Забытоe время

Джек проводит пальцами по волосам Карла, бездумно поправляя каштановые волосы, пока все трое смотрят в небо. Угасающий огонь слабо горит, но никто из них не беспокоится о надвигающейся тьме. Они не боятся дикой природы. Сегодня настала очередь Карла рассказывать истории о звездах над головой. И Мейсон, и Джек слушают с восторженным вниманием, воображение танцует с каждой мелодией от Карла. Его голос подобен первому пению птиц после долгой суровой зимы. Первый поцелуй тепла от солнца после мучительных ночей. Он теплый, успокаивающий. Его глаза сияли, как звезды наверху. Их полевой цветок снова в цвету. Их падающая звезда пересекает небо. — Почему его называют Чудовищем, если он человек и добрый? — Джек задает вопрос, склонив голову набок, черные волосы падают, а рука остается неподвижной. Карл наклоняется к прикосновению, смеясь про себя. — Я не совсем уверен, может быть, это как-то связано с его богатством. — Карл пожимает плечами. — Его чудовищное богатство? Это как грифон, охраняющий богатство? — добавляет Мейсон. — Это бессмысленно, тупица. Грифоны не раздают свои богатства. Он больше похож на джинна или самаринку. Или, может быть, он какое-то божественное существо. — Именно это созвездие впервые пробудило во мне желание рассказывать истории. Я люблю созвездие Чудовище, его историю. А на востоке это была одна из немногих положительных историй о магии. Он начал моё любопытство. Он причина, по которой я здесь. — Карл вздыхает, на его лице появляется теплая счастливая улыбка. Джек и Мейсон оба смотрят вверх, на звезды, мерцающие в смутной форме фигурки из палочек. — Что ж, тогда его история должна быть правдой. — Джек усмехается. — Потому что он подарил нам самое дорогое в мире – нашего красавчика. Карл смеется, пряча покрасневшее лицо под цветными рукавами. Мейсон и Джек сияют, их глаза мерцают озорством. — Это было похоже на игру. — добавляет Мейсон. — Как одна большая игра в пятнашки, чтобы выиграть наше сокровище. — Заткнитесь, нимроды. — Карл хихикает, легкие удары тянутся ко всем, кого он может схватить. Все трое вместе впадают в приступ смеха, теплого и мягкого в гармонии с дикой природой. Первым протрезвеет Карл, оглядываясь на яркое мерцание Чудовища. — Также интересно, астрономы обнаружили, что некоторые из этих действительно ярких звезд на самом деле представляют собой две, возможно, даже три звезды, находящиеся на орбите вместе. — Это как? — Мейсон наклоняет голову. — Точно так же, как наш мир вращается вокруг Солнца, они вращаются вокруг друг друга в каком-то небесном танце. Как-то поэтично, на мой взгляд. — Карл смотрит на двух преступников, запрокинув голову, чтобы хорошенько их разглядеть. — Хотите потанцевать со звёздами? Его вопрос удивляет обоих, но он уже вскакивает на ноги, протягивая руку каждому. Джек вскакивает, пальцы переплетаются с пальцами Карла, словно пузыри возбуждения. — Жаль, что у нас нет музыки. — Ничего. — Размышляет Мейсон. — У нас есть собственная песня, и дикие люди могут это сделать. Мейсон делает первые шаги, и поначалу трое борются. Достаточно трудно найти ритм с двумя людьми, и ясно, что форма танца Карла сильно отличается от его западных коллег. Но, как и планеты, выходящие на орбиту, они находят свои пути. Мейсон это эпицентр, руки скользят и направляют других вместе с тяжелыми шагами, но возбужденными движениями, каждой частью его тела в безмолвную песню. Крылья Джека высвобождаются из-под его рубашки, добавляя ей веера в спектакле. Он чувствует себя легким, как воздух, скользя по земле и дразня двух других протяжными прикосновениями, самого яркого из группы. А потом был Карл. Его работа ног не была причудливой, но он крутился и кружился между двумя другими, двигаясь в их объятия, прежде чем выпасть, танцуя между их орбитами, стабилизируя их песню. Трое танцуют в звёздном свете, под сверчков, сов, ветер. Под свою песню, под свою историю. Никто не уверен, как долго они шагают под безмолвную мелодию или когда останавливаются, потому что в один момент они стоят на