Забытоe время

–Эй, городской мальчик!– Карл вздрагивает, откладывает карандаш и закрывает книгу, чтобы посмотреть на руководителя экспедиции. Они шли по следу уже несколько дней, далеко за пределы расстояния, пройденного им пешком, Гринуотер давно скрылся за горизонтом и ушел в прах. — М-м-м, меня зовут Карл— Как будто он не говорил всем этого много раз, но они либо не обращали внимания, либо не слушали. — Ты умеешь обращаться с оружием, малыш? — Э-э, не совсем, нет… — Карл подносит руки к губам, большие рукава пальто Карла похожи на лапы, когда он проводит тканью по губам. — Для чего нам оружие? —Мы приближаемся к тому городу, которого никогда не было—Вмешивается другой член отряда, заряжая пули в свой дробовик. –Нельзя рисковать с дикой магией. — Думаешь, это дикая магия заставила исчезнуть целый город? — спрашивает Карл, оглядывая продуваемые ветрами земли в поисках любого признака их близости. Он много чего слышал о дикой магии. Судя по звуку, этим новым поселенцам он не слишком нравится. Последние несколько ночей все, о чем они говорили, эти ужасные истории о том, что происходит, когда кто-то впускает дикую магию в свою жизнь. Повозки начинают замедляться, и Карл сбегает с тропы в пустыню. Конечно же, на подъеме тропы, когда он смотрит в долину, он может увидеть, где когда-то был город. Ни одного дома не стоит, ни деревяшек, ни искореженного железа. Нет, единственный способ сказать, что здание когда-то стояло там, где его нет, — это очертания в грязи и заброшенная улица через центр прямоугольных оврагов. Карл открывает свою книгу, переворачивая страницы так быстро, как только может, на новую, и делает пометки о том, что он увидел. Он так занят, заполняя свою книгу заметками, что не слышит скрипа и грохота бронированного каравана. Но даже они останавливаются, хотя бы для того, чтобы с ужасом поглазеть на загадочные руины. —Этому городу нужна была промышленность. Констатирует лидер, по пути. –Если бы эти люди использовали эту землю для своих нужд, они могли бы победить дикую магию. —Хороший кирпичный дом, защищающий от непогоды, спас бы их, я уверена — добавляет женщина. — Вы уверены, что это была дикая магия?– Карл постулирует, ставя вопросительный знак в своей книге за рассуждения. — Тогда что ещё могло произойти? — Лидер пожимает плечами, затем снова садится на свое место. –Ничего хорошего отсюда не выйдет. В памяти Карла всплывают два лица, черные волосы и застенчивые [?] улыбки, но теплые голоса и еще более теплые прикосновения. –А как насчет людей, которые уже живут здесь? Предыдущие пионеры, местные жители, владельцы ранчо? Некоторые из них пришли с востока. На лицах всех вокруг кроме Карла появляется ухмылка. «Испорченные, многие из них. Если ты проводишь слишком много времени здесь, на природе, не имеет значения, откуда ты родом, дикая магия проникает в тебя, как солнце, сжигающая твою шкуру.» –Даже поезда, которые ходят сюда, в конце концов становятся привидениями. Зачем мы должны приручить землю, если можем уничтожить. – Слушая это Карл закусывает губу. Он снова обращает внимание на пейзаж перед ним. Должен ли он превратиться в нечто? Если он честен… это была настоящая дикость. Подлая промышленность и подлые люди. Парки и деревья были редкостью, тем более звезды над его головой. Конечно, есть способ расти и жить здесь? Да ведь поколения первопроходцев раньше. Только когда он отправился в эту экспедицию, он даже не слышал ни каких историй о дикой магии. Если эти два преступника, Сапнап и Квакити, могут выжить и даже процветать здесь, то почему они не могут? И почему их первой реакцией является наведение пистолета на всё, чего они не понимают? Обоз продолжает катиться, и каждый, у кого есть ствол, постоянно тренируется, когда они проезжают пустую долину. И Карл возвращается к своей работе, пересчитывая и сортируя припасы, следя за тем, чтобы никто не украл еду. Но его мысли о дикой природе вокруг него и о людях, которые