Круче тебя

«Вызываемый абонент выключен или находится вне зоны действия сети», — оператор повторяет эту же фразу на английском, словно Арсению с первого раза могло быть непонятно, и все же вызов он не завершает. Стоит, уставившись нечитаемым взглядом в стену, и ждет, сам не понимая чего. Может быть, чуда? Чтобы механический голос прервался низким тембром Антона? Или чтобы тот зашел в квартиру и удивился тому, что Арсений не в постели: «Ложись, я принесу тебе завтрак». Он размечтался, да? Снова поверил… Решил, что может быть счастлив с альфой. Доверился. И где, блять, сейчас этот альфа?! — Нет… — сам себе тихо произносит Арсений, не желая верить в происходящее. Телефон падает из ослабленной хватки дрожащих рук. Ноги подкашиваются, и Арсений, зацепившись рукой за спинку стула, медленно оседает на пол. Его трясет, и дыхание сбивается, а в голове крутится одна лишь мысль: «Антон не мог со мной так поступить». Мог. И поступил. Очнись, блять, и посмотри на все трезво, сняв с себя эти долбанные розовые очки. Все с самого начала было обманом. «Он завладеет твоим доверием, а потом бросит», — вот что сказала ему Ира в ту их единственную встречу. Выходит, что это все не было выдумкой ее больного разума? Ира предупреждала его, пыталась достучаться, пока все не стало поздно. Стало. «Он не любит тебя», — стоило прислушаться, и, может, тогда не было бы так больно, как сейчас? Где чертово хладнокровие, которым Арсений всегда гордился? Где его стойкость, выдержка и похуизм? Он растоптан. Прошлой ночью он отдал всего себя Антону, даже не подозревая, что его ожидает наутро. «Я так долго этого ждал», — повторял Антон раз за разом. Мог ли он говорить о мести? О своем коварном плане, который на рассвете осуществится? Блять, какой же он тупой! Жалкий и никчёмный — был таким всегда и остался! Ему нагадали, что счастья в любви не видать, но глупый Арсюша на что-то надеялся! А сейчас поглядите на него… валяется на полу и с трудом борется с очередным приступом паники. Давно их не было… со времен Роберта. Арсений закрывает ладонями лицо, намеренно делая себе больно, впиваясь ногтями в кожу, и кричит. Кричит что есть мочи, наплевав на соседей и на всех вокруг. И непонятно даже — смеется ли он после или плачет, издавая истерические звуки. Ему так плохо не было даже с Робертом, ведь тот мерзавец травмировал его тело, а Антон плюнул в душу. Расчетливый сукин сын. А какие правильные слова он подбирал, чтобы втереться в доверие? А сколько усилий ему потребовалось, чтобы изображать радушие и заботу? Вручите этому ублюдку Оскар! Так тебе и надо, Арсений! Ты не заслуживаешь ни любви, ни счастья… Сука, как больно! Арсений обнимает себя за колени, чувствуя, как дрожит всем телом и плачет, не пытаясь себя как-то сдерживать. Почему это происходит с ним? Он больше не способен выдерживать столько боли… Раз за разом жизнь устраивает ему проверки — может, блять, достаточно?! Сколько можно испытывать его на прочность? Арсений далеко не каменный. Все это напускное — образ, который он сам себе придумал, чтобы было легче справляться с очередным дерьмом. Чтобы не сойти с ума и не спрыгнуть с крыши какой-нибудь многоэтажки. Этого Антон добивался? Хотел его уничтожить? Стереть в порошок всю его гордость и самолюбие? И все из-за чего? Из-за того, что лет пять назад Арсений поигрался с его чувствами? Око за око, значит?.. Было ли ему так же плохо, как сейчас Арсению? А он ведь… он ведь реально полюбил… Арсений слепо нащупывает на полу мобильник. В глазах мутно из-за пелены слез. Он дышит рывками, через раз, скуля на каждом выдохе. Сердце сжимается в груди, и Арсений может поклясться, что чувствует, как оно кровоточит. На быстром наборе Сережа. Арсений укладывается на холодный пол, прижимая колени к груди. Телефон лежит рядом — нет сил даже на то, чтобы поднести его к уху. А есть ли смысл? Долгие гудки доносятся и так… Точно. Время же раннее — Сережа спит. А мысли об одиночестве все больше заполняют разум