Круче тебя

У Антона был чуткий сон, который он развивал благодаря проживанию в различных общежитиях. Что в Воронеже, что в Нью-Йорке нужно всегда быть начеку, особенно когда проживаешь с шутником, который запросто мог выключить твой будильник, установленный для того, чтобы не пропустить важную пару. А уж сколько раз Антон просыпался то побритый, то накрашенный, а то и вовсе измазанный зубной пастой? Так и зародился рефлекс вскакивать при малейшем звуке. Поэтому Антон открыл глаза, только заслышав знакомую мелодию телефона. Как раз хотелось отлить, поэтому он осторожно поднялся с постели и с полуоткрытыми глазами, зевая на ходу, дошел до ванной комнаты, где вчера оставил свои вещи. Вытащив из кармана брюк разрывающийся от продолжительного звонка мобильник, Антон принял вызов. Тем более что звонила Ира, а та после серьезного разговора насчет их неслужебных отношений старалась не выходить за рамки «начальник и подчиненный» и общалась с ним лишь на рабочие темы. Так что она не стала бы звонить просто так, особенно в такую рань. — Слушаю, — заспанно произнес он, закрывая дверь в комнату, чтобы ненароком не разбудить Арсения. Хотелось поскорее справить нужду и вновь лечь к нему в постель. От этой мысли губы растянулись в улыбке, которая, к слову, быстро угасла, когда Антон вслушался в речь Иры. — Это пиздец, Антон! — голосила на том проводе Ира. — Они заподозрили, что мы заранее знали об их приезде! Типа все четко, а так не бывает. Поэтому и решили сейчас выпасть на нашу голову, как снег в июне! Антон нахмурился, потому что, честно говоря, ни слова не понял из ее эмоциональной речи. — Ир, давай по факту, что произошло. — Через полчаса состоится совещание. Меня попросили сообщить о нем всем представителям каждого из подразделений! Эти американ бойс решили лично узнать об успехах каждой отрасли продаж, поэтому объявили внеплановое совещание! — в голосе Иры отчетливо слышалась паника. — В такую рань? — удивился Антон, полностью пробуждаясь ото сна. — Ну так часовой режим в Америке другой! Это для нас утро, а они в это время еще не ложатся спать, — раздражаясь, объяснила Ира. — Я сейчас обзваниваю всех. — Ир, спокойнее, — Антон придал голосу уверенности, чтобы успокоить ее. — У нас с документацией все в порядке, а о мелких недочетах можно упомянуть вскользь. Подготовь ту позапрошлую презентацию и распечатай таблицу продаж за последние три месяца. Я буду через пятнадцать минут, — заверил он, сбрасывая вызов. Включился он в работу быстро, словно и не спал минуту назад. Тут же позвонил своему заму, прося подготовить налоговые декларации. Лучше подстраховаться. У Антона было плохое предчувствие. Такие внезапные совещания не устраиваются просто так. Вчера он лично пожал руку каждому из верхушки совета и был уверен, что все прошло гладко. А сегодня ему устроили вот такой сюрприз с раннего утра. Может быть, на него написали жалобу? Иначе к чему все это? Антону тридцать, и он понимает, что молод для такой высокой должности, но он получил ее не благодаря красивым глазам. Он сперва рвал задницу на стажировке, а затем в главном офисе, и когда встал вопрос, кто возглавит российский филиал, в честной конкуренции одержал победу. Если они хотят сместить его с должности, то пусть найдут вескую причину, ведь Антон упорно поднимал продажи и подчищал хвосты за предыдущим генеральным директором. Антон отправил еще несколько сообщений своим сотрудникам, раздавая поручения, и лишь после отложил телефон в сторону. Не теряя времени, он быстро настроил воду в душе и зашел в кабинку. Он не мог позволить себе прийти в офис, будучи окутанным запахом омеги, чтобы каждый