Забытоe время

Карл никогда не может долго сидеть на месте. Даже когда Мейсону и Джеку приходится заталкивать его в постель, он вырывается на свободу, намереваясь исследовать окрестности, в которых проживает. Он порхает, как певчая птица, отдыхая под можжевеловыми деревьями, делая заметки о растениях и тварях, которых видит. Даже сам лагерь с разномастной посудой, блуждающими лошадьми и журчащим ручьем выманивает Карла из постели. Он крепко сжимает книгу, которую передали ему Мейсон и Джек, и каждый раз, проводя пальцами по коже, думает о них. Им нужны его истории. Эта книга — всё, что у него осталось от них. Волею судьбы они спасли эту книгу. Он даже не просил об этом. Однажды утром Мейсон сел, принес чай, и с улыбкой поставил его на колени Карлу. – Карлос!– Он оживляется, когда слышит прозвище, которое Джек ласково зовет его так, как оно слетает с его языка. Карл хихикает и, спотыкаясь, встает на ноги, его штаны цепляются за жесткие ветки полыни, его долговязые конечности болтаются на ветру. Утреннее солнце согревает его тело, обнажая кожу. Он изо всех сил пытается загореть, в отличие от двух других, но веснушки уже начали покрывать его кожу. Квакити появляется у входа в лагерь, держа в руках сверток разноцветной ткани. Карл перепрыгивает через куст, пока преступник осматривает его местность, и Карл чуть не падает лицом вниз. – Вау, берегись там, дикий цветок.– Добавляя ещё одну фразу Джек – Не хотел бы, чтобы ты ел дерьмо с таким красивым лицом.– На лице Карла появляется румянец, он избегает зрительного контакта, когда переваривает комплименты, которыми его осыпает Джек. – Я не думаю, что мне нужно больше ран, хотя, если это означает, что я буду проводить с тобой больше времени, то, возможно, мне следует. – Его сердце бьется быстро, как у шакалопа, пока он ждет ответа Джека. Каждый раз, когда он флиртует в ответ, он рискует. Что он зашел слишком далеко. Что трепетание в его животе не взаимно. И они действительно заботятся только о его товарах. Джек усмехается, тихо и тепло, успокаивая страхи Карла. – Я уверен, что мы можем придумать лучшие способы, чем если бы вы всегда нуждались в спасении. – – Но что, если мне нравится, когда меня спасают? – Карл позирует, покачиваясь на ногах. Он признается, что ему очень нравится, когда Джек и Мейсон ведут себя очень жестко, пугающе, даже заталкивая его обратно в постель. — Мы не проклятые рыцари, Карл. Преступники, помнишь?– Однако его улыбка никогда не исчезает, и Карл ничуть не чувствует угрозы в его присутствии. В последнее время он почти никогда этого не делает, если только они оба не пакуют оружие. — Я… э-э, я починил твое пальто. Хочешь взглянуть?– Карл кивает, каштановые кудри подпрыгивают на каждом кончике головы. Он прижимается ближе к Квакити, наблюдая, как его руки скользят по сшитой ткани. Хотел бы он, чтобы его лицо можно было держать в этих руках, коснуться этих изношенных пальцев. – Как он вообще так порвался?– – Сапнап просто не мог дождаться, чтобы снять с тебя одежду.– Джек дразнит, заставляя Карла сильно краснеть, его тело становится горячим. –И он заставил меня быть тем, кто удовлетворит его нетерпение. – Джек предлагает куртку Карлу, передавая из рук в руки. На этот раз Карл проводит пальцами по шву там, где когда-то были мозолистые, изношенные пальцы. Фиолетовый материал долгое время был утешением для Карла, с тех пор как он покинул город, это было теплое объятие, защищающее его от стихии и действий людей. Много ночей он засыпал, зажав между пальцами подол пальто, перебирая нитки. Его рука движется к новой ткани, через неизведанную территорию, к границе, где крепкие стежки соединяют две стороны вместе. Создание нового дизайна. Защита Карла. Он надевает пальто, только что сшитый рукав проходит по стерильным бинтам. – Ты даже сделал разные цвета спереди и сзади? – – Эй, никогда не говори, что я не модник.