Забытоe время

Старк был именно таким. Даже деревянные постройки были лишены цвета, контраста. Народ именно такой, и такой же дисциплинированный. Цвета Карла были такими яркими по сравнению с остальным миром вокруг него, что люди, кажется, затеняют глаза от яркого пальто. Внешне Старк кажется обычным торговым городом. Несколько троп туда и обратно, салуны для размещения усталых путешественников и тела, необходимые для поддержания города в форме и борьбы с дебрями. Но внимательное отношение Карла к деталям сразу же заметило несколько вещей. Во-первых, здесь было больше людей, чем должно быть, особенно с оружием. Он никогда не видел, чтобы они работали в универсальных магазинах или на бесплодных полях. Однако он видел, как они бросали на столы крупные суммы денег. Именно этот вопрос — откуда взялись деньги? — привёл Карла к открытию подземелья города. Буквально. Старая шахта, забытая и перестроенная, изобилует профессиями, которым никогда не суждено увидеть свет. Как будто солнце сожжет грехи, которые случаются во тьме. Карл нашел доступ в один из универсальных магазинов, его пальто выменяли на черный плащ, заправленный под ковер. Вниз по лестнице, в чрево Старка, а там темно. Черный рынок был хаотичным, прилавки были разбросаны повсюду без всякого порядка или контроля. Он старался не дышать в неправильном направлении — вокруг него вспыхивали драки. Ему повезло, что он был достаточно гибким, чтобы проскользнуть сквозь толпу. Именно здесь были сделаны большие суммы денег, разбросанные по салунам. Именно здесь он нашел начальника манежа, человека, который украл комплект с изображением грифона, среди многих других. Только увидев его лицо, холодные глаза и нелепые усы, Карл хочет дать ему по морде. Может быть, выбить несколько зубов. По одному за каждое животное, вырванное из дома. Но он сдержался, думая о Джеке и Мейсоне. Мейсон, который сожжет мир, когда достаточно разозлится, и Джек, чей гнев превратился в оружие. Ему нужно было подождать. Он нуждался в них. Но Карл всегда умел собирать информацию. Так он и сделал. От начальника манежа, от его группы. От своих соседей, от своих клиентов. Пары порций спиртного достаточно для того, чтобы он получил то, что хочет. Караван принадлежит цирковому коллективу. Цирк Вико. Он может догадаться, что Вико главарь. Когда они не выступают на гастролях, на востоке и западе, они добывают диких животных. Некоторые остаются в своих шоу, обученные под кнутом и криком, в то время как других продают тому, кто больше заплатит. Оттуда они могут быть зверинцами в зверинце богачей или очередным заявлением моды. Услышав это, вся краска слилась с лица Карла в том баре. От одной мысли о птенце грифона — всё ещё один в клетке, вырванном из дома — вместо шляпы владельца загородного клуба у него скрутило желудок. Он чуть не сломал ручку тогда и там. Всё это только усилило решимость Карла устроить скандал. Он собирался освободить птенца. И каждое другое животное, вырванное из дома. Вернуть дикую природу, волшебство существ, которые живут в круговороте жизни и волшебства среди этих западных пейзажей. Был полдень, и все краски города были размыты палящим солнечным светом. Карл почти не обращает внимания на своё окружение, натыкаясь на парочки и зарабатывая язык такой же красочный, как его пальто, у шахтеров. Большинство других жителей города укрываются от полудня, но Карл только сейчас покидает салун, в котором остановился. Он имеет склонность спать в неурочные часы. Говоря о часах, в руке Карла были его любимые карманные часы. Он ругается себе под нос, поворачивая циферблат и наблюдая, как стрелки на маленьком лице вращаются в своем цикле времени. Он знает, что эти часы могут показывать время, но никогда не показывают точное время. Неважно, что он делает, каждый раз, когда он кладет руки в нужный момент, когда он проверяет это позже, это совершенно не так. Тем не менее, они всё еще тикают. Секунда за секундой. Карл погрузился в свои мысли, его пытливый ум обдумывал все возможные гипотезы сразу, запоминая их, чтобы проверить позже. Сначала было ощущение, что кто-то прижал руки к его спине, сдернул с ног и бросив в тень переулка. По крайней мере, до тех пор, пока два голоса, гладкие, как состаренная кожа, не прошептали ему в уши. Его глаза по-прежнему широко распахнуты от шока, но страх, в свою очередь, ускользнул от теплоты, растекающейся по его груди. Чувствуя силу хватки Мэйсона, когда он прижимает руки к спине. — Думал, ты сможешь бежать от нас вечно, красавчик? — Мэй… — голос