Что нас не убивает - то попытается снова

В обычное время в голове Дилана царил хаос множества самых разных идей и тем, что хорошо помогало ему импровизировать во время сеансов в радиорубке. Но сейчас все эти голоса, фоновый шум скачущих мыслей, незаметно испарились, оставив парню только воспоминание прошлого лета, которое становилось все ярче с каждым мгновением. А именно: дурацкая игра возле костра, во время дурацкой вечеринки, на которой настоял сам Дилан. И тот момент, когда Райан выбрал его, а не Кейтлин. Казалось бы, последующие события, оглушающая боль от потерянной руки, кровавые ошметки плоти и злобно дышащие зубастые твари должны были перекрыть впечатление от несерьезного поцелуя – как целуются школьники, вращая бутылочку. Но этого не произошло. Несерьезный флирт двух коллег, несерьезный поцелуй в игре, год молчания – тогда почему сейчас, когда они встретились вновь, тишина неожиданно стала казаться такой интимной? Дилан даже не знал, нравится ли он Райану, или тот оставил все это позади, вместе с болью от потери Криса Хэккета и ужасом от кровавой ночи. Черт, да он не знал, нравился ли он Райану даже те два месяца, или он поддерживал неловкий флирт просто… в качестве снисходительной жалости. Но если он не сделает этот шаг сейчас – будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь (которая, впрочем, грозила оборваться в лесу затопленного карьера прямо завтра, если призрак окажется правдой, а не игрой сознания). И даже пугающие всполохи золотого в темных зрачках не могли его остановить. Разве это все вообще имело значение, когда Райан смотрит на него в ожидании ответа, а вокруг царит уютная тишина. И пространство между парнями заполнено почти осязаемыми искрами напряжения, от которых по телу бегут мурашки, а в голове быстро пустеет. - Действие, - сказал Дилан, едва слыша собственный голос. По правилам, Райан должен был дать ему задачу, которую он выполнит. Какую-то идиотскую – иначе для чего вообще была эта игра? Что-то вроде «пробежать голым вокруг дома» или "отправить дикпик декану". Но Райану плевать было на правило, потому что он действовал сам. И едва ли Дилан имел хоть одно возражение на этот счет. Когда он выбирал, он уже знал, чем все закончится. Прямо как в тот раз, у костра. Когда огненные отсветы мягко подсвечивали смуглую кожу Райана, наполняли золотом его темные волосы и отражались в зрачках. Когда Дилан приблизился, и Райан ухмыльнулся ему, слегка дерзко и подначивающе, а позади на своем месте улюлюкала довольная Эмма. Сейчас было иначе. Без лишних глаз. Без лишних свидетелей. Без показной бравады. Только они вдвоем, только искристая тишина, лунный свет на мотельных простынях и все то, что им удалось пережить, что наложило отпечаток на их жизни, незаживающие шрамы, способные либо создать прочную связь между людьми, либо окончательно развести их в противоположные стороны. Райан протянул руку, и Дилан ощутил горячие пальцы, невесомо скользнувшие по щеке, и пахнущие йодом и кровью грубые бинты ладони. Темные глаза с мечущимися, вихристыми золотыми искрами – как будто в чернила насыпали мерцающий пигмент – оказались близко, чужое дыхание обожгло губы. Сердцебиение на мгновение замерло, а затем пустилось вскачь, когда Дилан зажмурился, и сам подался вперед, падая в какофонию собственных ощущений. Поцелуй, медленный и лениво-осторожный, мягкое привыкание друг к другу, пока мысли растворялись в голове, и все чувства сосредоточились на прикосновении рук и языков. Это уже была далеко не игра. Дилан слышал дыхание Райана, чувствовал его вкус – сладость колы и пряность крекеров, его запах – кровь и пыль, салон машины, нагретой солнцем, горький дым костра, и терялся в нем, позволяя его рукам вплетаться в волосы, скользить по затылку и шее, запуская волну мурашек вдоль позвоночника. Его сердце стучало так же быстро, как и пульс самого Дилана, почти в том же ритме. Плотный воздух огнем касался кожи. В какой-то неуловимый момент мир перевернулся, и Дилан упал на спину, на простыню, источающую аромат дешевого кондиционера. Райан