Забытоe время

Карл расстилает мокрое одеяло по веревке, натянутой от одной вершины скалы к другой. Они становятся знамёнами, вымпелами над лагерем, занавесом над поляной. Объявляя, что сегодня день стирки. Он не может сдержать хихиканья, наблюдая, как Мейсон ныряет под развевающееся коричневое одеяло, солнечный свет отражается в нескольких своенравных каплях, когда они скользят по угольно-черным волосам. Кемпинг возвращается в более чистое и живое состояние, чем они засыпали с ним, а прохладный ветерок, танцующий под теплым солнечным светом, бодрит всех троих участников до продуктивного настроения. Мейсон вернулся с расстановки ловушек, а Джек занят тем, что устроил троице лошадей собственный спа-день. Слабая улыбка озаряет лицо Карла. Пока солнце согревает его кожу, а ветер треплет его волосы, он наблюдает, как двое преступников занимаются своими делами, передвигаясь по лагерю в хореографии под звуки природы. Его взгляд задерживается на блестках пота на голой коже Мейсона, и его сердце трепещет, когда он слышит смешок Джека. Карл приехал на запад не в надежде найти любовь. Честно говоря, он никогда точно не знал, что ищет здесь, кроме историй, которые хотел рассказать. Возвращаясь к ручью за подушками, он не может не думать о том, какой была бы его жизнь, если бы его никогда не ограбили той ночью. Если они не спасли его от той чупакабры или пожара. Столько нюансов, что привело его сюда. Мэйсон и Джек – это всё, о чём думает Карл. Он чистит подушки от пыли и грязи, которые собрались за время их отсутствия, но его мысли постоянно перебирают их, как будто он пытается запомнить каждую мельчайшую деталь раковины, которую он нашел на берегу моря. Выгравировав это в его сердце, сделав их частью себя. Если он позволяет себе мечтать достаточно долго, его разум блуждает в сценариях, которые заставляют его кровь биться, а тело гореть. Об их резких, медовых голосах, шепчущих по его коже, о скромных угрозах, оставляющих мурашки по коже. О грубых, обветренных губах, оставляющих нежнейшие поцелуи по всему телу. О том, как его руки согреваются в их ладонях, о том, как он кладет голову на колени Джека, о том, как каждую ночь ощущает тепло Мэйсона. Он так поглощен своими мечтами, не думая о чистке перед собой, что не слышит ни хруста гравия позади себя, ни крика. По крайней мере, пока не станет слишком поздно. — Вернись сюда, глупая сука! — Карл поднимает голову от розовых облаков как раз вовремя, чтобы увидеть синее пятно, ныряющее в воду перед ним. Вода из ручья взмывает высоко в воздух, блестя на солнце, прежде чем намочить Карла и подушку, которую он чистил. Карл даже не может понять, что происходит, какая опасность подстерегает его, когда через ручей, в самую глубокую дыру в центре, врывается второе пятно. В Карле пробуждается инстинкт, и он тянется за каким-то оружием, чтобы сразиться с незваным гостем. Он поднимается на ноги, готовый к бою, и наблюдает, как вода бурлит вместе с двумя существами. Но когда его разум восстанавливает контроль над инстинктами, Карл понимает, что опасности нет. По крайней мере, никакой реальной опасности. Скорее, Мейсон и Джек борются в ручье, Джек держит Мейсона под собой с застенчивой ухмылкой на покрытом шрамами лице. — Я же сказал тебе не связываться со мной, когда я разгребаю дерьмо, ублюдок! — Стоп-стоп, ты меня утопишь, ты… — Мейсон вырывается из хватки Джека под воду и выныривает в нескольких метрах. — Успокойся, утка-переросток! Карлу требуется минута, чтобы понять, что на самом деле они не дрались. Хотя их слова были пропитаны ругательствами и срывались с губ резко, как хлыст, оба дерзко ухмылялись. Даже в том, как Джек хватает Мэйсона сзади и бросает их обоих в воду, чувствуется забота и защита. Это больше, чем просто борьба двух друзей, их пальцы задержались, словно маня друг друга ближе. Это любовь, частью которой Карл хотел бы стать. Он хочет быть среди Джека и Мэйсона, играть, смеяться и любить их обоих. Его зубы дразнят нижнюю губу, когда он наблюдает, как двое преступников