Забытоe время

Мейсону потребовались годы, чтобы понять, что дом – это не место, а чувство. И хотя это приятно, чувство облегчения, когда его и чужие лошади прокладывают себе путь в укромные уголки и закоулки Врайрокса, он был дома столько, сколько у него был Джек, а теперь рядом с ним Карл. Он рос иначе, чем оба его партнера. У него не было той беззаботной жизни, от которой бежал Карл, защищенный от всего и окруженный всеми. Но у него также не было тяжелого раннего старта, предательства, через которое Джек пережил. Если он рассматривает это, у него есть золотая середина между обоими. У него был дом, два отца, которые любили его. Это была простая жизнь на ранчо в глубине пустыни, но это был дом. Поэтому, когда он ушел один, несмотря на досаду и страх Бэда и поддержку Скеппи, он был удивлен, обнаружив, что в палатке с своенравным бывшим политиком ему так же комфортно, как и в приземистой деревянной хижине. Именно тогда он понял, что у него есть дом с Джеком. И теперь его дом кажется более красочным, с их полевым цветком, их экзотической птицей среди его стен. — С возвращением, Карл. — Мейсон мычит, протягивая рыцарскую руку, чтобы помочь их другу слезть с лошади. — Без тебя всё было по-другому. Мейсон тоже это имел в виду. Только когда Карл ушел, Мейсон и Джек поняли, что чего-то не хватает. Мейсон все еще любит Джека до звёзд и за его пределами, но каждый раз, когда он думает о Карле, пламя в его теле обжигает его щеки и уши, и ему приходится проглотить тепло, прежде чем оно зажжет его волосы. Джек расстёгивает лошадей, зажимая седло Карла между своим и Мэйсоном. Он улыбается, глядя на три потертых кожаных седла, на три одеяла, ожидающих стирки после долгой поездки. Он чувствует себя хорошо, как будто его дом полон. Когда Джек оборачивается, его сердце замирает, когда он видит Мэйсона и Карла, стоящих на коленях у костра. Теплая, мягкая улыбка на лице Мейсона всегда была зрелищем, от которого колени Джека превращались в патоку, но решительная концентрация, которая искажает лицо Карла, когда он ударяет кремень о сталь, бросает Джека на землю. Каждая вспышка искр воспламеняет тени и пятна на лицах каждого, словно падающая звезда в небе. Сердце Джека быстро бьется, он не может оторвать взгляда не только от своего парня, но и от их новообретенного друга. Огонь внезапно с ревом оживает, оба мальчика откидываются назад, чтобы избежать огня. — Посмотрите на это, теперь у нас в лагере еще больше горячих штучек. — Ты идиот. — Мейсон усмехается, качая головой. Но Карл не отвечает, отводя взгляд, когда ярко-красный румянец заливает бледные щеки. Внезапно все внимание Джека оказывается на их маленьком рассказчике. Янтарь его глаз, отражающий огонь, он уверен, что Мейсон подстроил свою магию. Вспоминая мягкое ощущение кожи Карла, только начинающего зарабатывать мозоли и шрамы с запада. Гобелен его истории на его коже. Как он любит прихорашиваться в каштановых волосах Карла, слушать его рассказы. У него такая манера со словами, если Джек закрывает глаза, он чувствует, что он там. — Дай-ка я налью воды, может быть, мы скоро приготовим ужин. — Карл встаёт, берет выброшенный металлический горшок и идёт в сторону ручья. — Не хочешь немного отдохнуть? — спрашивает Мейсон, опираясь на локти. — У тебе был тяжелый день. —Я знаю, я просто… не хочу чувствовать, что теряю место здесь, в лагере своих парней. — Карл качается на ногах, когда поворачивается, и Джек быстро улавливает интонацию голоса Карла. Он читает Карла как книгу, точно так же, как он читал своих свидетелей на трибуне или оппонентов на полу. — Ты далеко не потеряешь нас, красавчик. — Голос Джека падает, как густой мед, но то, что он говорит, это правда. — Ты сам сказал, теперь это и твой дом. Улыбка, о которой мечтают Мейсон и Джек, возвращается, но она кроткая. — Спасибо, вам двоим. Но я хочу быть полезным. Карл исчезает в кустах, у ручья, оставляя Мейсона и Джека смотреть друг на друга. Он уже зарекомендовал себя перед ними. Он живой, основа их жизни. Челюсть Джека сжимается, когда он понимает, что это все еще может быть остаточным эффектом того проклятого обоза. Он должен был расстрелять там каждого человека за то, что его полевой цветок так себя чувствует. В лагере царит определенная легкость, все трое мигрируют сквозь дневной зной, возвращаясь домой. Наличие еще одной пары рук облегчает работу как Мэйсону, так и Джеку, а также дает новую жизнь нарисованным пикам Врайрок. Мейсон может принести дрова, пока Карл чистит кастрюли, а Джек готовит простую еду. Три вещи сразу, и к тому времени, когда Джек зовет на ужин, лагерь в основном возвращается в жилое состояние. То, на что у них с Джеком ушли бы часы, было завершено ещё до того, как бобы закипели. — Почему это так вкусно? Я думал, что это просто банка обычных бобов.