оказался сверху, и его словно бы совершенно не волновали больше раны и бинты, которые только этим утром мешали нормально двигаться. Он нагнулся, и поцелуи стали острее, жестче, сбиваясь с медленного, упоенного ритма. Не то чтобы Дилан возражал против этого – разум все равно пребывал в полнейшем шоке и облаке эйфории, сжимающей желудок затаенным недоверчивым восторгом. Но события словно ускорились, набирали обороты куда быстрее, чем Дилан успевал уловить. Что-то изменилось. Дилан поднял руку, чтобы упереться ею в грудь Райана и отстранить его. Перевести дыхание. Привести в порядок скачущие мысли и усмирить пульс. Ему необходима была передышка, пока это все не переросло в нечто большее. Пока в голове оставалась хоть какая-то ясность. Хотя отрываться от настойчивых губ казалось кощунственным. - Райан, - шепот тонул в прерывистом дыхании, сквозь поцелуи, - эй, Райан… дай мне… А затем он ощутил укус. И боль, пронзившую нижнюю губу. Дилан с силой оттолкнул парня и прижал к ноющему месту ладонь, чувствуя солоноватый привкус крови во рту. Глаза Райана полыхали золотом, отчетливо видимые даже в сумраке комнаты, что выглядело жутко – будто они отражали рассеянный свет, как кошачьи во время вспышки фотоаппарата. Он облизнулся – в этом жесте было столько развязной пошлости, что Дилан ощутил, как на смену его собственному возбуждению и желанию ласки приходят цепенеющий страх и ледяной холод внизу живота. Это был не тот Райан, которого знал Дилан. Это был Райан из его сна, полузверь, одержимый силами призрака старой цыганки. В точности как Ник, зараженный укусом оборотня, прошлым летом, когда Эби спихнула его в бассейн. Здесь не было бассейна, и не было вообще никого кроме двух парней, а в золоте глаз одного из них плескалось агрессивное вожделение. А у Дилана не было ничего, чтобы противостоять ему – кроме своей биомеханической руки. И его собственного… голоса. Дилан отнял ладонь от губы и увидел алое на пальцах. Вид крови, ее запах – и, очевидно, вкус – заставили расплавленное золото в глазах Райана сверкать и переливаться, словно именно в нем было проклятье, словно эти янтарные искры сейчас разливались по крови парня, а не черная зараза оборотней. Это действительно было похоже на то, что происходило в прошлом году, но не совсем. Райана никто не кусал, он не выглядел болезненно, темные вены не вздувались под кожей, насыщенные ядом. Золото пока захватывало только разум. Райан нагнулся, желающий продолжить, и Дилан чувствовал жар его темной кожи. Все, что он смог сделать – выставить свою механическую руку, сжатую в кулак, как препятствие между ними. Райан уперся ладонями по обе стороны от плеч парня и внимательно взглянул на свою жертву. Вдохнул запах. Ухмыльнулся. - Разве ты не этого хотел, когда бегал за мной два долгих месяца? – спросил он глухо, и даже голос словно изменил тембр. Дилану казалось, что в каждой ноте этой фразы сверкают золотые искры. - Я хотел получить доктора Джекила, а не мистера Хайда, - выдавил Дилан, чуть отползая назад с помощью локтей. Райан фыркнул, усмешка вышла злой. Во сне Дилана он обнажил кинжалообразные когти и разодрал ему грудную клетку, заполнив воздух кровяной взвесью. - Это один и тот же человек, Дилан, - сказало существо, что притворялось Райаном, и чуть нагнулось, надавив грудью на сжатый углепластиковый кулак. Дилан ощутил давление в капсуле, отозвавшееся в его запястье и скользнувшее вниз по мышцам руки. - Может, мне просто надоело притворяться. Может, ты должен радоваться, что я вообще обратил на тебя внимание, жалкий калека. И почему ты удивляешься, что я ушел с Лорой? Она сильная, смелая и горячая, в отличие от тебя. Тупые шутки – вот все, что в тебе есть. Возможно, мы с ней неплохо успели развлечься, пока искали белого волка. Ты бы слышал, как она стонала. Плотным, горячим воздухом можно было задохнуться. Или это было последствие слов, каждое из которых ножом резало по сердцу сильнее и больнее любых когтей. Дилан уставился на собеседника, боясь моргнуть, словно перед ним был опасный хищник. В голове осталась только одна