знал, как он провел ночь, — это непрофессионально и подобное не поощряется уставом. Хотя Антон был бы не прочь как можно дольше пахнуть Арсением — их смешавшийся запах мятного шоколада звучал до безумия правильно. Он кружил голову, лишний раз показывая ему, насколько сильно он увяз в Арсении. И это больше не пугает. Не после прошлой ночи, когда он взял его целиком и полностью. Хотелось пометить, но Антон сдержался — и так повязал, не спросив разрешения. В Америке за такое можно получить повестку в суд и целый багаж проблем, но Антон попросту не удержался. Он чувствовал себя голодным, которому, наконец, позволили вкусить яства — и все было мало. Хотелось вдоволь насытиться. Все испробовать. Арсений так долго его искушал, что, дорвавшись, Антон потерял над собой контроль. Потому испугался, увидев слезы в голубых глазах. Первая мысль — он напортачил. Подумал о том, что узел мог причинить боль, и возненавидел себя за то, что не удержался. Дико волнуясь, он нес всякую чепуху, лишь бы успокоить Арсения. Антон на полном серьезе сюсюкался с ним и умом понимал, что что-то не так, раз тот не вставил какую-то ехидную фразочку. А Арсений всегда был остр на язык, тем и выделялся на фоне омег, которых Антон имел честь знать. В какой-то момент он испугался, что сломал Арсения — хотел по возможности отстраниться, чтобы не давить на него своим телом, но тот не позволил. Сам прижался и робко произнес: «Обними меня». Это ли не признание в чувствах? Арсений его, и точка. Он заполучил самого строптивого омегу и до безумия счастлив. Да, Антон не романтизирует все вокруг и прекрасно понимает, что будет сложно. Его все еще терзает прошлое и он ревнив до безумия, но Антон готов работать над собой. Арсений стоит всего. Осталось лишь разобраться с работой, чтобы дышать полной грудью — спокойно и размеренно. Антон выходит из душевой кабины и наспех вытирается полотенцем для рук, после кидая его в корзину с грязным бельем. Он поднимает с пола свои измявшиеся вещи и надевает их. Благо, в офисе есть запасной костюм, который как раз и висит там для таких непредвиденных случаев. Выходит из ванной комнаты, доходит вновь до спальни и застывает на пороге, любуясь Арсением. Тот лежит на боку, подложив под голову собственную ладонь — выглядит так очаровательно невинно благодаря белым простыням, что на него хочется смотреть вечно. Антон, ступая мягко и осторожно на носках, подходит к кровати и садится на корточки, чтобы быть на одном уровне с Арсением. Не удерживается и целует его сперва в открытое плечо, затем в щеку и в уголок губ. А сердце неистово бьется в груди. — Люблю, — шепчет Антон и вновь целует в оголенное плечо. Мог ли он поверить лет пять назад, что будет наблюдать подобную картину? Да. Тогда он был чрезмерно уверен в себе и знал, что упорством и настырностью возьмет неприступную крепость. Эта вера и сподвигла его стоять под окнами дома в дождь, писать стихи или неумело петь серенады. Антону нисколько не стыдно за свое поведение. Меньше бы наивности и веры, а так… Он поднялся и взял одеяло в руки, аккуратно накрыв им Арсения, чтобы не замерз. Будить его совершенно не хотелось — тот так сладко спал, немного посапывая во сне. Очаровательно. Были бы у Антона лишние десять минут времени, он бы незамедлительно лег к нему и крепко обнял, прижимая к себе. Антон тратит время на обдумывание ситуации. Не хочется уходить, оставляя Арсения одного, но выбора у него, к сожалению, нет. У Арсения предтечное состояние, и Антон как альфа должен быть рядом с ним. Может, ему удастся провести совещание и вернуться раньше, чем тот пробудится ото сна? Солнце ведь только восходит — он