— Карл запихивает в рот еще одну ложку, изо всех сил стараясь, чтобы капля соуса не попала на его пальто. — Ах, это мой секретный рецепт, полевой цветочек— Джек подмигивает. — Всегда добавляй специи, но не слишком много. Они должны добавлять, а не подавлять. —И да, он также добавляет шалфей. — Мейсон шепчет Карлу на ухо, что заставляет Карла хихикать. —Да пошел ты, чувак, это был секрет! —Вспышка Джека танцует между головокружительным смехом двух других, за которым следует минутное ворчание на Мэйсона, прежде чем он оправится от предательства. Это была тёплая, успокаивающая трапеза, которая уносила троицу в ночь, когда солнце ускользало за горизонт, а звезды выглядывали из-за цветной завесы. Как только последняя ложка стучит о металлические пластины, Карл пытается позволить ему уйти. Но ни Мейсон, ни Джек не заинтересованы в том, чтобы отпустить своего симпатичного мальчика. Карл настаивает, но они используют обе свои силы, чтобы удерживать его, пока он не уступит, все трое лежат в грязи. Довольны работой на завтра, пока они могут проводить время вместе сегодня. Пальцы Джека проникают в волосы Карла, и он слышит шорох рубашки Мейсона, когда тот кладет голову Карлу на грудь. Теплый вздох срывается с его губ. — Сытый живот, тёплый огонь и несколько горячих красоток. Никогда не думал, что у меня будет такая идеальная жизнь. — Наверное, это странно спрашивать, особенно после того, как мы так давно знакомы. — Начинает Карл, тон его голоса заставляет сердце Джека биться быстрее. Думая обо всех вещах, которые он мог бы сказать. — Но… как вы двое оказались здесь? Какова ваша история? Минута молчания, оба преступника обдумывают вопрос. Джек наполняет тишину тихим смешком. — Всегда ищешь истории, да полевой цветок? — Ты… ты не обязан говорить, если не хочешь. — Карл начинает поднимать голову, чтобы избежать прикосновения Джека, но Джек продолжает сплетать пальцы в завитые локоны. — А когда мы сказали, что не хотим этого? — Он размышляет, его голос низкий и гладкий, как мёд, стекающий с его губ. — Пока вы двое заняты тем, чтобы целоваться или чем-то ещё, я на самом деле отвечу на этот чёртов вопрос. — Мейсон переворачивается, чтобы видеть их обоих, серые глаза ярко отражали свет костра. — Я провёл всю свою жизнь здесь, в глуши. У обоих моих отцов была долгая история с этой землей, как я упоминал ранее на шахтах. Вы бы видели удивление на их лицах, когда мы узнали, что моя магия – это огонь. — Горячая штучка с тех пор, как он был ребёнком — вмешивается Джек. — Да, ты это знаешь. — Мейсон усмехается, затем продолжает. — В этом не было ничего особенного, по большей части всё было мирно. По крайней мере, пока вся эта антимагическая штука не закрутилась. Мой папа, Бэд, самый милый человек на свете, но из-за того, что он скорее дикий, чем человек, выглядит жутковато, он не был желанным зрелищем. Мужчина даже не стал ругаться, и нас выгнали с нашего семейного ранчо. Бэд и Скеппи ушли на юг, а я остался, чтобы отомстить. — Так это ты основал этот дуэт? — спрашивает Карл. — Нет, вдохновителем всего этого является эта тупая сука. — И Мейсон, и Карл обращают взгляды на Джека. Его щеки горят от их внимания, и он впитывает это. Два красивых парня уделяют ему всё своё внимание. Как бы он хотел иметь такое внимание всё время. — Так ты хочешь узнать мою историю, дикий цветок? — Джек дразнит выбившуюся прядь волос между пальцами. — Да, пожалуйста. — Большие янтарные глаза Карла не оставляют Джеку иного выбора, кроме как сказать об этом. Для Карла что угодно. — Дикие земли это не мой дом по рождению, в отличие от Мейсона. Я вырос в городке у ворот, прямо на краю цивилизации и дикой природы. У меня не было многого, ни родителей, ни семьи, ничего. Это была тяжелая жизнь, и я хотел изменить её для всех. Я пробовал свои силы в политике, пытался помочь. В своё время я понял, насколько коррумпирована