мысль: «Что бы он ни сказал – это не Райан». Ему нужно было помнить об этом каждую минуту, но как же это было сложно, когда это существо вытаскивало наружу все его тревоги и уязвимости, облекая их в жгучие фразы. Хотелось закрыть уши и сжаться в комок. Это походило на очередной кошмар, вот только Дилан не спал. Можно было закричать, чтобы услышали девушки за стеной. Или, можно было попытаться воззвать к рассудку друга. Болтать Дилан умел. Пожалуй, это было единственное, что он делал действительно хорошо. - Райан? Эй, приятель, этого монолога на Оскар не хватит, – произнес Дилан, голос плохо его слушался. – Тот Райан, которого я знаю, придумал бы что-то поинтереснее. Зверь, нависающий над ним, на мгновение замер, моргнул – золотые глаза потухли, замерцали, как будто электричество в его голове работало с перебоями – а затем он тряхнул головой и вновь взглянул на Дилана полыхающим желтым, только теперь казался еще злее, чем был до этого. Что бы ни происходило в его разуме, настоящий Райан пытался бороться с этим. До того, как они приехали в мотель, судя по всему, у него выходило неплохо. Что изменилось сейчас? Поцелуй стал триггером? - Я – единственный Райан, которого ты знаешь, - рыкнуло существо, полыхнув золотом глаз, - хотя, могу познакомить тебя с еще одним. С тем, что у меня в штанах. - Боги, я что, попал на отвратительные курсы по пикапу среди девственников? – выдавил Дилан со слегка истерическим смешком. – Нам придется отложить это знакомство, я не прихватил с собой микроскоп. Райан зарычал, как дикое животное – человек не мог издавать таких звуков. Золотые сполохи словно заполонили все его сознание. Он сморщил нос, как это делают собаки, в оскале – потянулся к лицу Дилана, и у того промелькнула паническая мысль, что он собирается сейчас вцепиться зубами в его горло и разодрать его ко всем чертям, а Дилан даже понятия не имел, способен ли один человек разорвать шею другому. Но смиренно ждать проверки этой гипотезы он не собирался. Дилан резко ударил сжатой в кулак механической рукой под дых Райану, второй рукой вцепляясь в его плечо и одновременно разворачиваясь. Кейтлин говорила, что видела золотые искры и в его глазах – и возможно, они сияли прямо сейчас, наполняя мышцы паранормальной силой. Или это играли паника и адреналин. Но суть была одной – ему удалось выбить воздух из легких противника и одним движением, тяжелым и точным, сбросить его с кровати. Райан рухнул на пол и затих. Готовясь к возможной атаке, Дилан сжался в упругий комок, в ожидании, что из тьмы с пола вместо поверженного парня поднимется та самая бесшерстная, сгорбленная тощая тварь с пастью, полной зубов как у глубоководных рыб, которая явилась ему во сне под каркающий хохот цыганки. Грудь тяжело вздымалась, укушенная губа саднила, и хаосе мыслей промелькнула нелепая о том, что у Дилана еще не было более катастрофических поцелуев. Да, даже в тот раз, когда ему было тринадцать, и на Хэллоуин компания его местных знакомых подростков напилась впервые и решила поиграть в «семь минут на небесах», и Тиффани, которая была Красной Шапочкой, стошнило сразу после поцелуя прямо на золотистый комбинезон Дилана, изображающий С-3РО. От матери влетело, но едва ли это могло сравниться с возможностью смерти от когтей настоящего монстра. Уже второй поцелуй с Райаном, и второй, который заканчивался кошмаром. Что будет после третьего? Апокалипсис? За кроватью ничего не происходило, и Дилан выпрямился и сел, осторожно заглядывая за край. Райан лежал на полу, закрыв глаза рукой, как будто пытался прийти в себя и осознать, что именно только что произошло. Услыхав движение, он слегка раздвинул пальцы – и Дилан получил возможность увидеть его зрачки, темные, какими они и должны были быть. Когда парень задавал свой вопрос из детской игры – он был собой или нечто уже захватило его разум? - Прости, - глухо сказал Райан, - прости, Дилан. Все, что я сказал, это… - Да, стендапер из тебя вышел бы отвратительный, тебе повезло, что я не прихватил с собой яйца. По крайней мере те, которые можно кидать, - вяло