– Джек ухмыляется, наблюдая, как Карл двигается в своей куртке. Экзотическая птица снова взлетает, расцвечивая небо. Карл наслаждается своим весом и защитой, даже несмотря на то, что палящее солнце быстро согревает его. Ткань рукава немного другая — цвета не совсем того же оттенка, что и на рукаве другого двойного цвета, но что-то в этом заставляло его любить его еще больше. Это была его история, написанная на его одежде. И это была история, которую Джек сплел вместе. — Идеально, Джек.– Карл выдыхает, поворачивается и бросается в объятия. Его руки обвивают Джека, чувствуя мгновенное напряжение, которое бурлит в мышцах преступника, прежде чем расслабиться от прикосновения Карла. Пальцы Карла осмеливаются вцепиться в состаренную кожу жилета Джека, и он уткнется носом в мускусный земляной запах, исходящий от его плеча. –Спасибо тебе за всё. – — Не… не упоминай об этом, полевой цветок. — Джек прочищает горло и, наконец, обнимает Карла. Его прикосновения утешительны, как лежание на мягкой кровати после тяжелого рабочего дня. Карл слышит биение своего сердца, тихий гром из груди. Утешительно, как тиканье его собственных карманных часов. Джек, кажется, понимает, как далеко он упустил свою личность преступника и резко отпускает Карла. Карл увядает без его прикосновения, но осмеливается поднять глаза и встретиться взглядом с Джеком. Здесь нет злого умысла, и через несколько секунд, глядя друг на друга, Квакити вдруг отводит взгляд, его кожа залита розовым румянцем. – Почему бы нам не вернуться и не убедиться, что Мейсон не сжёг лагерь. – – Последнее, что нам нужно, это больше огня. — размышляет Карл, прыгая рядом с Джеком. Конечно же, лагерь в целости и сохранности, Мейсон напевает себе под нос, стряхивая грязь и пыль со шкур их лошадей. Любопытство Карла берет верх над ним, и он бесшумно приближается к Мейсону и лошадям. Два скакуна сильно отличаются друг от друга. Белая лошадь Карл видел как Квакити ехал верхом в первую ночь, когда они встретились, мускулы рябили по шерсти, как кости. Рядом с жеребцом еще один копается в земле в поисках нескольких оставшихся клочков сена, его шерсть чало-красная, почти окровавленная, если бы не то, как она ниспадала каскадом сквозь кусты в руке Сапнапа. — Они злые? — спрашивает Карл, его голос становится громче и пугает Мейсона. Преступник подпрыгивает, роняя кисти и хватаясь каждой рукой за сердце и пистолет. Карл тут же отступает, страх поднимается в его теле при виде его руки, сжимающей пистолет. Пока Мейсон вспоминал о своем самообладании, Джек кудахтал со своего места у костра, смешивая на обед травы и остатки прошлых блюд. — Ты бы видел себя, Сап! Чуть не потерял там кожу.– — Я не привык здесь молчать, по крайней мере, рядом с тобой.– Мейсон шутит в ответ, прежде чем взять свою кисть и вернуть заботу об их лошадях. – Я не знаю, думаю, они могут быть, если ты столкнёшься с их плохой стороной. – Карл понимает, что Мейсон отвечает на его вопрос, и осмеливается подойти ближе, прячась за защитой Мейсона, который с радостью принимает мантию своего защитника. – Они определенно выглядят злыми. Но, думаю, они чем-то похожи на своих всадников. – — Так, а что насчет их всадников?– Мейсон мычит, оглядываясь через плечо со скромной улыбкой. — Ну, на первый взгляд они довольно устрашающие. Я имею в виду, кого бы не запугали разыскиваемые преступники?– Карл выходит из-за спины Мейсона и направляется к лошадям. – Но под этой грубой, красивой внешностью скрывается золотое сердце и желание угодить. Кто не влюбится в опасного, но милого?