Карла обрывается, когда Джек прикрывает губы одной рукой, а другую подносит к своим и молча замолкает. Эти коварные глаза выпивают каждый дюйм тела Карла. Это бодрит, быть в центре их внимания. — Не вздумай звать на помощь. Ты наш, полевой цветок. — Джек мурлычет, наклоняясь ближе после секундного колебания. Ждёт одобрения Карла. Затем Карл оказывается между их телами. Хлопок на его спине и тёплые, грубые пальцы скручивают его запястья. Квакити перед ним, застенчивая улыбка и подлый шрам на блестящих глазах, его большой палец нежно проводит круговыми движениями по щеке Карла. Трое могут играть в его игру. Карл ухмыляется под прикосновением Джека, затем облизывает грубую, твердую руку. — Какого хрена?! Ты только что лизнул мне руку? — Что за черт? — Хихиканье Мейсона распространилось по всей троице, поднимая настроение, когда Карл чувствовал каждый толчок и икоту. — Смело с вашей стороны предположить, что меня так легко похитить. — Смело с твоей стороны предположить, что мы не хотим делать больше. — Именно эта угроза, тонко завуалированный флирт в сочетании с озорными взглядами, Карл помнит, заставляли его чувствовать себя таким свободным, таким живым. Он любил этих двоих. — Так почему бы нам не спуститься в салун и не выпить? Не хочешь рассказать о том причудливом летающем письме, которое вы написали? Карл ожидает, что Мейсон отпустит его руки и позволит им всем пройти по набережной к салуну. Вместо этого он перебрасывает Карла через плечо. У Карла перехватывает дыхание, его ноги бесполезно болтаются в воздухе. Если бы кровь уже не прилила к его голове, он бы покраснел. Он чувствует себя мешком с картошкой, и пока Квакити и Сапнап идут по дороге, Карл лишь мельком видит их нижние половинки, смущение и обожание наполняют его сердце. Он пропустил это. Прикосновение, поддразнивание. Солнечный свет меркнет, а шум толпы нарастает. Джек старается не дать дверям салона распахнуться и не ударить Карла по лицу, но Мейсон шагает по салону, не обращая внимания на наблюдающих, пока не находит подходящий уголок, в который можно спрятаться, и сажает Карла на сиденье. — Я мог бы пойти пешком, ты же знаешь. —Ввиду того, что мы продолжаем натыкаться на тебя в беде, я думаю, будет лучше, если мы позаботимся об этом. — Мычит Мейсон. Он смотрит на Карла с огнём в глазах, и Карл вспоминает слова, сказанные ему старым поваром. — Итак, как долго ты занимаешься магией? — Карл оживляется от вопроса, три стакана виски скользят по столу, а Джек плюхается на сиденье. По одному преступнику по обе стороны от Карла. Именно там, где он хочет быть. С ними обоими. — Магия? У меня нет магии. Я думаю, я просто… привязался к дикой магии вокруг меня, чтобы отправить это письмо? — Карл действительно не думал об этом. В данный момент он мог думать только о птенце грифона и этих двоих. Как он заставил бумажную птицу лететь аж до Кривых скал? Чтобы достичь предполагаемых получателей? — Но дело не в этом — кто-то здесь, в этом городе, ворует животных. Включая-. — Один из комплектов грифона. Да, мы заметили. — Джек качает головой, его шея и плечи обвиваются конским хвостом. — После того, как ты ушел, мы поехали за… важными вещами. Я могу только предположить, что именно тогда этот ублюдок осмелился войти в наш дом. Родители не переставали искать. Даже копались в наших вещах в поисках их ребенка. — Грифоны невероятно защищаются. Раньше люди давали грифонам вещи для защиты. Золото, семейные реликвии, для их собственной безопасности.Так что можешь себе представить, как сильно они заботятся о своём потомстве. — добавляет Мейсон. — Тогда мы должны найти способ вернуть его родителям. И, надеюсь, освободить всех остальных зверей. — Оттуда Карл рассказывает свою историю восхищенной публике. О поиске каравана, его неудачной попытке освободить комплект и о том, что его чуть не поймали. Следуя за ними до Старка. Обнаружение подпольного черного рынка, где продаются всевозможные предметы. Глаза Мейсона начинают краснеть, в воздухе витает обжигающий запах, пока Карл описывает украденные у людей товары, из мест на западе. И оттуда, три плана. Ночью, когда толпа людей в салуне прикрывает их разговор, они работают в полной гармонии. Три мысли, три разных взгляда. Каждое добавление (почти) без аргументов, образующее сюжет, план. Потребуется каждая капля умения, удачи и силы, которые есть у всех троих. Вполне может случиться чудо. Но если у них есть что-то, так это чудо. И эти два преступника и их цветок пустыни не из тех, кто уклоняется от вызова. Карл