борются, промокшие насквозь и плещущиеся в ручье. Пальцы тянутся к его пурпурной рубашке, сжимая его сердце, чтобы оно не вырвалось из груди от всепоглощающего обожания перед ним. — Карлос! Карлос, помоги мне взять под контроль этого ублюдка-демона! — Кричит Джек, его золотые крылья бьют воду в лицо Мэйсона, капли скатываются с защищенных перьев, когда он прижимает руки Мэйсона к земле. Вода вокруг Мэйсона начала испаряться, температура поднялась и для Карла. — Какого хрена, никакой помощи! Это между нами, детка. — Мейсон рычит таким голосом, от которого у Карла подгибаются колени. Он не уверен, как долго эти двое будут продолжать бороться за господство, за победу в этой битве или что заставляет их уйти. Он просто счастлив смотреть на них, думать о том, какие они замечательные. Какой красивый, какой добрый, какой умный, какой- — Эй, красавчик, умеешь плавать? — Карлу требуется несколько мгновений, чтобы вырваться из своих мыслей, все его тело сильно краснеет, когда его замечают. — Д-да, конечно, я умею плавать. — Он делает паузу, разум начинает собирать вещи воедино, когда двое преступников подбираются ближе к нему. — А зачем? Едва последний слог его вопроса сорвался с его губ, как его потащило в ручей. Он крутится и крутится в отчаянной попытке избежать судьбы, но с Квакити и Сапнапом, тянущим его, он не ровня. Это суматоха пузырей, воды и тел, заставляющая Карла чувствовать себя так, будто его сбросили с лошади. На короткое мгновение его голова всплывает на поверхность, и он быстро оценивает себя и своих друзей. Сапнап обнимает Карла за талию, поднимая его из воды, как плюющегося котенка. Квакити прижал ноги, чтобы он не сопротивлялся, и Карл мельком видит блестящие глаза Джека, затуманенные и полные ликования. Как ребёнок. Громкий смех Мейсона наполняет уши Карла и ослабляет его страхи, чувствуя, как его грудь подпрыгивает на спине Карла. Как только Карл вынырнул на поверхность, он снова оказался под водой. На этот раз, под тяжестью Мейсона, они перебрасывают друг друга. Спутанные конечности и сбившееся дыхание, но Карл не может сдержать смех. Он уже давно не получал такого удовольствия, снова резвясь в воде, как ребенок. Его попытки сбежать тщетны, но тем не менее забавны. Он знает, что попал в ловушку обоих преступников, и его это вполне устраивает. Ему нравится их внимание. Именно Джек следит за тем, чтобы у Карла было достаточно воздуха для дыхания, между борьбой в воде и смехом всех троих до боли в груди и щеках. Однако, когда Карл думает, что Джек на его стороне, преступник с крыльями утки использует свое оперение, чтобы послать брызги воды прямо на Карла, выкрикивая вещи, которые он может уловить только частями между борьбой Мейсона. Прикосновения Мэйсона теплые, даже в холодной родниковой воде, и какими бы сильными они ни были, когда он прижимает Карла к своей груди, его руки расставлены так, что Карл чувствует каждый дюйм его прикосновения. Неужели Мейсон хочет держать его так близко, так близко? Карлу удается вывернуться, когда хватка Мейсона ослабевает, вся энергия вырывается наружу, словно искра, начинающая тускнеть, превращаясь в тихое пламя. Он отталкивается от теплого прикосновения и едва избегает пальцев Джека, тянущихся к его рубашке. Свобода, но он с радостью позволил бы себе снова упасть в их объятия, если бы сейчас это не было делом принципа. — Вы, нимроды, пытались меня утопить! —Карл со смехом выплевывает — Я вам доверял! — Правило номер один, красавчик. — Бормочет Квакити сзади, его теплое дыхание обволакивает шею Карла. — Никогда не доверяй преступнику. Дыхание Карла срывается с его губ, в груди ничего нет, кроме быстро бьющегося сердца, поскольку он заперт – нет, защищен – между обоими преступниками. Щетина Мейсона царапает щеки Карла, тело теплое и обжигающее прикосновение. А может это просто Карл. — Особенно такие дикие преступники, как мы. — Но что, если я хочу доверять тебе? — Карл дышит. Его взгляд перескакивает с Мейсона на крылья, скрывающие всех троих, а затем вниз, на его