Забытоe время

Если бы Карл мог мурлыкать, Джек уверен, что сейчас бы он это сделал. Его пальцы нежны, запутались в диких локонах его полевого цветка, дразня кудри и наблюдая, как они возвращаются на место после того, как ускользнули между его пальцами. Как вода или дым. Он может держать их в руках, но они всегда ускользают, как бы сильно он ни сжимал. — Так, что там? Созвездие крысы. Легенда гласит, что бедную маленькую собачку приняли за крысу и выбросили в море. Но вместо того, чтобы утонуть, она поплыла прямо к звездам. — Рука Мейсона тянется к звездам, рисуя границы созвездия для больших, устрашающих глаз Карла. Его ноги свисают с колен Мейсона, делая записи, пока Мейсон продолжает свои рассказы по небу. Перед ними пылает теплый огонь, брошенные после обеда своенравные кастрюли и тарелки, и три полных желудка переплелись друг с другом. Пальцы Джека касаются забинтованного, но обнаженного плеча Карла, и он не замечает, как свет уходит от его прикосновения. Ему так же больно. —Эй, дикий цветок, ты можешь сесть за меня? Я хочу проверить твои ожоги. — шепчет Джек. Карл дуется, но садится. —Знаешь, я не из стекла, но то что я заболел, не означает, что я не могу с этим справиться — дразнит Карл, сидя между ними. Джек и Мейсон работают в тандеме, чтобы развязать руки Карла, свет костра танцует на спутанных бинтах, отбрасывая тени на впадины и пики тела Карла. — Ну не знаю, спорно красавчик. — размышляет Мейсон низким голосом, наблюдая за ожогами на запястье Карла. — Но в любом случае, мы должны убедиться, что тебе хорошо позаботятся в нашем лагере.– Наступает момент молчания, пока все трое смотрят на красные ожоги на руках Карла. Сверчки и цикады служат единственным комментарием в течение долгого времени, пока Джек не наклоняется. Затаив дыхание от встречи с кожей. — Могу я.. – — Конечно. — Карл выдыхает, и Квакити сокращает дистанцию. Они оба вздрагивают, но через секунду Карл расслабляется в теплом, мягком прикосновении. — Как они выглядят? — — Как будто они оставят после себя крутые шрамы.– Мейсон проводит тонким пальцем вокруг запястья Карла. — Но к настоящему времени они в основном зажили. Скоро ты снова сможешь путешествовать. — Над лагерем нависла густая, тяжелая туча, даже костер притухает в зависимости от настроения. Все трое помнят, что было до той роковой ночи. Мэйсон и Джек, а затем один Карл. Путешествуя по западу, гоняясь за сказками, развеянными, как листья на ветру. Это было что-то, что висело как тень, но до сих пор никто не замечал. Другая рука Карла дергается, тянется к брошенной куртке и достает карманные часы. Все трое могут видеть стрелки, указывающие искоса на реальное время ночи. Мейсон и Джек недоумевают, почему он никогда не устанавливает время, но также наслаждаются причудливым способом, которым Карл носит сломанные карманные часы. Его тонкие, мягкие пальцы бегают по стеклянному лицу. —Если мне станет лучше, то, наверное, мне пора продолжать свой путь. — Подожди, что… — Сапнап крепко вцепился в Карла, цепляясь за него изо всех сил. Не желая его потерять. Другой замечает это и протягивает руку, распутывая пальцы напарника, который раздавил их цветок пустыни. — Если это твоё решение, то мы будем рады отвезти тебя в ближайший город. —Джек выдыхает, пытаясь скрыть боль в собственном голосе. Эмоции Сапнапа горят прямо на поверхности, но годы политической деятельности научили Квакити проглатывать свои эмоции, поэтому никто не может использовать их против него. — Я… я имею в виду, в конце концов, вы вне закона. Преступники, а вы обокрали меня.– Карл смеется, но смех не достигает его глаз. — Кроме того, я не хочу злоупотреблять гостеприимством. Снова.– Мейсон и Джек смотрят друг на друга, и в глазах у каждого разрывается сердце. Они не хотят, чтобы он уходил. Они не хотят его потерять. Но они знают, что не могут держать его здесь. Это не верно. Это его выбор, его решение. Это больно, они просто хотят остаться с ним, чтобы он был в их жизни навсегда. —Куда ты хочешь пойти? — задаёт вопрос Квакити. — Запад большой и полон историй. — — И не все будут так приветливы, как мы.– Добавляет Сапнап. Карл сначала не отвечает, его лицо полно боли, глаза смаргивают слезы, отражающие отблески огня. — Я не уверен. Я… у меня нет других моих книг. Вероятно, они сгорели или потеряны. Я должен начать всё сначала. Искать новые истории. — Квакити и Сапнап смотрят друг на друга, точно зная, что их ждёт следующее ограбление. Если его книги где-то там, они их найдут. Они сделают всё возможное, чтобы вернуть их. —Ты слышал о горных алмазных пещер? — предлагает Сапнап, наблюдая, как Карл оживляется. Соблазненный новой историей, чтобы услышать. — Есть всевозможные истории от тех людей. Алмазный рудник находится в дне пути на юг, неплохое место для начала.