может успеть. Собрание продлится максимум часа два, ибо все, что делегация хотела увидеть, она увидела еще вчера. Эти мысли успокаивают Антона. Осталось лишь предупредить Арсения о своем уходе. Писать сообщение в мессенджере не хочется — оно покажется сухим и каким-то безликим, — и тут на ум приходит идея… Антон тут же срывается в гостиную; на том же месте, где и в прошлый раз, обнаруживается блокнот с ручкой. Он как-то уже воспользовался им, настрочив список нелюбимых продуктов. Антон улыбается, думая о том, что писать в блокноте, когда Арсений спит, становится привычкой. А неплохая мысль, кстати! Это может стать их фишкой — в мире, где смартфоны занимают важную часть жизни людей, писать записки вручную, на обычной бумаге. Чувствуется в этом что-то романтическое — Арсений должен оценить. Над текстом думает долго, тратя примерно две минуты своего ограниченного времени. Ведь хочется вложить в строки свою душу и чувства, чтобы Арсений понял, как тяжело ему сейчас уходить от него. «В комнате, полной искусств, я бы смотрел на тебя — еще никогда эта фраза не звучала так актуально, но я конкретно так завис, глядя, как ты спишь. Черт, даже не представляешь, как тяжело сейчас уходить, но я вынужден появиться на работе… Очередное ЧП. Я постараюсь как можно скорее освободиться и приехать к тебе, поэтому просьба: если проснешься, то не вставай с постели — хочу еще на тебя, такого расслабленного, посмотреть. Как насчет булочек с шоколадом и кофе на завтрак? Я забегу в кондитерскую на обратном пути, а ты не скучай без меня. Хотя нет, скучай! Ведь я уже скучаю, хотя еще не ушел. Целую». Поставив точку в послании, Антон осторожно вырвал листок из блокнота. Дело остается за малым: придумать, куда бы положить записку. Нужно какое-то видное место, чтобы Арсений уж точно ее прочел. Придумав, Антон вновь, невесомо передвигаясь, зашел в спальню. Он кладет записку на пустующую подушку, на которой спал сам, и, не удержавшись, вновь целует Арсения в щеку. Это зависимость — не иначе. Тихонько выйдя из комнаты, Антон представляет улыбку на лице Арсения, которая появится, как только тот прочтет его послание. *** Ехал он в офис, нарушая скоростной режим, но его это сейчас мало волновало. Заплатит штрафы, не беда. И все же управился он не за пятнадцать минут, как обещал Ире, а за двадцать. Та ждала его на первом этаже и нервно дергалась, тут же докладывая, что делегация уже прибыла. — Соберись, — твердо произносит он, бросая на нее серьезный взгляд. Сейчас они должны показать свой профессионализм, а не поддаваться панике. — Иванов уже здесь? — Да, он помог мне распечатать все копии, — кивает Ира. Они вошли в лифт, и, пока поднимались на этаж, Антон мысленно прогонял свою речь. Он примерно знал, какие вопросы может задать делегация, и в принципе был ко всему готов. — Переводчик тоже прибыл? — спрашивает он у Иры, когда открываются двери лифта. — До Мусагалиева не смогла дозвониться, поэтому вызвала Мягкову, — оперативно сообщает Ира. — Хорошо, — кивает Антон, заходя в свой кабинет, — принеси мне рубашку и галстук, — командует он, снимая с себя пиджак. Времени остаётся мало. Раз делегация уже прибыла, то задерживать ее не стоило. Антон одевается быстро, шустро застегивая на себе пуговицы. С галстуком помогает Ира. — Принести блокатор? — интересуется она, отходя от Антона на шаг. — Нет, — хмурится он, — сегодня выходной день и раннее утро — они простят меня за такую оплошность, раз совещание внеплановое, — отвечает Антон, умалчивая об истинной причине своего выбора. Он просто-напросто хотел вернуться к Арсению и пахнуть собой, а не мебелью. Перед выходом из кабинета