руки, когда они крутятся между двумя грудями. — А зачем тебе это, полевой цветок? — Голос Джека по-прежнему низкий, как рычание волка, шипение змеи. Дикие, опасные. Но Карл не боится. Уже нет. — Потому что… я люблю вас двоих. Тишина. Карл не уверен, хочет ли он потерять сознание, или исчезнуть, или просто опуститься на дно воды и больше никогда не всплывать. Шум воды, журчащей вокруг них троих, оглушает, и он слышит, чувствует, как его сердце бьется быстрее, чем когда-либо раньше. Из всех его безумных, глупых, импульсивных идей эта может взять верх. И по мере того, как тишина затягивается, удлиняется, щеки Карла горят вместе с кожей, и он закатывает намокшие рукава, чтобы скрыть явное смущение на лице. — Карл? — Голос Мэйсона мягкий, нежный. Как рука, направляющая спотыкающегося оленёнка в безопасное место. — Карл, почему ты прячешься? Ты застенчив? Он просто отвечает тихим приглушенным мычанием, боясь посмотреть в глаза тому или иному преступнику. — Почему ты стесняешься, полевой цветок? Что случилось с нашим маленьким звездным светом? — Джек мурлычет, крепче обнимая его. — Ты действительно думал, что мы тебя не любим, красавчик? Карл кивает, прикусывая щеку изнутри. — Вы двое совершенно счастливы вместе, я знал, что просто испорчу… — Мы никому не позволяем жить с нами, тем более делить с нами постель, Карл Джейкобс. — Мейсон посмеивается, убирая прядь мокрых волос с глаз Карла. — Смотри, и давай докажем, что мы чувствую. Мейсон наклоняется, минуя фигуру Карла, и целует Джека в губы теплым, опьяняющим поцелуем, на что Джек отвечает взаимностью. Как раз в тот момент, когда Карл думает, что о нём забыли, губы приоткрываются с тихим выдохом, и Мейсон откидывает голову назад. Их взгляды встречаются, и по спине Карла пробегает тёплая волна, как будто он выходит на солнечный свет. Следующее, что он помнит, момент, о котором он мечтал неделями, происходит. Шершавые губы, потрескавшиеся, как пересохшая земля, прижимаются к губам Карла. Время замедляется до полной остановки, и все звезды сошлись в этот момент. Это всё, о чем он мечтал, и даже больше, зажигающее пламя такое яркое, такое горячее, что Карл боится, что может обжечься, если подойдет слишком близко. Но он все равно прыгает головой вперед и тает в поцелуе. Это бесконечная секунда, застрявшая в промежутке, прежде чем выйти на другую сторону при звуке ревнивого бормотания позади него. Мейсон выпрямляет спину, обмениваясь воздухом, словно нить, связывающая их вместе. Связывая их сердца. — Не забывайте обо мне, вы двое. Тихий смешок вырывается у Карла, возможно, он впервые вздохнул с тех пор, как рассказал им о своих чувствах. Он поворачивается, позволяя прикосновению Джека направить его лицом к другому. — Как я мог тебя забыть? — Это чертовски правильно. — Джек наклоняется, уткнувшись носом в щеку Карла. — Знаешь, мы, преступники, жадная шайка. Всегда хочется большего. — И что ещё ты хочешь от меня? — Карл хлопает ресницами, когда начинает понимать, что это значит. — Твою любовь. За нас обоих. — Джек дышит в губы Карла, затем целует его. Если Мейсон был огнём, то Джек был водой. Утоляя каждую жажду, каждое желание, которое когда-либо хотел Карл. Его поцелуй всеохватывающий, как будто море качает его в чувство спокойствия, завернутого в воду, как плащ. Карл любит их обоих. Он хочет, чтобы они оба были в его жизни, чтобы дать им обоим ту любовь, которую они заслуживают. И, если это какое-то доказательство, каждый из них чувствовал то же самое. В их постели, в их жизни, в их сердцах есть место для него. Рядом с ними есть место, где он может рассказать свою историю. Джек любит совершить однодневную поездку в ближайший город. Как бы он ни предпочитал мир и свободу дикой природы, не скованные коррумпированным правительством, он человек социальный, самый в своей стихии среди других. Будь то бар, читающий язык тела за покерным столом, или посреди толпы на городской площади, Джек мог читать людей лучше, чем кто-либо. Это то, что делает его таким быстрым шестизарядным