пошутил Дилан, и собеседник застонал, вновь закрываясь от него ладонями. За поцелуй он тоже просил прощения? Дилан отчетливо ощутил, что задыхается. Стены словно навалились на него и давили всем весом. Нужно было срочно выйти, покинуть этот плотный сумрак, привести в порядок мысли. - Я схожу за… колой, - сказал Дилан, сползая с кровати. Райан никак не среагировал, и парень покинул номер, только в конце лестницы со второго этажа осознав, что в его рюкзаке, как и в сумке его соседа, все еще оставались банки газировки, которые днем купила Кейтлин. Райан, скорее всего, тоже помнил о них, и догадаться о причинах побега Дилана для него не составило бы никакого труда. Может, стоило остаться? Сказать ему, что все это не его вина, что это старуха каким-то образом залезла в голову и заставила язык поворачиваться против воли. Прогрохотав кедами по железным ступеням, Дилан прошелся по двору, пока не нашел большой алый автомат со скудным выбором классических американских напитков. Асфальт заливал лунный свет, и электрические фонарные всплески лужами рассеялись у офиса владельца, на пустынной парковке и возле парочки номеров. Ночные мотыльки и мошкара звучно трещали на голубых лампах от насекомых. Неясный голос радио пропал, зато стало лучше слышно лес – он обступал мотель со всех сторон, и темные силуэты деревьев высились на фоне мерцающего звездами неба. Здесь было спокойно, и дышать словно бы полегче. Дилан оглядел ряды алых и синих банок со вкусами разной степени сладости за пружинами, выбрал одну из них, и только тогда понял, что не взял с собой ни цента. Сегодня просто явно был не его день. Ругнувшись сквозь зубы, парень подавил в себе желание пнуть по автомату, иначе – учитывая его явное везение – он точно сломал бы ногу. Возвращаться в номер пока все равно не хотелось, пока в мыслях царил сплошной сумбур, поэтому Дилан огляделся – и увидел приоткрытую калитку в заборе из сетки, которая вела к площадке с бассейном. Дверь открылась с трудом, чуть ржавые пружины неохотно поддались. На ней висела картонка с надписью «купание запрещено», но Дилан не собирался купаться, поэтому с чистой совестью ее проигнорировал. Если бы запрещено было даже приближаться к этой территории – придумали бы защиту получше, чем плохо смазанная дверь. Но он все равно оглянулся в сторону офиса – на всякий случай, чтобы увидеть, не бежит ли кто в его сторону с криками. Никого не было, поэтому парень с полным правом направился к борту бассейна. Его плитка была выкрашена в небесно-голубой. В шелковой, мерцающей лунными бликами, неподвижной воде плавали листья, но она была чистой и прозрачной. И пахла чистящими средствами. Обычно Дилан не особо любил общественные бассейны, но сейчас ему не было дела до того, сколько чужих тел побывало в этой воде, и сколько детей успело в нее справить нужду. Судя по огромному ажиотажу на пустынной парковке и одухотворенно-скучающему лицу владельца, народу здесь вообще почти не было, так что можно было предположить, что этот водоем был девственно чист, насколько он может быть чистым в мотеле на задворках цивилизации. Стянув кеды и носки, Дилан закатал джинсы до середины голени и уселся на бортик бассейна, наскоро смахнув с него пыль. И погрузил ступни в плотную, прохладную воду. На дне неспешно двигалась тень от листьев и лесного мусора – шишки и бурые иглы, вихрами кружащиеся на поверхности при легком дуновении ленивого ветра. Дилан поболтал ногами в прозрачном шелке, глубоко вдохнул свежий воздух с примесью хлористых паров – в чем нельзя было упрекнуть Хэккетс Куори, так это в отсутствии чистой, полезной для детей атмосферы (если, конечно, их не убивают оборотни на территории лагеря – это вряд ли можно было считать полезным). Сердце наконец-то успокоилось. А перед глазами вновь возникло лицо Райана, который в тишине произносил: «Правда или действие?» И его золотые, жуткие глаза. Что, если Дилан взял главный приз на ярмарке по самообману? Что, если тварь в голове Райана заставила его сделать этот шаг, а вовсе не его собственная свободная воля? После