он выключает свой телефон и оставляет его на столе. Ведь отказ от блокаторов они принять смогут, а вечно звонящий телефон — нет. Это будет выглядеть как неуважение. К тому же зарядки на телефоне было мало, а в выключенном состоянии она сохранится чуть дольше. — Ни пуха ни пера! — ободряюще хлопает его по плечу Ира. — К черту! — улыбается он, нажимая на нужный этаж в лифте. *** — Since mid-September, demand for goods has increased, — рассказывает Антон про продажи. Презентация показывала таблицу спроса и предложения, но Антон видел, что в первую очередь оценивают именно его, а не успехи компании. К его большому сожалению, все пятеро представителей делегации являлись консервативными альфами старше пятидесяти лет. И Антон понимает, как имидж представителя влияет на бизнес, поэтому старается держаться ровно. Осанка прямая, речь сбалансированная, взгляд твердый. За месяцы своей работы в России он нигде не накосячил. Всегда принимал стратегически важные решения только в угоду их фирмы. Управлять масштабной корпорацией сложно — Антон встает рано утром, а ложится за полночь, но он никогда не станет жаловаться. — Any questions? — спрашивает он, стоя посреди зала и оглядывая всех уверенным взглядом. — Yes. I would like to know… — начинает говорить один из проверяющих, но замолкает, когда дверь в зал резко распахивается. Все устремляют взгляд на вошедшего, и Антон не исключение. Брови лезут на лоб, когда он видит озлобленное лицо своего омеги. — Арсений? — теряется Антон. Он хмурится, вглядываясь в лицо Арсения. Тот явно плакал, судя по опухшим глазам и покрасневшему кончику носа. Что-то случилось! Антон инстинктивно направляется в сторону Арсения, желая обнять, успокоить и расспросить, вот только он не успевает и слова вымолвить, как тяжелая ладонь прилетает ему в щеку. А дальше полное сумасшествие. Антон слышит Арсения, но не понимает его. О чем тот говорит? Какое на хер «отомстить»? В смысле «бросить»? А следующие слова про шлюху и вовсе вгоняют Антона в ступор. Он в жизни бы так не подумал про Арсения — про его гордую птичку. Тот отворачивается и чуть ли не выбегает из зала. А у Антона сердце в груди сжалось, как только он увидел слезы в его прекрасных голубых глазах. И это он причастен ко всему? — Please, excuse me, — говорит Антон и выбегает вслед за Арсением. — Антон! — кричит Ира, но он уже принял решение. И плевать уже на все. На совещание, на делегацию и на свою карьеру — главное остановить Арсения и объясниться. Глупый, неужели не увидел записку? Антону страшно представить, что Арсений успел пережить за это утро, проснувшись и не обнаружив его рядом. Он же сейчас такой чувствительный. Благо далеко уйти не успел. Антон настигает его прямо в коридоре. — Отпусти меня, сволочь! — кричит Арсений, пытаясь вырваться из его хватки. А Антон, напротив, прижимает его к себе лишь сильнее. — Арс, солнце мое, я не бросал тебя, слышишь? Да ни за что на свете я в трезвом уме не лишусь тебя, зная, с каким трудом заполучил! Понимаешь? Я идиот, Арс, и ты имеешь право злиться, но позволь объясниться! Я оставил записку. Ты не читал ее? Я хотел как можно скорее завершить дела и вернуться к тебе. Ну, что ж ты проснулся-то так рано? С каждым новым словом Антон чувствует, как Арс обмякает в его объятиях и больше не пытается выбраться. Так, уже лучше, а то он успел чуть ли не поседеть от страха, когда Арсений его ударил. И довольно-таки сильно приложил — щека горит до сих пор, — но Антон не заостряет на этом внимание. Куда больше его волнует делегация. В данный момент все они вышли из зала и наблюдают за сценой из коридора. Антон поворачивает Арсения