Арсения с каждым новым длинным гудком. Он никому не нужен: ни своим родителям, ни сестре, ни Антону… Если он сейчас перережет себе вены кухонным ножом, то через сколько дней его хватятся и выломают дверь в квартиру? Мама будет в трауре или же начнет ворчать о том, что мозгов у него никогда не было — вот и додумался покончить жизнь самоубийством. «А были бы у него дети — был бы смысл жить! А то повзрослел, а ума так и не набрался!», — звучит в голове голосом матери. Как жестоко. Арсений рыдает навзрыд, ощущая уходящий аромат мяты в воздухе, и не слышит встревоженный голос Сережи, слабо доносящийся из динамика телефона. *** Арсений потерялся во времени и в пространстве. Он так глубоко ушел в себя и в свои переживания, что даже перестал ощущать холод, несмотря на то, что вся его кожа давно покрылась мурашками. И откуда в нем столько слез? Он обессилен. Валяется на полу и не может попросту моргнуть — речи о том, чтобы встать, и вовсе не идет. Кажется, он закончился… Арсений не сразу соображает, что его кто-то пытается поднять. Он не слышит зовущий его голос и не чувствует теплые руки, касающиеся его плеча. Только когда до носа доходит запах древесной коры, Арсений оживает, поднимая измученный взгляд на Сережу. Его начинает ломать в конвульсиях, и он зажимается лишь сильнее, рыдая громче. Ведь древесная кора — не мята. А он все еще наивно на что-то надеялся… Арсений пытается сказать Сереже про Антона, но голос его подводит. За всхлипами и мычанием не разобрать слов. — Т-ш-ш, не трать силы, — мягко произносит Сережа, помогая ему сесть, — ща успокоишься и все спокойно расскажешь. Сережа зачастую бывает грубым и бестактным, но в минуты, когда нужна помощь, он превращается в самого заботливого и надежного альфу в мире. Арсению даже не стыдно, что он предстал перед другом в таком виде: Сережа видел его лежащим в луже собственной блевоты, когда Арсений намеренно превысил разрешенную дозу антидепрессантов. Что там нагота? Сережа что-то еще ему говорит, но Арсению сложно сосредоточиться. Мысли-предатели уводят его к Антону, и он как настоящий мазохист делает себе лишь хуже очередными пустыми раздуваниями. Неужели все от начала и до конца было ложью? Каждое слово, улыбка, прикосновение, поцелуй… Неужели Антон действительно ничего к нему не испытывал? Разлюбил давно, лет пять назад, а увидев мельтешащего перед ним Арсения, решил отыграться? Арсений опустошен. Он медленно идет, придерживаемый Сережей. Тот ведет его в уборную и аккуратно укладывает в ванну. Вода постепенно набирается, но Арсений не может сказать, холодная она или горячая, — словно внутри него сработал рубильник, отключив все чувства нахрен. Сережа бьет его по щеке, и лишь тогда Арсений выползает из омута и сосредотачивает на нем свой взгляд. — Арс, блять, где твои таблетки?! — нервно произносит Сережа. Если судить по уровню набранной воды и степени злости Сережи, задает он этот вопрос не в первый раз. Арсений прилагает усилия, чтобы понять, что от него требует Сережа. Он делает несколько глубоких вдохов подряд, чтобы нормализовать дыхание и суметь внятно произнести слова. — Успокоительное в нижнем ящике прикроватной тумбочки, — тихим охрипшим голосом, немного замедленно произносит Арсений, — а на полке с украшениями я вчера оставил флакон с противозачаточными — принеси их тоже, — Арс сглатывает ком в горле. Жаль, что он не может утонуть в ванне, а вот захлебнуться собственными слезами — вполне. — Я нашел молоко у тебя в холодильнике и разогрел в микроволновке, — говорит ему Сережа. В одной руке он держит стакан молока, а в другой — три таблетки, все протягивая ему. Молоко в холодильнике… Арсений купил его вчера для заливки в мясную запеканку, которую приготовил специально для Антона. Он глотает три таблетки разом, не беспокоясь о последствиях, хотя Сережа рядом неодобрительно хмыкает. К удивлению, мораль не читает — просто забирает из его рук недопитое молоко. Арсений находится в ванной комнате в