вся система. Им было наплевать на дерьмо, кроме переизбрания и набивания карманов. Особенно не такие дети, как я. Поэтому я убежал. Некоторое время бродил по дебрям и увидел, что здесь всё точно так же. Глаза Карла широко раскрыты, и он продвигается ближе к Джеку. — Так как вы познакомились? Двое смотрят друг на друга, затем смеются. Они отвечают хором. — Драка в баре. Джек не может оторвать взгляда, когда Карл прикрывает рот, хихикая, с большим рукавом пальто на руках. Его хихиканье похоже на журчание ручейка, морщинки у его глаз, когда он улыбается, те самые каньоны, высеченные водой. — Почему вы оба такие крутые? Как и на самом деле — чирикает Карл. — Я не могу представить, сколько храбрости потребовалось от тебя, чтобы сделать всё это, Джек. На этот раз краснеет Джек, весь мир вокруг него замедляется. Его сердце бьется медленно, и он наблюдает, как тлеющие угли танцуют вокруг Карла, словно светлячки. Его теплая, манящая улыбка. Глаза, которые не скрывают никаких скрытых мотивов. Его добрые слова сочетались с умным, любопытным умом. Это тот, кого Джек хочет видеть в своей жизни так же, как Мейсона. Кто-то, кому он доверяет, кто-то, с кем он принадлежит. Он влюблён. Он любит Карла и любит Мейсона. Он любит их обоих, он нуждается в них обоих. Они были его домом, они заставляли его чувствовать себя своим, нужным. Это теплая глазурь ложится на разум Джека, как одеяло на всю его жизнь, когда он наблюдает, как передвигаются Мейсон и Карл. Каждая мелочь, которую они делают, от ухода за огнем до того, как двигаются их губы, когда они говорят, наполняет Джека такой любовью, что она переполняет его сердце, заставляя его валяться в грязи от чистой радости. Карл карабкается между двумя преступниками, притягивая их ближе, переплетая руки с каждым из них. Не только Джек наслаждался прикосновениями, Мейсон стремился к физическому контакту с Карлом, насколько это было возможно. Если он умён, он может заслужить расположение Карла и Джека одновременно. О чем в такую ​​прохладную ночь, как сегодня, было легко договориться, когда они забирались в постель. Огонь Мэйсона в его душе согревает его кожу, и когда он зарывается в груду одеял и подушек, которые они называют кроватью, ни одному из них не требуется много времени, чтобы прижаться к Мэйсону. Джек глубоко зарывается носом в одеяла, нюхая. — Черт возьми, их нужно постирать. — Потому что они пахнут тобой, нимрод.— Карл хихикает. Мейсон ждет возражения от Джека, но его лицо остается скрытым. Хотя он замечает ярко-красные кончики ушей. Единственный раз, когда он когда-либо видел, чтобы Джек замолчал, это когда у него впервые возникли чувства к Мэйсону, и он скрыл это, замолчав. — Давай побеспокоимся о том, чтобы постирать их завтра. — Мейсон выдыхает, на мгновение закрывая глаза. — Я не буду спать на земле в спальном мешке ещё одну ночь. На данный момент это успокаивает его товарищей по постели, и он наклоняется, чтобы поцеловать Джека в черные волосы. Тишину прорывает возмущенный голос Карла. — А как же я? — Как я мог забыть тебя, красавчик. — Мейсон поворачивает голову и прижимается целомудренными губами к бледной коже у виска Карла. Простое прикосновение его грубых, обветренных губ к коже мальчика вызывает мурашки по спине Мейсона, нагревая все его тело. Поцелуй затягивается, и Мейсон погружается в мечты. Мечта, в которой он каждую ночь обнимается с Джеком и Карлом, каждую ночь целует их перед сном. Два человека, которых он мог защищать и любить, быть верным им. И кто не боится обжечься. К тому времени, когда его губы покидают кожу Карла, его сердце полно любви, окруженное ею. Конечно, он и раньше флиртовал с Карлом, но это было игриво, поддразнивая. Обнадеживающий. Но в настоящее время? Теперь он знает, что это реально. Он влюблен. Он любит Карла и он любит Джека. Ему нравится иметь возможность держать обе их руки, держать их близко к себе, оберегать их. Он всегда хотел чего-то такого, как его отцы, и теперь он нашел свою собственную любовь, которую будет защищать до скончания веков. Мейсон протягивает руку и натягивает большое удобное одеяло на всех троих. Он прижимает к себе каждого из своих любовников, делясь своим теплом и купаясь в их прикосновениях. Засыпая с улыбкой на лице, Мейсон прислушивается к их медленному дыханию, к звукам дикой природы за их кроватью. Это дом.