так, чтобы тот не видел посторонних взглядов и не смущался — волновать его еще сильнее не хотелось. — Правда? — большие голубые глаза смотрят на него с надеждой. Арсений сейчас такой хрупкий в его руках, как фарфоровая ваза, — одно неверное слово, и разобьется. Поэтому Антон кивает, стараясь выглядеть как можно увереннее. — Я понял, что люблю тебя. Когда я проснулся, а тебя рядом не оказалось, мне стало так плохо… Антон сглатывает ком в горле и расплывается в довольной улыбке. Неужели он дождался этих заветных слов от Арсения? Он наклоняется, оставляя мягкий поцелуй на кончике носа. — Я здесь, и я никуда не уйду от тебя, — заверяет он, стараясь придать голосу максимальную уверенность и твердость. Антон касается рукой мокрых щек Арсения, осторожно вытирая слезы. В душе он ликует. Ему нравится проявлять заботу, быть сильным самцом, Альфой с большой буквы, но с Арсением в этом плане сложно. У него на все есть свое мнение, у него богатый жизненный опыт, и помощи он лишний раз не попросит. По крайней мере, его. Матвиенко он, блять, звонит в первую очередь! А хочется быть единственным альфой в его жизни. Чтобы вот так вот обнять, закрывая от чужих взглядов, и утешать. Хочется, чтобы Арсений во всем на него полагался. Антону нравится его независимая сторона характера — будем честны, он тащится от его стервозности, — но, как оказалось, уязвленный, нежный и ласковый Арсений Антону тоже по нраву. Даже очень. «Ощущать себя нужным» — то еще сладкое чувство. Увы, зная Арсения, продлится оно недолго. Максимум до окончания течки. — Выходит, я зря себя накрутил? И я ударил тебя! — спохватывается Арсений, в ужасе глядя на него. Он тут же прикладывает ладонь к покраснению на щеке Антона, словно желая забрать его боль. — Все в порядке, — улыбается Антон, — совсем не больно — больше унизительно, так как ты ударил меня при всех. В том числе и при проверяющей делегации. — Антон, прости! Прости, пожалуйста, я сам не свой с утра! Тебя могут уволить? Антон спиной чувствует любопытные пары глаз. Черт бы побрал эту проверку! Все так не вовремя! А эти американцы еще были такими мерзкими и чопорными. — Скорее всего, уже уволили, — озвучивает он свои мысли. Навряд ли делегация закроет глаза на подобное поведение. Думать об этом и прогнозировать свои дальнейшие действия не хотелось. Будет плыть по течению и решать все по обстоятельствам. — И что ты будешь делать? — голос Арсения еле заметно дрожит. Сам он выглядит так, будто бы готов сейчас же упасть к ногам Антона и просить прощения. Поэтому хотелось его приободрить, и Антон не знал способа лучше, чем глупо пошутить. Вот он и ляпнул первое, что пришло в голову. — Устроюсь консультантом к тебе в магазин, — улыбается Антон, вот только Арсений его юмор не оценивает. — Это все из-за меня! Я все испортил!.. — вместо того, чтобы приободриться, Арсений уходит в себя и вновь начинает рыдать. Антон пытается его успокоить, говоря, что он просто неудачно пошутил, но Арсений словно его больше не слышит. Это приступ истерики, и Антон совсем не в курсе, как с подобным бороться. Он знает, что омеги в предтечный период могут впадать в истерики, но прежде не сталкивался с таким лично. К своим тридцати годам он не имел серьезных отношений. До встречи с Арсением и вовсе не влюблялся. Он прижимает Арсения к груди, а тот бурчит себе что-то под нос — Антон понимает только «прости». Его надо бы увести из коридора, желательно — обратно домой, в привычную обстановку. Уложить в кровать, напоить чаем… Антон знает о чувствительной нервной системе омег, поэтому нужно как можно скорее нормализовать состояние Арсения, дабы избежать страшных