– Карл протягивает руку и кладет ладонь на красную морду лошади перед ним. Лошадь фыркает, но Карл не отступает. Он гладит длинное лицо, и зверь перед ним тает от его прикосновений. — Это Марс, моя лошадь. А это благородный белый конь — Оссиум, Кью любит изображать из себя благородного рыцаря. — Мейсон мычит. —Я же говорил тебе, что он выглядит так, словно сделан из костей! Это пугает. Как скелет или лошадь-призрак. —Вмешивается издалека Квакити. —Хотел бы я ездить верхом, я бы мог путешествовать намного быстрее. Собирать ещё больше историй. — Карл дышит, прислонившись головой к Марсу. Оссиум фыркает, желая собственного внимания, и начинает жевать волосы Карла. Это вызывает смех у мальчика, который кладет по одной руке на шкуру лошадей, гладя их обоих. — Мы могли бы научить тебя.–Предложение Мейсона удивляет Карла, который смотрит на него с удивлением и надеждой. – Я имею в виду, если бы ты захотел. Ты не настоящий житель Дикого Запада, пока не научишься ездить на лошади.– –Он прав. – Джек неожиданно оказывается над ними двумя, взгромоздившись на гребень холма. Как он туда поднялся? Похоже, единственная догадка – полёт. — Не смогу поверить, что ты выйдешь отсюда, ничего не научившись. – Карл краснеет, смущенный, заикаясь для слов. – Я… как только я научусь ездить верхом, я стану лучшим наездником, чем вы оба. – – Правда?– Джек наклоняет голову, подыгрывая. Его улыбка похожа на змею, и Карл чувствует, как его сердце сжимается. Прикрытые глаза смотрят на его хорошенькую. — Думаю, тогда нам придется тебя научить. Может быть, даже сделать ставку на эту ставку.– – Что? – Карлу особо нечего предложить, но, похоже, ни один мальчик этого не замечает. Мейсон распрягает обеих лошадей, а Квакити исчезает за холмом. —Победитель получает поцелуй в щеку от обоих проигравших? — спрашивает Мейсон. Предложение в сочетании с коварной улыбкой выворачивает Карла наизнанку и заставляет его споткнуться. – Мне это нравится. Тогда лучше приготовить мои щеки к поцелуям, а вам двоим лучше поцеловаться. – Карл нервно смеется, следуя за ними на открытую поляну. Мейсон останавливается и поворачивается к Карлу. Преступник наблюдает за городским мальчиком, но сам мальчик продолжает следить за лошадью. — Что мне вообще делать? — Вставь ногу в стремя, — Мейсон похлопывает по изношенной коже, — потом перетяни другую ногу и бум, скачи. Это звучит легко в теории. Даже в воображении Карла все было так же просто, как слова Мейсона. Но на практике Карл не может поднять ноги достаточно высоко, чтобы взобраться на лошадь. Он падает обратно, даже застревает ногой в стремени, когда падает на пыльную землю. Мейсон тихо смеется. – Как насчет того, чтобы помочь? Поверь мне, как только ты освоишься, станет легче. – Карл встает, стряхивая грязь со своей только что поправленной куртки, и кивает. Мейсон подходит к Карлу сзади и кладет две теплые руки ему на талию. Весь этот жар кипит внизу живота и голове Карла, затуманивая его мысли о верховой езде — вместо этого он думает о Сапнапе. Он пытается снова, подпрыгивая и опираясь на стремя. Когда он достигает пика своего толчка, и гравитация снова начинает брать верх, давление рук Мэйсона удерживает его от падения. Толкая его вверх, в седло Марса. Потеря прикосновения Мэйсона почти убивает волнение от того, что он наконец-то оказался на лошади. Он чувствует себя таким высоким, словно может видеть следующую долину, и каждый вздох лошади ощущается как его собственный, поднимающийся и опускающийся между его ногами. Марс стоит неподвижно, пока Карл учится балансировать. Почувствовав относительную безопасность, он смотрит на Мейсона. – Теперь я вижу твою макушку. – Мейсон смеется, качая полной копной темно-серых волос. — Тебе нужны поводья или нет?