою руку поверх ладони Антона на своем животе. Засыпая, он думает о том, что счастлив. И его счастье пахнет мятным шоколадом. *** Иногда Арсений проклинает свой режим сна, заставляющий просыпаться рано утром вне зависимости от того, как поздно он уснул. Ему бы еще спать часа четыре минимум, но глаза сами собой раскрываются. Да здравствует новый день! Тело максимально расслабленное, и Арсений расстилается на постели, блаженно улыбаясь. Он потягивается, зевает и осторожно садится на кровати. Засохшая сперма, перемешанная со смазкой, доставляет неприятные ощущения, зато является отличным доказательством, что вчерашняя ночь не выдумка больного сознания Арсения. А ведь точно! Арсений оборачивается, словно мог не заметить двухметрового альфу на постели. Увы, Антона на ней не оказывается. Арсений встает на ноги и неуверенно делает первые шаги. Все же Антон вчера постарался на славу. Или же постарался узел на его члене… Так или иначе, он доходит до кухни в надежде, что Антон найдется там. — Антон? — зовет его Арсений. Мало ли где мог быть альфа. В ванной комнате или в подъезде, выкуривая излюбленную сигарету. А может, и вовсе пошел в ближайший магазин за продуктами для завтрака? Арсений не хотел поддаваться панике, но сердце тревожно билось в груди. После вязки Арсений как минимум желал проснуться в объятиях альфы. Сейчас он уязвимый, и Антон должен был это понимать. Так где он? Нехорошее предчувствие с каждой минутой усиливалось, не давая трезво мыслить. Арсений ищет свой мобильник, а как находит, тут же набирает нужный номер. «Вызываемый абонент выключен или находится вне зоны действия сети». Арсений проверяет, правильный ли выбрал контакт. На дисплее высвечивается «Мята». Арсений пробует снова, но все тот же механический женский голос ему повторяет: «Вызываемый абонент выключен или находится вне зоны действия сети».