последствий. На помощь неожиданно приходит Ира. Та появляется рядом, держа в одной руке стакан с водой, а в другой — какие-то таблетки. — Это мои успокоительные, — отвечает она на немой вопрос Антона. — Спасибо, Ир, — кивает Антон, принимая из ее рук стакан с водой. — Арс, милый, вот, тебе нужно это выпить. Антон подносит стакан к губам Арсения и осторожно поит его, не спеша. Взгляд расплывчатый — тот дрожит всем телом и рыдать не перестает, но послушно выпивает таблетку. — Молодец, мой хороший, — ласково щебечет Антон, вновь прижимая Арсения к своей груди, нежно поглаживая его спину. Ира рядом прокашливается, привлекая к себе внимание, и как только Антон на нее смотрит, говорит: — Я также объяснила делегации поступок Арса как проявление предтечного состояния. А учитывая его усиливший аромат и эту сцену, свидетелями которой они стали, то все согласились, что нужно дать тебе еще один шанс. Собрание отложили на два часа. Антон облегченно выдыхает. — Боже, — радостно расплывается он в улыбке, — я выпишу тебе премию, — говорит он, протягивая стакан обратно Ире. Он ведь на самом деле почти смирился со своим увольнением! Раз одна проблема решена, то нужно полностью сосредоточиться на другой. — Ир, вызови такси и позвони Диме, вкратце объясни ситуацию и скажи, чтобы он со своим волшебным чемоданчиком ехал по адресу, который я скину в сообщении. И да, принеси мой телефон — он на столе в кабинете. — Поняла, — кивает Ира и, не теряя времени, бежит выполнять поручения. *** То ли успокоительное слишком сильное, то ли состояние Арсения ухудшилось, но в такси тот просто повалился на Антона, никак не реагируя на посторонние раздражители. До второго этажа Антону и вовсе пришлось нести его на руках. Благо Дима уже ожидал его у подъезда. Тот был не один, а с Катей, которая любезно помогла достать ключи из внутреннего кармана Арсения. Антон аккуратно укладывает Арсения на кровать. Дима сразу же прощупывает его пульс и проверяет реакцию зрачков. Затем озлобленно хватает Антона за руку и ведет его в гостиную. Катя же остается с Арсением. — Ты что, блять, с ним сделал? — начинает кричать Дима. — У него первая степень эмоционального истощения! — Не ори, я сам на панике, — Антон вздыхает, взволнованно бросая взгляд на спальню, дверь которой специально оставил открытой. — Просто помоги, пожалуйста. Не хочу его в больницу отвозить — не знаю, как на подобное может отреагировать сам Арс. — Шаст, я хирург, а не невропатолог, — ворчит Дима. — Пожалуйста, — вновь повторяет Антон, пристально глядя на друга. С Димой они познакомились, еще когда Антон жил в Воронеже, и надежнее друга ему не сыскать. Тот мог поворчать, отчитать как шкодливого подростка, но всегда помогал, в какую бы передрягу Антон ни влез, будь то драка у подъезда или отчисление из университета. Антон даже в Москву перебрался вслед за Димой — тот был для него авторитетом. Не имея отца, Антон зачастую прислушивался к словам старшего альфы, во многом копируя его мышление. Дима всегда знал, как стоит правильно поступить. Лишь единожды он ослушался его, когда по уши влюбился в Арсения, но это уже другая история… — Я не могу ничего вколоть ему, пока не узнаю, есть ли у него аллергические реакции на препараты, — уже более спокойно сообщает Дима, выжидающе глядя на Антона. — Я не знаю, — с сожалением произносит он. Как-то у них не заходил разговор про такое… Зато Антон знал, кто точно мог владеть подобной информацией. Нехотя он достал из кармана мобильник и нашел в списке контактов «Матвиенко», предчувствуя, что разговор будет тяжелым. Не то чтобы они не ладили… Антон на деле из всех альф, что были в окружении