своей квартире, и одновременно с этим — будто бы нет. Будто бы не он это вовсе, а какая-то его проекция. Сережа намыливает губку и осторожно проводит ею по его обнаженным плечам и груди, смывая оставшийся на нем запах Антона. Арсений больше не дрожит и не плачет. У него кружится голова от долгих рыданий и накатывает сонливость из-за принятого успокоительного. — Он бросил меня, — нарушает тишину Арсений, перебивая шум льющейся воды. Говорит спокойно — больше безэмоционально. Просто факт. Пенная губка замирает где-то в районе лопаток. — Арс… — Арсений может слышать, как крутятся шестеренки в голове Сережи в попытках придумать то ли слова утешения, то ли оправдания. Тот громко хмыкает и отбрасывает губку в сторону. Несколько минут ничего не произносит — лишь включает душ и смывает пену. — Тут должно быть объяснение… — Нет никакого объяснения, — устало произносит Арсений, а потом встает и выходит из ванной, — он трахнул меня, а потом ушел. Сережа смотрит точно ему в глаза и хмурится. Не старается переубедить или возразить — просто передает полотенце. Арсений ему безумно благодарен за поддержку — как моральную, так и физическую, ведь сил стоять на ногах совсем нет. Он опирается на Сережу, и они медленными шажками выходят из комнаты. Первое, что ощущает Арсений — свежий воздух, что бьет ему в лицо. Сережа открыл настежь все окна, чтобы проветрить квартиру. Наверное, запах мяты остался только на смятом постельном белье в спальне, но туда Арсений не заходит. Садится на диван в гостиной, кутаясь в махровое полотенце. Сейчас ему плевать даже на то, что он может простыть и заболеть — хуже ему уж точно не будет. И казалось бы, он выплакал все свои слезы, но на щеках вновь появляются соленые дорожки. Как же тяжко… — А ведь гадалка сказала, что любви мне не видать, — горько произносит Арсений. — Хуйню не говори, — злится Сережа. Он достает свой телефон из кармана брюк и набирает чей-то номер. Арсений не знает, кому тот звонит, но догадывается по доносящемуся из динамика механическому голосу: «Вызываемый абонент выключен…». — Он просто хотел отомстить мне… — Арс, блять! — повышает голос Сережа, заставляя Арсения посмотреть на себя. Сам же он смотрит укоризненно, словно осуждая поведение Арсения. — Я люблю его, Сереж, — надломленно произносит Арсений, закрывая ладонями лицо. Снова отчаянно воет, не зная, как бороться с возникшими чувствами. Хочется стереть себе память, чтобы раз и навсегда забыть, какой на вкус мятный шоколад. Он невольно вздрагивает, когда Сережа обнимает его, но после расслабляется, приваливаясь к его боку. — Ты меня так сильно напугал, — делится с ним Сережа, — чуть сердце не остановилось, когда ты не отзывался на мой голос. Арс сильнее жмется к Сереже, ощущая вину. Он не подумал, каково другу было увидеть его голым на полу, не реагирующим ни на что вокруг. — Прости, я… — Не извиняйся, — перебивает Сережа. Он мягко проводит рукой по слегка влажным волосам, успокаивая. — Встречу Антона и руки-ноги ему переломаю! — раздумывал он вслух. Арсений это никак не прокомментировал, хотя ему было приятно, что Сережа на его стороне несмотря ни на что. — Таблетки подействовали? — мягко спрашивает Сережа. Арсений прислушивается к себе и понимает, что да — подействовали. Больше не хочется думать про самоубийство и в целом поддаваться самобичеванию. — И что планируешь делать? Арсений задумывается на секунду, а после говорит: — Поеду в Питер. У меня течка должна начаться, если, конечно, я не сбил к херам свой режим этой истерией. Позвоню кому-то из своих старых контактов… — Не понял, — перебивает его Сережа, — то есть выяснять отношения с Шастом ты не собираешься? — удивленно спрашивает он. Даже немного отстраняется, чтобы посмотреть Арсению в глаза. — Какого черта, Арс? Ты самая мелочная, мстительная и злобная змеюка, какую только видел свет, — и я восхищаюсь тобой! У тебя нет врагов, потому что ты их уничтожаешь. Блять, да ты даже анонимно натравил налоговую на