– Карл протягивает руку и хватает воздух, рукава его пальто становятся лапами на его руках. – Хорошо, теперь начинается верховая езда. Дай ему пинок, чтобы заставить их двигаться, а затем слегка используйте поводья, чтобы направить их в том направлении, в котором ты хочешь двигаться. И сдай назад, чтобы остановиться.– — А им не будет больно?– Говорит Карл, беря поводья и глядя на лошадь. —Пф, неее. У них толстая кожа, и один маленький пинок полевого цветка вряд ли, это даже их пощекочет. — Дразнит Мейсон. Ещё через несколько секунд Карл осмеливается вдавить пятки в шкуру лошади. К его шоку, Марс начинает двигаться, медленно продвигаясь вперед. Мейсон следует за ним, не отставая от длинных шагов. Его улыбка ярка, как солнце, глаза мерцают красным жаром. – Отличная работа! Посмотри на себя, настоящий ковбой. – Карл прихорашивается от похвалы и пытается направить Марса. Он быстро понимает, что верховой ездой занимался не только он сам. Он не мог просто управлять Марсом, как машиной. Но когда они работали вместе, это была гармония. Он даже осмелился бежать рысью, пока подпрыгивание не настигло его живот и пах. Сапнап и Квакити следуют за ними, Мэйсон обнимает Джека, пока они оба едут на Оссиуме, следуя по следу, который проложили они и другие живущие здесь твари. — Итак, думаешь, ты готов к этой гонке? – Зная, что я не чувствую свою задницу, может быть, нам стоит отложить это на другой день. – Карл смеется, потирая шею одной рукой и позволяя Марсу идти по следу. На самом деле, он просто хотел предлога, чтобы остаться еще немного. Тень проносится над тремя, вечерний солнечный свет заблокирован существом, летящим над ними. Карл низко сидит в седле, но не спускает глаз с неба. Золотой зверь парит в воздухе, а затем изящно приземляется на пике. Большие крылья против кошачьей спины, но когтистые лапы крепко цепляются за песчаник.  — О, смотри, Джек.– Мейсон дёргает Джека за рукав, указывая другой рукой на гнездо. – Яйца наконец-то вылупились. – — О да, они это сделали.– Теплая, мягкая, домашняя улыбка на обоих преступниках заставляет сердце Карла учащенно биться. – Они так долго пытались обустроить это гнездо, теперь оно выглядит крепким. – — Вы двое давно наблюдали за этими грифонами?– Спрашивает Карл. Они оба кивают, и Джек дергает поводья, меняя путь и темп в сторону горы. – Спаривающаяся пара переехала сюда несколько лет назад, но они оба были молодыми и не знали, как строить гнездо. Яйца продолжали падать. Было душераздирающе слышать, как они плачут. Ищя свой дом, для своих детей.– Трио останавливается под гнездом, все трое смотрят вверх. Карл слышит чириканье сверху, движение зверей по плетеной древесине. – Ещё немного дикой магии, родившейся сегодня. – Из-за обода выглядывает крохотное молодое личико, и Карл понимает, что он не единственный, кто смотрит. Золотое перо падает с небес на гриву Марса. Он поднимает перо и вертит его между пальцами. Это дикая природа. Это дикая магия. Это жизнь, это природа. Это рождение и возрождение. Это дом, убежище. Это катастрофа и горе, но также надежда и свобода. Уникальные земли, населенные уникальными существами. И люди, которые решили жить с этим. Карл делает глубокий успокаивающий вдох, другой рукой держит карманные часы в куртке. Чувство, как оно тикает, когда мягкая ласка ветра касается его щек, теплое вечернее солнце танцует в его волосах. Гармония животных, поющих, живущих и просто существующих. С каждым вздохом Карл чувствует дикую магию в воздухе. Почувствуйте, как она дает жизнь этой земле. И больше не боялся.