Арсения, мог доверять только Сереже. Тот ему только друг, и убедился Антон в этом еще лет пять назад, когда вместе с ними проводил время. И все же внутреннюю конкуренцию никто не отменял. Это уже что-то первобытное: хочется превзойти своего оппонента во всем, даже если это лишено логики. — Ебать, у тебя, оказывается, телефон есть! — язвит Сережа, как только принимает вызов. Что ж, по делу… Антон видел у себя несколько пропущенных как от Арсения, так и от Сережи. — Ты, блять, что устроил? — Давай я потом все объясню, — сразу переходит к делу Антон. — Сейчас лучше скажи, есть ли у Арса аллергические реакции на препараты? — Что с ним? Где Арс? — резко меняет тон голоса Сережа, звуча крайне взволнованно. — Он у себя дома, в безопасности. Хочешь, езжай сюда, но для начала ответь, блять, на вопрос! — раздражается Антон. Он бесится с того, что его считают плохим альфой, способным навредить своему омеге. Да, он недоглядел, но ведь неосознанно! — Нет у него никакой аллергии, но в прошлом у него была зависимость от антидепрессантов, он проходил лечение в клинике. С тех пор редко принимает сильнодействующие седативные, — рассказывает Сережа. Антон передает все слово в слово Диме и благодарит Сережу. Тот сообщает, что через пять минут доедет, и на этом вызов завершается. Дальше Антон наблюдает за действиями Димы. Тот раскрывает свой чемодан с различными препаратами, в которых Антон не разбирается, и достает шприц. — Я вколю ему три кубика броменвала, разбавленного водой. Это подействует на него как снотворное, и он погрузится в спокойный сон. Антон кивает, давая свое разрешение на действия. Катя подходит к нему и ободряюще приобнимает, за что он ей искренне благодарен.

***

Антон сидит на краю кровати рядом с Арсением и прислушивается к его мерному дыханию, когда в дом врывается Сережа, тут же требуя объяснений. Настроен он крайне негативно и высказывает много нелестных слов в адрес Антона. Тот понимает свой косяк, поэтому просто молча стоит. — Он моя семья, ясно? И если ты не можешь о нем позаботиться должным образом, то лучше пиздуй на хуй, усек? — грозно говорит ему Сережа. — Я тебя понял, — сжав зубы, цедит Антон. Сам он кипит от гнева, но старается держаться. — Но Арс мне дорог не меньше, чем тебе. Тот еще долго всматривается ему в лицо, пытаясь понять, насколько правдивы его слова, и в итоге просто кивает. — Вы закончили? Сейчас точно не время для разборок, — вмешивается Дима. — Навряд ли Арс оценит, что вы двое разругаетесь, — спорить с этим не стал никто. — Антон, что дальше? — Мне надо на работу возвращаться. Там проверка из Америки, это займет час времени. Но я все равно не хочу оставлять Арса одного. — Я побуду с ним, — не думая, сообщает Сережа. — Точно нет, — возражает Дима, привлекая к себе три пары глаз. — Из-за полученного стресса у него сбился цикл, и если судить по повышенной температуре тела, то проснется он уже во время течки. Антон хмурится. Ясное дело, он не оставит своего течного омегу под присмотром альфы, каким бы крепким другом тот ему ни был. Но и попросить отсрочку на работе не выйдет — Ира уже завалила его сообщениями. Ему нужно вернуться в офис и завершить собрание, если он не хочет быть уволенным. — Я останусь с ним, — неожиданно предлагает Катя свою кандидатуру. — Мне несложно, правда. А Дима заберет Савину из школы. На том и решили. Антон безумно рад тому, что у него есть друзья, на которых можно положиться. — Тош, не переживай, все с Арсением будет хорошо, — мягко улыбается ему Катя. — Если что, я позвоню тебе. По совету Димы Антон снимает с себя рубашку с пиджаком и кладет вещи рядом с Арсением, чтобы запах мяты