Роберта — не делай вид, что это был не ты! Я помню тот день и твою довольную лыбу, когда по новостям показывали шмон в его офисе. А сейчас что? Оставишь все как есть? Арсений удивлен пылкой речью своего друга. Обычно именно Сережа был тем, кто выступал голосом разума. Именно поэтому про звонок в прокуратуру Арсений ему не сообщил. Боялся, что Сережа мог его отговорить, ведь это само по себе было рискованно — у Роберта имелись огромные связи, и только богу известно, что бы он сделал с Арсением, если бы узнал, что донос — его рук дело. Да, Арсений хоть и был загнанной жертвой, но никогда не отчаивался. А Роберту и в голову не пришло, что стоило закрывать дверь в свой домашний кабинет на ключ. Арсений сделал снимки важных документов и отправил их себе на почту задолго до того, как Роберт разбил его мобильник и окончательно слетел с катушек. Но в случае с Антоном… что он мог ему предъявить? Арсений поступил с ним плохо, и у того был мотив для мести. Сам виноват. Не стоило влюбляться… — Забудь, что я сказал, — отмахивается Сережа, когда тишина затягивается. — Мне невыносимо видеть тебя таким разбитым, — он наклоняется и оставляет легкий поцелуй на макушке Арсения. Сережа хлопает в ладоши и встает с дивана. — Иди одевайся, а я вызову такси. За руль я тебя в таком состоянии не пущу. Арсений кивает, сильнее кутается в полотенце и идет в спальню. Облегченно вздыхает, когда видит и там настежь открытое окно. Постель, правда, по-прежнему смята, но Арсений намеренно на нее не смотрит. Открывает гардероб и достает первые попавшиеся под руку вещи — нет настроения, чтобы наряжаться. Проходя мимо зеркала, замирает, вглядываясь в свое отражение. Опухшие от рыданий глаза, покрасневший кончик носа, бледный цвет лица — он похож на оживший труп. А ведь еще вчера он считал себя самым счастливым омегой в мире — заполучил такого альфу. Завидуйте все — Антон принадлежит ему! Пха, смешно… Небось, сейчас Антон упивается своим превосходством. Поимел его во все дыры и свободен. А Арсений, блять, не дешевка! Сережа прав. Какого черта Арсений убегает, словно в чем-то провинился? Так он доставит Антону еще больше удовольствия. Сделает его победителем в этой неравной битве. Не бывать этому! Антон заставил Арсения рыдать навзрыд — на этом все. Спектакль, блять, окончен. Арсений намерен встретиться лицом к лицу с Антоном и посмотреть в его бесстыжие глаза. — Помочь собрать чемодан? — спрашивает Сережа, заглядывая в спальню. Он застает Арсения, застывшим у зеркала. Благо хоть одетым. — Я не еду в Питер, — уверенно произносит Арсений, оборачиваясь на друга, — по крайней мере, пока. Сперва врежу Антону по лицу и успокою свою растоптанную гордость. — Черт, Арс, я ж это говорил, чтобы тебя взбодрить! — пошел на попятный Сережа. — Ты сейчас не в том состоянии, чтобы выяснять с кем-то отношения. Да и куда ты пойдешь? Заявишься к нему домой? — Именно так, — лукавит Арсений. На деле он не знает, где живет Антон. За время их коротких отношений тот не удосужился пригласить Арсения к себе домой. Уже это нужно было считать подозрительным и что-то предпринимать. Но куда там? Арсений же доверяет! Вот и доверился — молодец какой! Но у Арсения есть план. Он знает, где работает Антон. Надавит на какого-то бедолагу, и тот разом выдаст адрес своего начальника. Арсения даже не пугает мысль о встрече с Ирой — пусть злорадствует, если хочет. Похуй. Сейчас он так зол, что ему плевать на любые обстоятельства. Пусть считают его сумасшедшим, если нужно, только дайте увидеться с Антоном. Арсений хочет плюнуть в лицо этому ублюдку. — Я тебя одного не пущу никуда! — Сережа встает посередине прохода, загораживая ему путь. — Либо еду с тобой, либо не едет никто. — Сереж, — твердо произносит Арсений, — я благодарен тебе за все — ты знаешь, как сильно я тебя люблю, — но это не твоя война. Они еще с минуту буравят друг друга взглядом, пока Сережа не сдается. Он тяжело вздыхает, но отходит в сторону, позволяя Арсению