года слежки за жизнью парня через подкаст, эта неожиданная, долгожданная встреча вновь перевернула жизнь Дилана с ног на голову, и он понял, что Райан ему действительно нравится. Все еще. И не переставал нравиться с тех самых пор, как он заметил его, когда вожатые только знакомились друг с другом перед началом смены – пока дети не заполонили все вокруг. И, черт, в какой-то момент он даже успел подумать, что у него был шанс на взаимность. Правда, потом все рухнуло, как каминная труба в главном коттедже лагеря. А теперь? Что он мог сделать, лишенный руки – увечье, с которым он сам еще до конца не примирился? И все то, что Райан наговорил – было следствием золотого яда в жилах, или же в этом была часть правды? Он действительно не виделся с Лорой или соврал, чтобы… Чтобы что? Дилан поднял биомеханический протез, сжал и разжал пальцы, разглядывая черный пластик, покрытый сеткой легких царапин и одной уродливой и глубокой раной, оставленной ножом Ника. Изящный, красивый, словно сошедший прямиком из фантастического кино – но все же, под ним прятался обрубок настоящей руки, со шрамом на месте запястья и белеющими, выступающими под кожей суставами. Кстати, это ведь Райан отпилил ему руку. Ну просто, к слову. А ведь Лора смогла отрастить себе второй глаз. Если бы Дилан остался оборотнем – у него не было бы таких проблем, как сейчас. Не пришлось бы учиться заново завязывать шнурки, печатать, делать еще сотню таких повседневных дел, которые стали гораздо сложнее. Не пришлось бы краснеть из-за того, что машинально попытался схватить протянутый стакан левой рукой. Не пришлось бы ощущать фантомные пальцы, сжатые в кулак. Кто знает, вдруг Райан сделал это специально. Вдруг они с Лорой всласть посмеялись над произошедшим, когда лапали друг друга в подвале дома Хэккетов. Вдруг Райан смеялся над Диланом вообще все это время, с начала их знакомства? Не над его шутками, а над ним самим. Глядите-ка, жалкий неудачник влюбился в загадочного красавчика. Нацелился на более сладкий кусок, который оказался бы ему не по зубам. Что если они все – даже Кейтлин – просто жалели Дилана, взяли его в свой круг, чтобы потом перемывать ему косточки за спиной? Дилан стиснул зубы, ощущая подступающую к горлу ярость, которая волнами расходилась по телу, насыщая вены жаром. Золотые вспышки перед глазами заливали мир пеленой. Будь сейчас Райан здесь, он бы показал ему, что он может. Что значит смеяться над ним. Нельзя оставлять это безнаказанным. Райан, с его безупречной смуглой кожей, глубокими глазами и запахом костра. Глубокий, томный, сладкий аромат тела. Кровь, запекшаяся под бинтами, горькая и густая, словно многолетнее вино, сводящая с ума. - Дилан! – голос разнесся по пустынной парковке, отскакивая от стен. Руку кольнуло болью, и Дилан встряхнулся. Золотая пелена спала с глаз. Райан искал его – парень слышал его шаги, идущие к автомату с напитками. В бассейне промелькнули тени. Не листьев – они двигались слишком быстро, слишком неестественно, словно чернильные пятна, отражения чьих-то распущенных волос, извивающиеся и змеящиеся в толще воды. Холод словно сковал ступни, вокруг которых расплескался прозрачно-голубой шелк, насыщенный лунным светом. Голос Райана прозвучал вновь, но Дилан был слишком занят скользящей тьмой, чтобы ему ответить. Ярко-желтые глаза вспыхнули в чернильной мгле. И бледные, мертвенные руки, покрытые струпьями ожогов, потянулись к ногам парня. В нос ударил запах обгорелой плоти, и тонкие пальцы, шишковатые и скрюченные, с расползающейся кожей, вцепились в щиколотки парня, болью пронзая их до самых костей. Оскаленная улыбка старухи возникла в толще воды, и Дилан даже не успел вскрикнуть, когда она дернула его вниз, утаскивая за собой на самое дно бассейна, в шевелящуюся, живую тьму. Вода накрыла Дилана с головой, с громким всплеском – словно кто-то прыгнул в озеро «бомбочкой» - над ним сомкнулась поверхность, бросая в стороны сотню лунных, хлористых брызг. Дилан забил руками, взбалтывая плоть водоема, пузыри взметнулись вокруг, рвались из его рта, раскрытого