обволакивал его и дарил спокойствие. Сам он надевает однотонную черную футболку, которую Сережа нашел в гардеробной. Дима дает еще какие-то указания Кате, а после они втроем выходят, оставляя двух омег наедине. *** Собрание проходит сумбурно. Антон отвечает на вопросы автоматически, ведь мыслями он сейчас возле Арсения. Его состояние не остается без внимания, и один из представителей делегации решает сжалиться над ним, объявляя об окончании совещания. Он же и подходит к Антону, протягивая ему ладонь для рукопожатия. Кажется, Антон прошел проверку. Он сообщает Ире, что будет отсутствовать три дня, и та понимающе кивает. Следующие полчаса Антон раскидывает план на неделю, собрав всех на планерку. Делегация еще пару деньков погостит в столице, и во время отсутствия Антона никакого «чп» возникнуть не должно. Он раздает поручения своим сотрудникам и со спокойной душой покидает офис, мчась на всех парах к Арсению. К счастью, тот еще спит, когда Антон добирается до квартиры. Он благодарит Катю и вызывает для нее такси. Когда она уходит, Антон без стеснения забирается на кровать. Ложится напротив Арсения, смотря на его умиротворенное лицо, и самому на душе становится спокойнее, хотя в груди разгорается пожар — и все из-за насыщенного запаха шоколада. Арсений учащенно дышит и горячий на ощупь, а значит, прогнозы Димы сбылись и течка началась чуть раньше положенного срока. Антон старается дышать через раз, а лучше ему и вовсе выйти из спальни, пока дел не наворотил. Член стоит крепко, так что ему даже приходится снять ремень с брюк и расстегнуть ширинку, чтобы не было такого сильного давления. Арсений такой красивый. Антон чувствует себя настоящим извращенцем, просто наблюдая за ним. Хотелось большего: дотронуться, обнять, зацеловать всего, — но он себе не разрешает. Только с позволения Арсения. Антону было важно, чтобы тот его не просто хотел, а желал. — Антон, — сонно зовет Арсений, открывая глаза. Антон тут же встрепенулся, отгоняя от себя пошлые мысли. Сейчас важнее всего самочувствие Арсения. — Я здесь, милый, — тут же отзывается Антон, склоняясь над его лицом. — Как ты себя чувствуешь? Что-то хочешь? — Воды, — Арсений полностью разлепляет веки и медленно поднимается, садясь на постели. Он тут же кривится, ощущая неприятную влажность между ног, а затем смущенно смотрит на Антона. Черт возьми, этот взгляд превращает его в лужицу. Он нежно улыбается ему и идет за водой, на ходу поправляя брюки. Антон жуть как волнуется, но старается не показывать это Арсению. Он однажды проводил течку с омегой и знает, как себя стоит вести. Омега в этот период очень сильно зависима от альфы и жаждет его внимания. Уж тут-то Арсений мог не беспокоиться — Антон о нем как следует позаботится. Он возвращается в спальню, держа в руках стакан с водой. Арсений мягко ему улыбается. Он осушает стакан и лишь потом находит в себе силы для следующего разговора. — Твоя работа… — начинает Арсений, но Антон его перебивает: — Не беспокойся об этом, — спокойно говорит он, кладя свою руку на бедро Арсения, мягко поглаживая, — я обо всем позаботился. Как ты себя чувствуешь? — Я ненавижу, когда мой внутренний омега берет надо мной контроль… Я так сильно испугался сегодня… Антон улыбается, чувствуя теплоту в своем сердце. Боже, он безбожно влюблен, и ему хочется кричать на всю улицу о том, что это взаимно. Вместо ответа Антон просто наклоняется к Арсению и, видя в глазах напротив немое согласие, нежно касается его губ в поцелуе. Ему требуются колоссальные усилия, чтобы не наброситься на Арсения прямо сейчас. Как же тот сногсшибательно пахнет. А альфа внутри ликует: это его омега.