осмелились приходить сюда раньше. Другие авантюристы, владельцы ранчо, жители приграничья. Если они получили дикую магию, значит ли это, что они тоже стали частью земли? Он делает паузу, берет свой дневник и делает записи. Возможно, дело не в том, чтобы заразиться этим, а в том, чтобы уважать это, жить в нём. Карл это понимает — он никогда не видел более красивых мест, чем во время своих путешествий сюда. Усадьбы, приютившиеся на склонах холмов, со своими уникальными изобретениями и инновациями. Может быть, им не следует с этим бороться, может быть, учиться и расти, развиваться и строить вместе с этим и есть настоящая дикая магия. Раздается крик, молодой человек запрыгивает на повозку и прячется от ползающей по земле змеи. – Убей это! Убейте его, о боги, он убьет нас всех лошадей! Единственное, что испугало лошадей, — это пронзительный крик мальчика. На самом деле, даже змея цвета ярко-оранжевой грязи, из которой она выползла, казалась более напуганной, чем лошади. — Я не думаю… — Карла прерывает еще один крик. –Я не думаю, что она ядовитая. На самом деле — он наклоняется, осторожно поднимая змею.–Он маленький друг! После того, как крики прекращаются, змея, такая же любопытная, как и Карл, укрывается под капюшоном пальто Карла, только её лицо выглядывает наружу, а язык мелькает в сухом воздухе. Остальные члены каравана кажутся менее чем удивленными. – Меня не волнует, что эта штука даст нам целый бурдюк воды, ничего дикого не приветствуется. Пистолет приставлен к плечу Карла, и весь розовый цвет кожи мальчика бледнеет, пока он не становится цвета чехлов фургона. Это не направлено на него, но быть под дулом пистолета все ещё нежелательно. По крайней мере, когда эти преступники направили на него свои, они улыбнулись. Он больше не испытывает удачу и отпускает змею на свободу, пока она не исчезает в кустах. Заставив Карла повернуться и посмотреть на внушительную крепость перед ним. Форт Феррус выглядел как металлический горшок, брошенный в песок, оставленный ржаветь и разлагаться на солнце. Здесь это выглядит так чуждо, так неестественно. Угловатый, внушительный. Заноза на ткани пустыни. Низкие крепкие башни на каждом углу что-то высматривают, но Карл понятия не имеет, что именно. Колючая проволока, похожая на зубы, предназначенная для защиты от дикой природы и сохранения промышленности. Даже внутри Карл почувствовал, что его внезапно раздавили люди, бизнес. Он был далеко не таким большим, как города, в которых он вырос, но казалось, что он тонет. Потерянный в море людей, стремящийся к открытому воздуху и свободе, как жертва моря. Он громкий, его подавляющий, Сбой, лязг, сокрушительный. Как всего несколько недель на открытом западе так сильно изменили его? Карл находит себе тихий уголок, прячась от людей. Форт Феррус действительно является последним бастионом востока и всего этого хаоса. Дрожащими руками он открывает свой дневник на пустой странице и записывает все, что чувствует. Как для собственной истории, так и для того, чтобы заземлить себя. Он остается в тени, вдали от людей, проходит мимо пустых бараков и техники, непонятно зачем. Сосредоточившись на царапанье угля о бумагу, игнорируя всё остальное. Все остальные. Включая две темные фигуры, также держащиеся по углам. Слишком заняты разговорами друг с другом вполголоса, чтобы заметить одинокую птицу, однажды выскользнувшую из их рук. Лишь бы снова столкнуться с ними. Мейсон и Джек не понимают, что происходит, пока они не натыкаются на неизвестного человека, в то же время оба протягивая руку, чтобы помочь человеку, упавшему перед ними. То, что они бандиты, не означает их бессердечность. –Вау, я попал!