Забытоe время

«Просто… мы всегда будем вместе?" Солнце восходит над пустым лагерем, тлеющие руины наполняют воздух удушливым пеплом, катастрофа, увиденная в лунном свете, явилась днем. А посреди руин одиноко сидит изувеченный мужчина. Карл смотрит пустым и невыразительным взглядом туда, где он в последний раз видел Джека и Мейсона. Он позволил огню сгореть дотла, оставил ящики и посуду перевернутыми и отказался от попыток успокоить лошадей. Все, о чем он мог думать, это они. Ещё один приступ слез вырывается из янтарных глаз как раз тогда, когда Карл подумал, что ему больше нечего проливать. Он не удосуживается утихомирить свои плачи, икоту и вздохи. Здесь нет никого, кто мог бы выслушать, никто не знал бы, как он плачет о том, что потерял, никто не видел бы, как он сломается. Где всё пошло не так? Почему он здесь? Что он сделал не так? Столько вопросов крутится в его голове, как торнадо, опустошающий землю. Он пошел на такой риск, чтобы выйти сюда, влюбиться в двух преступников, сбежать к ним, признаться в своих чувствах, и всё для того, чтобы это рухнуло. Все для того, чтобы он снова остался один. Он должен был что-то сделать. Он не должен был оставаться в тени. Он должен был атаковать, забрать одно из их орудий, сражаться вместе с Мейсоном и Джеком, он должен был... должен был... должен был... Но он этого не сделал. Он ничего этого не делал. А теперь Джека и Мэйсона собираются повесить. Они умрут, и он никогда больше не сможет их обнять, снова поцеловать, снова любить. Он никогда не услышит, как они гармонируют, когда снова смеются, как мерцают глаза Джека, когда ему в голову приходит идея, спускающаяся по его шраму к его острой улыбке. Он никогда не сможет приласкаться к Мэйсону холодными ночами и почувствовать, как тепло исходит от него, как огонь. Дыхание Карла учащается, когда он думает о казни. На западе нет пощады. Не для преступников. Его собственное горло сжимается, когда он думает о веревке, стягивающей их шеи, жесткой веревке, медленно сжимающей их, как змея. Ноги брыкаются в отчаянии, чтобы хоть как-то облегчить удушающую боль. Возможно, они напрасно пытались стянуть веревку со своей шеи, борясь и борясь с неминуемой смертью. Задыхаясь, возможно, в течение нескольких часов, пока они не будут задушены, а свет оставит их глаза и тела неподвижными. Оставлено гнить. Один. Вы хотите, чтобы история так закончилась? Нет. Что-то надламывается в Карле, как дерево, наконец склонившееся под дуновение ветра. Как молния, сверкающая в небе, наполняя его силой, целью, стремлением, решимостью. Так не закончится эта история. Карл Джейкобс – писатель, рассказчик. Карл собирается сделать свою собственную историю. Он собирается вернуть их. Что бы это ни стоило. Спотыкаясь, Карл бросает первый взгляд на то, что осталось от лагеря. Выжженная земля, останки пепла, опрокинутые средства к существованию и испуганные кони. Он делает шаг вперед и чуть не теряет сознание от звука металлического лязга и его обезвоженного тела, которое на мгновение рушится. Он ловит себя и смотрит, на что наступил. Пистолет Джека, валяющийся в грязи. Заброшенный. Карл наклоняется и берет оружие, переворачивая его в руке. Он так и не научился стрелять из пистолета. Почти все предупреждали его, что он должен быть вооружен, отправляясь на запад, что единственный способ выжить - это с винтовкой за спиной или чем-то еще, чтобы отпугивать монстров, которые прячутся, людей и зверей. Но Джек и Мейсон всегда защищали его, сделали то, что он никогда не смог бы сделать – забрать жизнь. Честно говоря, он нервничает, даже держа в руках пистолет Джека. Однако для того, что он планирует сделать, ему нужно быть вооружённым. Это он против всего мира, один. Без них. Ему нужно научиться. Карл бредет в долину, где он и Мейсон собирали травы для пикника, ищет камень и кладёт его на каменный стол. Он делает несколько шагов назад и поворачивается. Поднимает пистолет и стреляет. Следующее, что Карл помнит, это то, что он лежит на спине и смотрит в утреннее небо, ярко-синее и ярко-белое. Его тело болит, когда он садится, в ушах звенит звук выстрела. Он не ожидал такой отдачи Джек и Мейсон делали вид, что ничего страшного. Он потирает голову, избавляясь от оглушения при падении, и ищет перед собой скалу, которую он сделал целью. — Блядь. — шипит Карл. Он выстрелил в упор и все равно промазал. В хорошем метре или около того от своей цели он мог видеть царапину на камне, куда попала его пуля. Возможно, ему стоило сдаться тогда и там. Возможно, ему не следует пытаться научиться стрелять из пистолета в одиночку и вдали от помощи или больницы. Возможно, Карлу следует быть