в панике. Стряхнуть с ног чужие, жгущие кожу пальцы, было словно бы невозможно. Старуха вцепилась в жертву и не желала ее отпускать, тащила глубже и глубже – как будто бассейн был бездонным, а в самом низу разверзлась Марианская впадина, полная желтых глаз и жадных ртов. Вода хлынула в горло, в нос, заставляя парня давиться мерзкой, густой жидкостью. Металлический привкус оседал на небе, легкие сжимались, и кислород кончался стремительно быстро. Каркающий смех цыганки эхом звучал в голове. Сквозь ускользающую поверхность Дилан видел яркий диск луны, взволнованный и неровный. Парень забился в руках старухи, в отчаянной попытке вырваться к нему. Вскрик застрял в горле. Тьма уже обволакивала все вокруг. А затем частью сознания парень услышал шум – как будто что-то упало в воду неподалеку. Чьи-то руки вцепились в его плечи и потащили за собой. Сопротивляться уже не было сил, и Дилан позволил этим рукам решать свою судьбу. Цыганка гневно заскулила в висках, царапала обкусанными ногтями пятки, но уже не могла ничего поделать. Воздух, сладкий, свежий и полный зелени, пьяняще расправил легкие. Дилан закашлялся, выплевывая из себя галлоны хлорированной воды, сделал слабую попытку взмахнуть руками, но у него ничего не вышло. Едва осознавая происходящее, он повернул голову, чтобы увидеть сосредоточенное лицо Райана, тащившего его к борту бассейна. Листья и сосновые иглы вихрями кружились вокруг на прозрачной поверхности. Горло болело, и металлический вкус химикатов, казалось, навсегда отпечатался на языке. Райан помог парню выбраться из воды и поднялся сам. Дилан шлепнулся на асфальт, мокрая одежда словно тянула его вниз, распластался по земле, и темные ручьи побежали от него во все стороны, оставляя змеистый след. Спаситель опустился рядом, и тяжело дышащий, едва пришедший в себя, Дилан ощутил его руки, обнимающие слабое тело и прижимающие голову к груди. Сердце друга колотилось, Дилан ясно слышал это прижатым к его торсу ухом. Если бы не шум в голове, мешающий нормально думать, он сейчас был бы вне себя от удивления, но сил на это не хватало. - Это старуха, карга из Хэккетс Куори, - произнес Дилан, хрипло, выплевывая остатки воды изо рта. Райан напряженно кивнул, забинтованной ладонью убрав влажную челку с его лба. - Мы ближе к ее владениям, здесь она сильнее, - сказал он хмуро, прижимая неудачливого утопленника к себе так, будто он был самой ценной ношей на свете. Мысль, которая все это время билась в подсознании Дилана, ударила его в голову, словно разряд молнии. Кое-что, на что он обратил внимание еще несколько часов назад, а теперь убедился окончательно – потому что сам ощутил это воздействие на себе. Дилан больше не чувствовал боли от укуса. Не то чтобы в этой ситуации, когда тело казалось слабым, конечности – пластилиновыми, а горло раздирал кашель, какая-то ранка на губе была достойна внимания. Но, языком коснувшись этого места, Дилан вообще не обнаружил никаких следов от повреждения. Он, конечно, слышал, что слизистая заживает быстрее всего остального, но чтобы за пару десятков минут? И Райан. Он уже спокойно работал рукой, где иссеченная плоть доходила до самой кости. Только этим утром он почти не мог ею спокойно двигать, а сейчас… Дилан вспомнил, что парень брал этой ладонью рюкзак, открывал дверь ключом, касался его щеки перед поцелуем… - Эй! Эй вы там! – Дилан скосил глаза, чтобы увидеть, как в сторону нарушителей спокойствия стремительно приближается владелец мотеля, грузно топая ботинками. – Вы что, ослепли? Там же написано, что купание запрещено! Райан фыркнул. - Любишь ты нарушать правила, Дилан, - сказал он с неловкой улыбкой. И не поспоришь. И Дилан неожиданно вспомнил, что в кошмаре, там, где Райан был в виде непонятного зверя-человека, лежащего в клетке среди густых лесных зарослей, именно его голос спас парня от горящей призрачным огнем старухи. Он звал Дилана за собой, и в этом скулящем крике отчетлива была слышна мольба. В этом странном сне он просил о помощи. Пока не выпустил когти, чтобы разодрать того, кто откликнулся на его зов.