стрелком – одно движение мышц его противника говорит ему все, что ему нужно знать. Но сегодня Джек мчится обратно к Кривых скалам так быстро, как Оссиум может галопом. Не только потому, что он хочет вернуться к своим красивым бойфрендам, ожидающим дома, но и потому, что у него много информации. Из которых он мог или не мог украсть у кого-то за покерным столом, за которым он играл. Он был так взволнован, чтобы объявить эту новость всему лагерю, что почти забыл, зачем вообще приехал в город. Оссиум карабкается по каменистому склону с отработанной легкостью, даже когда упакованная еда в его седельных сумках перебрасывает его вес из стороны в сторону. Тропа, которую лошадь знает с каждым камнем под ногами. Он уверен. Как и его всадник. — Ребята, ребята, вы не угадаете, что я принес! — кричит Джек, как только оказывается в пределах слышимости лагеря. Оссиум ныряет в долину, поднимаясь на дыбы так, что чуть не сбрасывает Джека со спины. Джек даже не замечает этого – он уже соскочил с седла и подпрыгивает к своим двум бойфрендам. Карл чистил картошку, держа пальцы подальше от острого лезвия ножа Мейсона. Мейсон, с другой стороны, нахмурил брови, когда он крутил раскаленный металл между пальцами, формируя его по воле своего огня. — Еду, которую мы просили? — Карл отрезает, гораздо более озорная его сторона раскрывается, когда он привыкает к преступникам. — Нет, не только это. Посмотри на это. — Джек шлепает украденную телеграмму, машет рукой от жгучей боли на силу. Мейсон и Карл отложили работу и наклонились, чтобы прочитать сообщение. Карл, будучи выпускником колледжа, читал быстрее Мэйсона. — Банк? И что с этого? — Вы двое чертовски безмозглые. — Джек проводит рукой по волосам, затем выхватывает сообщение из рук Мейсона. — Ты собираешься сжечь его, горячая штучка. В этом банке хранятся потерянные сокровища. Потерянное сокровище Эль-Рапидс. — Они нашли их? — Шокированное выражение лица Мэйсона – именно то, что добивался Квакити. Но Карл всё ещё сидит, на его лице читается замешательство. — Что за потерянное сокровище Эль-Рапидс? — Карл бросает картошку в грязь, перебирая пальцами груду одежды и вещей, разбросанных возле их кровати, вытаскивая дневник. Теплая улыбка озаряет лицо Джека при виде этого зрелища. Карл и его книги, его рассказы. Его любопытство. — До того, как сюда пришла вся эта промышленность, когда-то на вершине самой высокой горы в хребте был такой богатый город, что он затмевал даже солнце при дневном свете. Золото мерцало на каждом шпиле, драгоценности складывались в мозаику, потому что они были так переполнены ими. — Мейсон рассказывает историю, время от времени делая паузы, чтобы Карл мог не отставать от своей яростной каракули. — Это было процветание, но они охраняли источник своего богатства в большой тайне. Этот секрет искали многие люди, в том числе человек, который считал себя богом. — Кажется, я понимаю, к чему всё идёт. — Заткнись и слушай, мальчик. —Дразнит Мейсон. — Рассказы здесь разные, но так или иначе человек, который считал себя богом, разрушил город и заставил все снега и ледники в этом районе затопить золотом. Он даже не хотел этого, он просто хотел, чтобы они ушли. По сей день люди ищут потерянные сокровища Эль-Рапидс, честно говоря, я просто думал, что это небылица. — Я знал, что это должно быть по-настоящему, и посмотрите на это сейчас. Зубастая ухмылка в сочетании с озорным блеском в глазах предупреждает Мейсона, что у Джека есть идея. — Оно в руках этих гребаных тупых банкиров. — Да, ты прав. Зачем им это вообще нужно? — добавляет Мейсон, находя ту же длину волны, что и Джек. Предоставив Карлу собрать все воедино. — Я думаю, что мы должны облегчить казну этих больших париков. Отдать его несчастным. В голове Карла гаснет свет, его глаза полны возбуждения. — Ограбление? Мы будем грабить? — Нет, когда ты расскажешь всему проклятому миру, красавчик. — Мейсон смеется, заключая Карла в объятия. Джек целует Карла в макушку. — Но собирай свои дневники, потому что это будет адская поездка.