ногах, хихикают и смотрят, а в следующий момент они кучей лежат на земле и спят вместе под звездами. . Верхом на лошадях двое преступников и их полевой цветок смотрят на город внизу, сидя в овраге каньона. Мейсон качает головой, наблюдая, как пар катится от ревущих труб поезда, дилижансы, словно муравьи, покидают свой холм. — Когда-нибудь весь этот чёртов город смоет. — Откуда вы знаете? — Карл проводит руками по пальто Лазаньи, затем тянется к своему дневнику и записывает то, что говорит Мейсон. — Этот каньон сделан не из ничего. Взяв целую вечность этой маленькой речки прямо здесь, чтобы вырубить её. —Мейсон склоняет голову к реке, протекающей вдоль главной улицы. — А учитывая, насколько плоская эта долина, достаточно сильного шторма в пустыне или сильного зимнего таяния, и это место будет поглощено. — Должны ли мы предупредить кого-то? Найти мэра, шерифа? Чтобы их хотя бы предупредить? — Карл смотрит, как его перо оставляет следы на бумаге, курсив, похожий на волны. Переворачивая страницы. — Они ни хрена не сделают. Слишком много работы. Если есть хоть что-то в правительстве, так это то, что они скорее заплатят за сотню похорон, чем решат проблему. — В голосе Джека чувствуется понимающая злость, тон, которого Карл не слышал у обычно веселого и причудливого преступника. Как будто у него есть опыт в этом. — Но дилижанс отсюда мог бы получить хорошую добычу от торговцев мехом, которые используют эту реку. — Снова появляется хитрая ухмылка Мэйсона, и он склоняется над Марсом. Его глаза приобретают ярко-оранжевый оттенок, от которого по спине Карла пробегает дрожь. Он похож на охотящегося зверя, хищника, наблюдающего за добычей. — Мы наверняка могли бы использовать это время для получения прибыли. — добавляет Джек. — Но какую дорогу нам разведать? А как мы узнаем, что правильно? Двое преступников на мгновение замолкают, а Карл наблюдает за каретой в центре. Янтарные глаза подмечают детали, которые другие упускают. — Тот красный, что поедет на восток. Мейсон и Джек поднимают головы, последний вытаскивает бинокль, чтобы лучше видеть. — Откуда ты знаешь, дикий цветок? — Краска выглядит новой, кто-то заплатил хорошие деньги, чтобы этот тренер выглядел чистым. И посмотрите, как люди его упаковывают. — Карл машет пальцем в сторону загружаемых ящиков. — У них нет охранников, чтобы избежать подозрений, но они много осматриваются, чтобы это не имело никаких последствий. Джек тихонько присвистывает, откидываясь в седле. — Блядь, почему бы нам побольше не гулять с нашим красавчиком? Карл сияет от похвалы, его грудь набухает от гордости, а щеки пылают. — Наверное, мне стоит устроиться где-нибудь, пока вы вдвоем уедете. Я не хочу мешать вам. — А кто сказал, что мы не хотим, чтобы ты помогал, а? — Косой взгляд Мейсона, его ухмылка предлагает вопрос, висящий в воздухе над тремя всадниками. — Ты проделал адскую работу с клетками, и нам не помешали бы твои навыки, красавчик. — Я всегда хотел научить кого-нибудь трюкам преступника. — Голова Мейсона слишком тупа, чтобы слушать. — добавляет Джек, прежде чем уклониться от удара своего напарника. Он хихикает, практически побуждая Мейсона попробовать ещё раз. Сердце Карла бьётся от волнения и нервозности. Как он мечтал покататься с Мэйсоном и Джеком. Свобода, приключения, дерзость ограбления, их мстительное правосудие, возвращение того, что забрали из их дома. Они как более суровый Робин Гуд. Но есть еще элемент опасности, который это несет. Даже мысль о том, что Мейсону и Джеку станет еще хуже, почти заставляет Карла отказаться. Но их улыбки, теплые взгляды и приветливое, успокаивающее присутствие вселяют в Карла уверенность, чтобы совершить прыжок. Чтобы снова быть импульсивным. Он не потеряет их снова. — Давайте сделаем это. Трое едут со своего разведывательного холма вниз по склону холма к извилистой дороге, которая ведет к востоку от города в каньоне. Мейсон низко натягивает поля своей шляпы, прикрывая глаза и лицо, а Джек натягивает бандану на шее вверх, на нос. Теперь Карл понимает, что у него