– Джек хватает его за руки, а Сапнап защищает его голову и спину. Это клубок конечностей, три уникальных личности, прячущиеся в искореженных металлических тенях Форт-Феррус, и всё это для того, чтобы один человек не сломал себе голову. — Ты в порядке… — Мейсон опускает взгляд, и его голос замирает в горле. Из всех людей в его и Джека объятиях, это их цветок пустыни. Он никогда не верил в судьбу, но однажды они осмелятся войти в Форт Ферроус, нуждаясь в припасах, и он буквально влюбится в них? Сапнап свободно обнимает Карла, позволяя его голосу стать глубже. — А я думал, ты уже на полпути к пляжам. Думаю, ты сильнее, чем мы думаем, Карл. Но ты снова в нашей ловушке. Квакити тоже начинает понимать, кто это, и его глаза вспыхивают. На мгновение подлый преступник сменяется беспечным ребенком, в которого влюбился Сапнап. Довольно скоро она сменяется застенчивой ухмылкой, которая сморщивает его шрам. — Пришёл, чтобы рассказать нам ещё несколько своих историй? Карл не сопротивляется их прикосновению. Руки Сапнапа расслаблены — даже такая веточка, как Карл, могла бы убежать, если бы захотела. Ещё не слишком темно, чтобы разглядеть розовый румянец на щеках Карла. Как восход солнца. —Вам, нимродам, меня не остановить. — Может, и нет, но мы все равно можем тебя ограбить. Квакити подходит ближе. –Как ты вообще зашел так далеко, завёл себе лошадь? –Нет — бормочет Карл, слегка толкая разбойников по рукам, но не убегая. Они знают, что он может легко сбежать, проскользнуть между ними и рассказать любому количеству солдат, что два бандита бродят по залам их хорошо вооруженного форта. У них нет оружия наготове, и Карл, кажется, опирается на прикосновения, оставленные на его коже, обжигающие его щеки, как утро грозы. – Я не умею ездить на лошади. И Квакити и Сапнап удивленно смотрят друг на друга. Всю дорогу сюда и никогда не ездил верхом? Это и шокирует, и впечатляет их. Он настойчив, не отступает перед трудностями. Этот цветок пустыни вынослив. — Ну, ну, пока мы здесь, а ты застрял в наших руках, — размышляет Квакити. — Почему бы нам снова не ограбить тебя, красавчик? На этот раз Карл действительно пытается вырваться из их хватки. Несчастный. Сапнап вытаскивает один из своих двойных шутеров, но не говорит Карлу, что он даже не заряжен. Даже вид пистолета успокаивает мальчика. Если он никогда не ездил верхом, он вообще умеет держать пистолет? — Не будем называть это ограблением. У меня есть идея получше, Квакити. У тебя остались его книги? Квакити неохотно убирает руки с Карла, замечая, как разочарование мелькает в его красивых янтарных глазах. Не сводя глаз с их птицы в клетке, он вытаскивает ту же самую стопку журналов, которую они забрали у него в прошлый раз. Как он и ожидал, солнечный свет пробился сквозь осенние листья, пробивающиеся сквозь облака, и осветил все лицо Карла. Сапнап отпускает, давая Карлу свободу. –Кью оценил твои рассказы. — Как будто ты слушал, когда я их читал. – Возражает Квакити, на его щеках играет нахальная ухмылка. – Как насчет того, чтобы вернуть их, если ты дашь нам те, которые мы ещё не украли. — Тебе нравятся мои истории?– Голос Карла мягок, как шерсть новорожденного олененка, поворот в конце его слов раскрывает скрытую неуверенность. Он смотрит вниз, на книгу в своих руках. – У меня не было времени писать больше, но у меня есть это. Он предлагает книгу, вздрагивая, когда протягивает её. Никто из них не сомневается в том, что возможность прочитать больше заметок Карла стоит больше, чем простая сделка. Почти достаточно снова увидеть их красочную птицу. Квакити осторожно берет книгу, листая страницы. Затем передает Карлу уже прочитанную. – Теперь, я ожидаю, что некоторые из этих историй будут закончены, в следующий раз, когда мы ограбим тебя. — Н-в следующий раз? — спрашивает Карл, наблюдая, как двое отступают. Сапнап пожимает плечами, поворачиваясь на своих потертых пыльных ботинках, чтобы посмотреть на Карла. –Кто знает, в этой земле наверняка есть способ сделать невозможное возможным. Не дай себя убить, слышал? — В гробу ты бы выглядел не так красиво, как в наших объятиях. Квакити подмигивает, затем отмахивается от него. Снова оставив Карла одного с колотящимся сердцем и краснеющими щеками.