мудрее, менее импульсивным. Но он продолжает стрелять. Выстрел за выстрелом, каждый раз меняя позу, угол, напряжение. Подражая Сапнапу и Квакити, когда они направляли оружие на него и за него. Карл учится поглощать отдачу, не вздрагивать так сильно, когда раздается выстрел, как целиться в узкий ствол. Достав коробку с патронами и положить её на землю рядом с собой, чтобы он мог быстро перезарядиться и вернуться к обучению. Решил учиться, решил сделать это без них. Для них. Иногда он оказывается лежащим на спине, иногда пистолет выпадает из его рук. Выстрелы дико падают вокруг целевой скалы, издеваясь над точностью и прицелом Карла. Но ничто из этого не останавливает его. Опуская пистолет, удерживаемый обеими руками, Карл смотрит на свою цель. Небольшой слой пыли оседает на небольшом возвышении, на котором он стоит, и виден шрам от пули, если взглянуть с левого угла. Это было не так много, но это был хит. Он продолжает стрелять. Становитесь лучше и лучше, учась с каждым выстрелом. Когда Карл больше не мог стоять, чувствуя головокружение от обезвоживания и боль от бесконечной стрельбы, он вернулся в лагерь. Он удивлен, обнаружив, что он не один там. — Когда вы трое вернулись? Марс, Оссиум и Лазанья стучат копытами по земле. Марс проводит губами по земле в поисках еды, а Оссиум ковыляет к развороченным конюшням. Карл подходит к лазанье, гладит ее по носу. — Рад, что с вами всё в порядке, но у нас есть работа. Еще один фырканье от Марса, снова царапающий землю. Слабый смех вырывается у Карла. — Ты прав, большой человек. Сначала еда, а потом мы сможем спасти наших мальчиков. Он собирает сено и овёс, разбросанные по всему лагерю, и расставляет их перед тремя лошадьми, словно банкет. Позвольте им сделать свой выбор. Карл также не забывает заботиться о себе, по крайней мере, когда он чуть не падает в обморок, подобрав яблоко. Он копается в пепле их спальной палатки, извлекая из копоти флягу. Стараясь не думать о воспоминаниях, о доме, который был потерян, сгорел дотла. Он может восстановить. Они могут восстановить. Этот неохотный обед. Карлу не терпится подготовиться, собраться, учиться. Каждый момент, когда он сидит сложа руки, приближает Мейсона и Джека к смерти. Но Карлу нужно сесть. Ему нужно подумать. Спланировать. Они сказали, что едут в Ковенант. Вытащив карту, Карл разворачивает её и осматривает пейзаж. По железнодорожным путям, по шоссе, пока не найдет город. Северо-восток, возможно, четыре или пять дней пути. Он ругается себе под нос. Для этого ему понадобится нечто большее, чем просто знание оружия. Ему нужно собираться, а для этого нужно охотиться, собирать. Карлу нужно научиться становиться единым целым с землей, жить во всей её дикой, дикой реальности, как Мейсон и Джек. Открыв один из своих дневников, Карл начинает вести бухгалтерскую книгу, делая записи о том, что ему нужно, о вещах, которые ему нужно изучить, обдумывая каждую мелочь, которая приходит ему в голову. Подготовка к спасению. Подготовка к Ковенанту. Он делает это без них, для них. Он устал сидеть дома без них, погрязнув в том, что должно было быть, могло бы быть. И когда он закончит, он разрушит этот город и всех, кто встанет у него на пути. Как только голова Карла перестает кружиться, он встает и возвращается к работе. Ему нужна еда. В лагере мало что осталось, по крайней мере, то, что не попало в грязь. Банка фасоли, немного картофеля и моркови, которые можно смыть, и мешок муки. Недостаточно, чтобы продержаться четыре-пять дней в дороге. Карлу нужно охотиться. Но если утренние попытки были доказательством, он не готов стрелять в свою добычу –наверняка они услышат его еще до того, как он их увидит, а он все еще изо всех сил пытается попасть в горный залп. Однако он наблюдал, как Джек расставлял ловушки для шакалопа. Это умный дизайн, сделанный умным умом. Достаточно чувствительный, чтобы поймать даже пролетающего мимо кролика, но достаточно прочный, чтобы стихия не взорвала его и не уничтожила. Однако Карлу нужно быть осторожным, когда он его настраивает. Джек сделал ловушку, думая о чистом убийстве, и лезвие все еще блестит на солнце, ожидая, чтобы откусить Карлу руку, как бешеное существо. Карлу потребовалось несколько попыток, он прыгал и отдергивал руку, как будто металл обжигал его, даже когда он не срабатывал. В конце концов, он устанавливает ловушки, оставляя их в надежде поймать еду. По крайней мере, Карл уже знает, как разжечь огонь в любой ситуации, в которой он окажется. Чтобы проверить свои знания, освежить свои навыки и согреться на закате, он разжигает костер. Извлекая сумку из-под обломков, на закате Карл начинает собирать вещи. Он