нет возможности скрыть свое лицо. Он оглядывается в поисках шляпы, куска ткани, чего угодно. Лучшее, что он находит, это старый шарф, намотанный им на щеки. — Вы с Мейсоном прячетесь здесь в этих кустах. — говорит Джек, обхватывая небольшой куст шалфея, высотой почти с живот Оссиума. — Я буду использовать свой серебряный язык, чтобы отвлекать их. — Если всё пойдет хорошо, нас даже не нужно будет ловить. — Мейсон усмехается, устраиваясь в кустах с ароматом земли. Карл присоединяется к нему, прижимаясь к теплому телу преступника. Вспоминая, как он любил отдаленный запах пепла на своей коже. Квакити, с другой стороны, остается на открытом воздухе, ожидая на обочине. Карл чувствует себя стаей волков, ждущих своей добычи. Его сердце будто бешено колотится, но дыхание Сапнапа только замедляется, когда в поле зрения появляется дилижанс. Ни один из них не двигается. — Эй, эй, вы не могли бы мне помочь, сэр? — С дороги доносится голос Квакити, и он подводит лошадь к вознице. Дилижанс замедляет ход, но не останавливается до конца. — Я занят, малыш. Что у тебя за проблема? — Моя семья шла по тропе вокруг каньона и заблудилась. Они послали меня вперед, чтобы найти помощь. Пожалуйста, не могли бы вы помочь мне вернуться к цивилизации? Моя младшая сестра так ослабла от жары. — Мольбы Квакити почти убеждают Карла, трогая его до глубины души. Он не замечает, что дилижанс остановился, пока Сапнап не тронется с места. Он идет по плавным, перекатывающим шагам преступника к красной карете, молча скользя ногами по грязи. Даже не пнул камень. Впереди Квакити с восторженным вниманием слушает, как водитель автобуса объясняет маршрут к городу, узкие дороги в каньон и из него, реку, которая течет за ним. В руки Карла приземляется тяжелый горячий рулон, перед ним лежат тугие связки мехов. Сапнап бросает их в него, одним глазом на добычу, которую он вырывает из кареты, другим глазом на человека перед ним. Поэтому, когда водитель замечает движение за своей спиной, Сапнап уже держит пистолеты наготове. — Какого! … ты не поселенец! — Блять, нет, тупица. — Квакити рычит, вытаскивая пистолет и заменяя карту между ними металлом. — Подними их, старик. Водитель автобуса неохотно воздевает руки к небу, не сводя глаз с пистолета Квакити под подбородком. Правый пистолет Сапнапа также направлен на водителя, но его другая рука продолжает копаться в припасах. — Держи его неподвижно, Кью. Так или иначе, мы их обескровим. Карл видел, как двое сражаются с Вико и остальной частью браконьерского каравана, но он впервые видел, как они грабят другого человека, кроме него самого. Есть укол ревности, желая столько же внимания к нему. Но теперь он один из охотников, и это захватывает каждый рулон товаров, каждый мешок с монетами, которые он прогоняет между седельными сумками и дилижансом. — Да ладно, чувак, подумаю об этом… — размышляет Квакити, растягивая голос, наблюдая, как Карл и Сапнап выгружают последний товар. — Всех этих тварей, которых твоя компания убила только из-за меха, для модной леди, чтобы надеть её на вечеринку, тебе повезло, что мы не делаем того же с тобой. — Я-я буду помнить вас троих. Вам не уйти от этого. — Мужчина стал заикается. — Я скажу всем. Они вас всех повеся… Карл вздрагивает при звуке выстрела, крепко сжимая поводья, когда он взбирается на Лазанью, её седельные сумки полны их добычи. Однако, когда он открывает глаза, на земле нет ни крови, ни безжизненного тела на сиденье. Однако пуля Квакити вырвала лошадей. — Удачи рассказать народу сейчас. Кстати, — присвистывает он, и Оссиум рысью присоединяется к Карлу и Сапнапу. — Твои указания – дерьмо. Может быть, в следующий раз изучите местность. Мейсон восклицает, и все трое скачут на своих лошадях. Уезжают с места преступления, нагруженные сумками с краденым. Удачной охоты. Волнение бурлит в крови Карла, ощущение ветра и звук копыт соответствуют смеху рядом с ним. Он смотрит на Мейсона, потом на Джека. Дикие, опасные взгляды в их глазах. И он присоединяется к крикам. Успешная первая охота для троицы.