даже не замечает, что он был собран в ранние утренние часы, пока их буквально не выгнали из салуна, когда он закрылся. Когда он не сосредотачивался на их плане, своих частях и движущихся частях, его мысли были заняты только Мэйсоном и Джеком. Как он всю свою жизнь не знал, что они вообще существуют, а теперь не может представить свою жизнь без них? Он наблюдает за их динамикой вместе, за их динамикой вместе с ним. То, как Мейсон прижимает руки к столу, когда высказывает свою точку зрения, в то время как Джек опирается на руку, поощряя эмоции Мэйсона. Страсть Мейсона, энергия Джека. Они оба заставляют Карла смеяться, сбрасывая со счетов недели долгих поездок, ломая все стены, сметая все свое одиночество. Все трое стоят возле бара, немного навеселе, но все еще стоят.  — Ребята, вам есть где переночевать? И Джек, и Мейсон качают головами. — Обычно нас не принимают в гостиницу, мы же преступники вне закона. — Волшебные преступники. — добавляет Джек. Мейсон говорит ему заткнуться, но в этот момент у Джека нет чувства тишины. Карл кусает губу, затем протягивает обе руки. Переплетение одного с каждым преступником. — Останьтесь со мной, пожалуйста? — Думал ты никогда не спросишь. — Джек посмеивается и следует за Карлом, который ведет их по городу. — Откуда у тебя вообще деньги на это, красавчик? —Подрабатывал случайными заработками, пока путешествовал. Верьте или нет, во многих этих новых промышленных городах нет людей, которые умеют писать. — Нет, я верю. — Бормочет Мейсон, спотыкаясь о ноги. — Однако ты никак не мог добраться сюда пешком. Ты приехал с другим обозом? — Никогда больше. — Хватка Карла сжимается при одном упоминании о его последнем способе передвижения. Заживающие шрамы будто снова горят. — У меня есть лошадь, Лазанья. — Вот это… Хорошее имя для лошади. Карл хихикает и продолжает идти вперед. Но он остановился как вкопанный. Рука Мейсона выскальзывает из руки Карла, отбрасывая последнего на грунтовую дорогу. — Подожди, пока мы не забыли. У нас… у нас есть кое-что для тебя, Карл. Все трое стоят на тихой улице сурового города. Бледный полумесяц дает мало света троице в одиночестве. Далекое уханье совы наполняет воздух, танцуя с теплым ветерком пустыни. Мейсон тянется к бедру, но достигает того самого пистолета, которого раньше боялся Карл. Он этого не боится — по крайней мере, в руках Сапнапа. Он доверяет Мэйсону и Джеку свою жизнь. Однако то, что он рисует вместо этого, едва не ставит Карла на колени. Они появляются одна за другой из его кожаной сумки, сложенные друг на друга. Тонкая кожа на тонкой коже, между ними зажаты крепкие страницы. Часть бумаги была разорвана или сложена, элементы времени и использования писали свои собственные рассказы о каждой части предмета. Дневники Карла, сложенные в их руках. Всё, что осталось после пожара, все истории, которые он считал потерянными. Его руки находят путь ко рту, от шока перехватывает дыхание, от его слов слезы наворачиваются на глаза. — Как… как…как… — Лучше не задавать вопросов. Это разрушает мистику.— Размышляет Джек, глаза темны, но улыбка теплая и успокаивающая. Карл падает на колени, не в силах устоять перед открывшимся зрелищем. Они вернули его книги. Мейсон и Джек нашли его книги и вернули их ему. Слезы в янтарных глазах Карла, его сердце так переполнено, а эмоции настолько сильны, что он не знает, что делать. — Мои книги. — Карл вздыхает, не сводя глаз с небольших штабелей, пока оба разбойника садятся на дорогу. Предложенные ему его книги. Он не решается взяться за них, как будто это разрушит его сон и он проснется один. — Но зачем? — Ну, ты же знаешь, как нам нравятся твои рассказы. Почти так же сильно, как ты нам нравишься. — Джек подмигивает, и сердце Карла ёкнуло. —И мы знаем, как много они для тебя значат. Что за полевой цветок без своих книг? — добавляет Мейсон. Карл не может сдержать слезы и не может больше сдерживать их. Бросившись мимо своих журналов, он сбивает обоих преступников с ног и крепко их обнимает. Никогда не хотелось отпускать их снова. Нет, он не будет. Они его преступники. И он их полевой цветок. Тёплые руки обнимают Карла, лужица объятий и слёз радости. Он не отпускает их, когда они встают или доходят до салуна, в котором он остановился. Даже когда все трое забираются в постель. Крепко и близко держась друг за друга, засыпая от прикосновений друг друга. Прямо перед тем, как Карл засыпает, легкий храп Джека сменяется теплым дыханием Мейсона, и он понимает, что здесь его место. И он больше никогда их не потеряет.