упаковывает оставшуюся еду, дополнительную флягу, кремень и сталь. Еда, вода и тепло. Он засовывает дополнительные коробки с пулями, почти все, что он может найти, которые идут к пистолету Квакити. Ему больше негде спать, не тогда, когда всё сгорело в огне. Помимо подседельных подушек, все, с чем Карл может свернуться калачиком, — это единственное одеяло, которое пришлось стирать после того, как Джек в изнеможении пролил на него кофе. Но в такую ​​ночь, как сегодня, он зарывается как можно глубже в одеяло. Это было единственное утешение, которое у него осталось. Он уткнулся носом в грубую шерсть и обнаружил, что все еще чувствует запах Джека и Мейсона, переплетенных нитями. Такая маленькая вещь, но она так утешает Карла, пока он продолжает работать ночью. Если он закрывает глаза, создается впечатление, что ничего не изменилось. Как будто они все еще рядом с ним, тушат огонь или вьют гнездо из одеял. Однако когда Карл открывает глаза, он один. Без них. Он работает до ночи. Пакует, потом распаковывает сумку, когда вспоминает что-то еще. Веревка, бандана, посуда. В свете костра и убывающей луны он прокладывает кратчайший путь к Ковенанту. Независимо от опасности, местности. Время не на его стороне. Восходящий солнечный свет возвращается, проливая свои лучи на пустой кемпинг. Костры давно потухли, даже дым не поднимается. Яркий свет удивляет Карла, пробуждая его от сна, который он не собирался принимать. Заставляя его избавиться от утешительного запаха преступников и провести еще один день в одиночестве. В одиночестве Карл подходит к ловушкам и радуется, когда видит, что некоторые из них сработали. Рассказчик чуть не спотыкается о себя, камни и ловушки на своем пути обратно в лагерь, чтобы освоить еще один новый навык. Он смотрел, как Мейсон сдирает мясо с их еды, и, хотя это вызывало у него отвращение и очарование, Карл был благодарен, что решил остаться на стороне Мейсона. Делать это хуже, чем просто смотреть. Его чуть не стошнило от хлюпанья между пальцами, но он сработал через рвотный рефлекс. Пока он не спасет как можно больше мяса от шакалоп. Мейсон всегда говорил, чтобы убедиться, что используется каждая часть, будь то кость или мочевой пузырь. Но Карл спешит и выбрасывает внутренности в надежде, что какое-нибудь другое существо из Врайкоса насладится бесплатной едой. Он оставляет мясо сохнуть, сидя над огнем и заливая его, как он надеется, достаточным количеством соли. У него другая работа. Ему нужно тренироваться в стрельбе. — Извини, Лазанья, но мне нужен один из больших мальчиков, чтобы нести нас. — Карл прижимается лбом к лбу Лазаньи, проводя пальцами по ее пальто. Она начинает жевать его волосы, как будто он не оставил им более чем достаточно сена, и свободно бродит по долине, если его не будет дольше, чем он ожидает. — Я знаю, знаю, ты здесь самый быстрый. Но Марс может взять на себя всю нашу тяжесть, а у меня нет времени тащить вас всех, ребята. С этими словами он поворачивается лицом к рыжей лошади. Мейсон был прав, назвав свою лошадь в честь древнего бога войны. Эта лошадь похожа на боевого коня, на котором кавалерист скачет по холму. Кровожадный, готовый размозжить череп любому, кто посмеет ступить перед ним. Но он также знает, что Марс становится намного милее, когда вы с ним знакомитесь. — Ты готов идти спасать своего всадника? На секунду кажется, что Марс может понять Карла. Покачивая головой и тряся волосами, лошадь начинает идти по следу, по которому маршалы тащили Мейсона и Джека. Там, где всё ещё есть пятна крови на камне. Карл бежит трусцой, чтобы догнать Марса, перебрасывая через круп Марса седельные сумки, а затем взбирается на высокую лошадь. Черт, как Мейсону так легко на него взбираться? Камни цокают и щелкают при каждом шаге копыт Марса, мягко перекатываясь из стороны в сторону, пока лошадь спускается по каменистому склону горы. С седла Карл вытаскивает карту и осторожно тянет Марс на север. К Завету. Трепетание чего-то коричневого привлекает внимание Карла. Он лишь задним числом потянулся за пистолетом Квакити, но все равно хватает его, прежде чем понимает, что это всего лишь шляпа, застрявшая в корявых ветвях можжевелового дерева. Он не принадлежал ни Мейсону, ни Джеку, первый темнее, второй светлее. Печеночного цвета, как сухая горная грязь или кожа его собственных журналов. Протянув руку, Карл вытаскивает шляпу из деревянного заточения, стряхивает кору, затем надевает шляпу на голову и прячет в кобуру пистолет. Покинув безопасность Врайрокса, он сам открылся миру. Карл сворачивает карту в руке и устремляет взгляд к горизонту. Карл щелкает поводьями и мчится галопом. В Ковенант.