– Неохотно Карл кивает. Понятно, что никто из них не хочет уходить, но ни у кого не хватает смелости заявить об очевидном. — А какие истории? — Мейсон улыбается, и все трое снова погружаются в беспокойный сон, напряженно наблюдая за огнем. — Шахтеры с бриллиантами под кожей, люди с сильной волей, которые выжили в темноте пещер, храбрые мужчины и женщины, противостоящии стихиям, чтобы поддерживать город в рабочем состоянии. Мой папа оттуда. — — Звучит как хорошее место, чтобы попробовать ещё раз. В третий раз. — Джек наслаждался прикосновениями Карла, тем, как его руки обнимают его за талию. В начале пути, как раз когда рассвет претендовал на Врайрокс, пальцы Карла крепко вцепились в кожаный жилет Джека. С каждым толчком и кувырком Оссиума по каменистой местности его пассажир вырывал всхлип и икоту. Каждый раз это заставляет Джека снова влюбляться по уши. К концу дня Карл стал смелее верхом на коне, но его руки не покидали успокаивающее, твердое телосложение Джека. Не то, чтобы кто-то из них жаловался. Джек пользуется каждым шансом, чтобы насладиться Карлом, прежде чем они расстанутся. Просто думать об этом моменте больно. От этого сердце Джека сжимается, а желудок сжимается. Вид на холмы Алмазного рудника и города, расположенного чуть дальше по дороге, делает этот момент еще более реальным. Может, ему стоит просто украсть его цветок, крепко обнять и никогда не отпускать. Но он знает, что это неправильно. Это решение Карла, и он его уважает. Неважно, насколько это больно, как сильно это разбивает ему сердце. Для Карла Квакити сделает всё что угодно. Для Мейсона это было странное чувство. В прошлом, когда он посещал Алмазный рудник, это была захватывающая поездка с его отцами, чтобы увидеть родной город Скеппи. В детстве он мчался вокруг вагонеток, полных драгоценных камней, знакомился со старыми друзьями своего отца и благоговел перед блестящими, мерцающими пещерами, усыпанными кристаллами. В прошлом это была семейная поездка, чтобы воссоединиться. Теперь они расходятся. Деревянная арка, приглашающая людей в оживленный, шумный город, похожа на пасть зверя, одержимого желанием вырвать у них любовь. Сапнап крепко сжимает поводья, чувствуя, как горят его ладони, когда он борется со своими эмоциями. Это то, чего хочет Карл. Конечно, он не хотел бы быть рядом с двумя преступниками, которые угрожали ему и воровали у него. Он не какой-то мазохист или что-то в этом роде. —Я ожидал, что этот город будет… богаче.— Голос Карла звучит так же надрывно, как и чувства преступников, грустные глаза смотрят на главную улицу, вбирая в себя все, что он видит. —Мой отец жил комфортно, но никто из этих людей здесь не богат. Эти необработанные драгоценные камни еще нужно облагородить, закрепить и всё такое причудливое. Вот откуда приходят деньги. — Объясняет Мейсон. Марс останавливается у корыта с водой в передней части салуна, позволяя Мейсону сбросить ноги и прочно встать на землю. Он следит за тем, чтобы все, кто смотрит на него, видели его оружие, что он не просто шутит. Но когда он протягивает руку, чтобы помочь Карлу спуститься, все признаки грубого и опасного преступника исчезают. Он даже впадает в панику, когда Карл спотыкается и чуть не падает лицом в кучу конского дерьма. Карл улыбается. — Спасибо, я не думаю, что мне нужно было добавить это в свой список неприятностей. — — Мы есть в этом списке? — Квакити размышляет, напевая и прыгая с Оссиума. Он наклоняется, мрачный и задумчивый, когда его голос ласкает ушную раковину Карла. — Я не знаю, должны ли мы быть удостоены чести или нет. — — Ты в начале списка, не волнуйся.– Карл поворачивается, краснея, когда понимает близость. А Джеку так и хочется обнять тонкую талию Карла, оставить нежные поцелуи и грубые укусы на веснушчатой ​​коже. Но взгляд Карла рассеян. — Вау… они настоящие? — Он смотрит на молодого шахтера с металлической киркой на плече, чистые белые бриллианты блестят, вырастая из его кожи. Шахтёр не замечает троицу, вошедшую в салун после долгого рабочего дня. Мейсон усмехается. — Да, они настоящие бриллианты, растущие на настоящем человеке. — — Это больно? Они больны? — Вопросы Карла вспыхивают, пальцы тянутся к единственному оставшемуся дневнику. Кое-что преступники пытаются исправить. Восхитительно, как его любопытство вскипает, как кипящая вода, шипя на поверхности и заявляя о ярком солнечном свете всему его телу. Он прямо сияет, когда его интерес возбуждается. — Нет, у моего отца Скеппи они тоже есть, у него есть несколько великолепных голубых бриллиантов. — — Очаровательно. — шепчет Карл, со скоростью мили в минуту. Он отходит от них двоих и останавливается на приподнятом деревянном тротуаре. — Я… я не знаю, как отблагодарить вас двоих за спасение моей жизни. Ухаживали за мной, чтобы помочь. Что я такого сделал, чтобы заслужить такую ​​доброту. — — Поверь мне, запад намного ярче и красочнее с тобой, полевой цветок. — Квакити делает шаг вперед, проводя рукой по волосам Карла. Он наклоняется, и на бесконечно малую секунду они оба висят с приоткрытыми губами. А затем Кью отступает. Слезы горят в его глазах. — А теперь проваливай, красавчик. Нам лучше больше с тобой не видеться, иначе это просто украдет у тебя сердце и истории.– — Спасибо… Джек, Мейсон. Я… я не думаю, что когда-нибудь смогу забыть вас, ребята. — Карл дышит, вынужденный стоять и смотреть, как Мейсон отворачивается, не говоря ни слова и с дымом, мерцающим на его угольно-черных волосах. Джек следует, медленнее. Они оглядываются только один раз, у входа в Алмазный рудник. Если бы они снова оглянулись назад, это разбило бы их сердца.