пройти. — Поедешь на такси, — тоном, который не подлежит возражению, говорит Сережа, — и держи включенный телефон при себе. Позвонишь мне, если почувствуешь себя плохо. Понял? Арсений выдавливает из себя улыбку в надежде, что так хоть немного снизит беспокойство Сережи, и кивает ему. Дальше он сам. *** В такси душно, а на улице холодно. Этот контраст нехило так будоражит. Арсений в спешке вылетел из дома, не надев ни верхнюю одежду, ни очки. Благо хоть телефон Сережа вручил ему лично — зарядки на нем не шибко много, но на один экстренный звонок хватит. Хотя Арсений искренне надеется, что до этого не дойдет. Он не собирается скандалить или выяснять отношения — уже и так все понятно. Он просто выскажет Антону в лицо то, что о нем думает, и, собрав остатки гордости, уедет прямо на вокзал. А там прямиком в Питер, где в срочном порядке нужно будет найти альфу, с которым он проведет течку. Радует, что желающих много и проблем с поиском не возникнет. А уже после течки можно будет вдоволь настрадаться… Арсений не хочет больше беспокоить Сережу. У того есть, о ком стоит заботиться. Его отношения с Олей стремительно укрепляются, и Арсений не удивится, если друг заговорит о свадьбе. Он не хочет мешать Сереже своей кислой миной, поэтому решает остаться в Питере надолго. Передаст поручение Оксане электронно — нет сомнений, что она справится со всем. Санкт-Петербург — город для релаксации у Арсения. В нем он залечил свои раны после Роберта и так же оживет после Антона. Невелика разница. Арсений делает дыхательную разминку, чтобы вновь не поддаться истерике. Кажется, действие таблеток прекратилось, и вот перед глазами вновь все плывет. Он устал. Устал страдать, рыдать и быть несчастливым. Сережа за такси уже заплатил, так что Арсений просто выходит, забыв поблагодарить водителя за поездку, — слишком сильно ушел в свои мысли. В офисе его встречает все тот же знакомый охранник. — Арсений Сергеевич, здравствуйте, — приветливо улыбается он ему, — вы к Антону Андреевичу? Тот сейчас в зале совещаний. Сердце пропускает удар. Арсений не надеялся застать Антона на работе — он даже не думал в этой области, все скидывая на субботу. Значит, вот как, да? Он бросил его, надругался над ним, а потом со спокойной душой пошел работать?! Арсений с трудом сдерживает себя, чтобы никак не выдать свое состояние перед охранником. Он автоматически ему кивает и благодарит за составленный маршрут — тот жестами объясняет, как пройти в нужный зал. Арсений поднимается по лестнице, и каждый шаг требует от него немалых усилий. Хочется рухнуть прямо тут, свернуться калачиком и снова начать рыдать, но еще сильнее хочется увидеть Антона. Увидеть и проклясть, чтобы у него хуй никогда больше не вставал! Глупо, но Арсению так больно, что он не может креативить. Слезы снова скапливаются в уголках глаз. Арсений видит дверь в зал совещаний и теряет контроль над собой окончательно. Он не хотел, чтобы Антон увидел его разбитым, но ничего не может с собой поделать — тот пробрался слишком глубоко под кожу. Поэтому Арсений врывается в кабинет, пока еще есть силы стоять на ногах. Он не замечает никого вокруг — только Антона, стоящего посередине зала. Тот удивленно таращится на него, но Арсению это может лишь казаться, ведь в его глазах пелена от слез. — Арсений? — требовательно говорит Антон, желая объяснений. О, Арсений сейчас все объяснит! Он заносит ладонь и смачно бьет Антона по щеке. — Подонок! — яростно кричит Арсений. — Как ты мог так со мной поступить? Хотел отомстить? Причинить боль? Влюбить в себя, поиметь и бросить, как какую-то шлюху? Теперь ты доволен?! — он вытирает набежавшие на глаза слезы и твердо произносит: — Я не шлюха! Больше Арсению этому человеку сказать нечего — тот разом стал для него безликим. Он разворачивается и быстрым шагом покидает зал совещаний. Кажется, помимо Антона, там было еще человек десять, но плевать, даже если он выставил себя посмешищем. В этот офис он больше не заявится.