Забытоe время

В какой-то момент Карл с боем пробирался вперед, все ближе и ближе к виселице, на которой стояли его разбойники, глаза были прикованы только к одной цели. Затем веревки качаются, толпа ликует, и Карл поднимает взгляд, чтобы увидеть двух мужчин, которых он любит, повешенных вдали от его досягаемости. Далеко не в состоянии помочь. Карл сжимает карманные часы, у него перехватило дыхание. Он не сможет спасти их вовремя. Он потерпел неудачу. Он подвёл их. Карл добрался до Ковенанта прошлой ночью, въехав туда под покровом темноты. Однако дни верховой езды не замедлили его. В ту ночь он не спал. Он не хотел ничего упускать, особенно единственный шанс спасти своих любимых бойфрендов. Зная одну вещь о западе, лучшим местом для сбора информации для него был салун. Он провёл там всю ночь, слушая рассказы путешественников, но так и не прикоснувшись к бумаге. Был небольшой заход в город за его пределами, он проскользнул сквозь тени, чтобы выполнить свой план, но быстро вернулся в салун. Он был сосредоточен на одном: он не мог позволить себе роскошь записывать рассказы. Каждый раз, когда его мысли начинали блуждать, достаточно было бросить взгляд за окно, прямо на городскую площадь, чтобы вернуть его в нужное русло. Он не засыпал глотками кофе и отвергал любые попытки других посетителей подать ему виски или бурбон. Истории, которые он слышал, от того, что он знал, совершенно несоразмерных. Что потребовалась дюжина маршалов, чтобы поймать дуэт, что их держат в тюрьме на той же улице, что один – демон, посланный из адских бездн, чтобы уничтожить всё человечество и разрушить прогресс, а другой –сумасшедшая гарпия. который крадет золото, чтобы поесть. Если бы эти придурки не говорили о двух его разбойниках, которые вот-вот умрут, Карл бы посмеялся над такими нелепыми комментариями. Трижды с того момента, как он приехал, до этого момента он чуть не начал драку в баре. Все три раза были посвящены чести его мальчиков, дикой магии и западному пейзажу. В первый раз мужчина рассказывал свою историю о том, как он работал в армии, прокладывая дороги для поездов и фургонов. Они разносили целые леса вдребезги, охотились на животных ради забавы и оставляли их трупы гнить, и подсыпали яд в землю, чтобы ничто, ни зверь, ни растение, ни человек не могли вернуть себе землю. Это была «цивилизованная» почва, как он её назвал. Карл чуть не разбил рюмку о голову пьяного ублюдка. Во второй раз он разговаривал с пожилой женщиной о том, что её сыновья продвигаются дальше на запад. Каким-то образом они добрались до темы магии. При одном упоминании об этом женщина становилась враждебной. Она почти полчаса разглагольствовала о том, насколько неестественной является дикая магия, насколько опасной, насколько болезненной она делает людей не лучше животных. Затем она рассказала об одном из своих сыновей и о том, как однажды он вернулся домой, с гордостью показывая ей, что нашёл себя с помощью дикой магии. Когда он показал ей свои способности, рассказал о своих приключениях и открытиях, она приставила пистолет к его голове и вышибла ему мозги. «Лучше мёртвый, чем дикий» — сказала она. Если бы Карл не ушёл, она бы увидела сына, которого убила. Последний раз должен был быть наименее агрессивным, но когда ночь превратилась в утро и толпа завтрака начала просачиваться, это принесло живую толпу, наполненную мнениями о дневных развлечениях. Повешивание. Почти все вокруг него сплетничали об этом событии, о том, как далеко они зашли, чтобы увидеть его, о статье в газетах, об известных им историях о преступниках. Карлу было легко закатывать глаза от бессмысленных теорий и историй, но когда они начали позорить самих Мейсона и Джека, именно тогда Карлу пришлось крепко сжать свой кофе, приспустить шляпу и скрипеть зубами, чтобы ничего не сказать. Пока он не мог больше стоять без дела. «Не могу дождаться, когда увижу, как эти два язычника качаются. Надеюсь, они сохранят свои обмякшие тела, пока стервятники не выгрызут им кости». «Гнилые воры, их ничего не заботило, кроме денег и разрушения жизней людей». «Не говоря уже обо всей той магии, которой они обладают. Дебры развратили их разум, думая, что эта земля имеет какую-то ценность, кроме как под человеческим владением! Я бы прицепил эту дурацкую утку и позаботился бы о том, чтобы она каждый чертов день желала, чтобы его уродливые крылья исчезли». Мужчина даже не успел начать говорить о том, что он думает о Мейсоне, прежде чем пистолет оказался у него под подбородком, а между ним и его завтраком возник Карл. Карл не помнит, как вытащил пистолет Квакити, но теперь он не уклоняется от угрозы. — Я думаю, тебе лучше заткнуться и помолчать, нимрод. Ты понятия не имеешь, о ком говоришь. Как только пистолет появился в руке Карла, он заставил его исчезнуть, вернуться в кобуру и спрятать под своей курткой. Именно тогда он вышел из салуна и увидел группу маршалов, тащащих Джека и Мейсона на городскую площадь. Слышен низкий вой колокола, возвещающего их кончину. Он оказался в ловушке, далеко позади толпы. Это не помешало ему пробиться туда, где он сейчас. Это не останавливает часы, которые всё ещё тикают в его руке и тикают перед их смертью, пока они борются за дыхание. Пинает, тянется к покупке, задыхаясь и корчась, в то время как Карл набирает темп, отталкивая любого, кто стоит между ним и его преступниками. Его бандитами. Движения Мейсона становятся слабыми, глаза неподвижны, а покрасневшие пальцы неподвижны. Карл видит, как из Мейсона тушат огонь. Джек перестает задыхаться, его ноги больше не брыкаются в отчаянном поиске земли. Карл опоздал. Его время истекло. Карманные часы тикают, ровный темп в такт его сердцу. Каждый поворот руки бьется вместе с его сердцем. Пока двое не станут одним, и Карл не сможет отличить их друг от друга синхронно. Это ощущение, которое Карл никогда не смог бы описать в письменной форме, сколько бы раз он ни прикасался пером к бумаге, оно никогда полностью не охватит чувство силы, гармонии внутри него. Словно его собственная жизненная сила закручивалась по спирали, кружась вместе с сущностью природы вокруг него, звук его карманных часов, всегда показывающих неправильное время, становился биением его сердца. Мир становится ярче, острее. Он чувствует взмах крыльев бабочки, жужжание муравьев под землей. Он чувствует историю в деревьях, настоящее в воздухе и будущее в солнечном свете. В одну секунду ботинки Карла упираются в грязь, отталкиваясь от земли, когда он бросается в спринт, чтобы преодолеть метровую дистанцию ​​между ним и его возлюбленной. Пистолет Квакити в его руке, и он нацелен на виселицу. Нацелился на веревку, которая держит Джека в воздухе. Раздается выстрел. Звук сердцебиения и тиканье часов становятся одним и тем же. В тот же момент пуля Карла попадает в веревку над Джеком, Карл прыгает в воздухе с ножом в руке и разрезает петлю, которая душит Мейсона. Пурпурные и зеленые пятна шипят и исчезают из толпы и воздуха, как искры фейерверка. Метры пространства пересекаются менее чем за секунду. Или, может быть, метры пространства, пройденные за один прыжок во времени. Джек и Мейсон падают на землю, вокруг них, словно конфетти, сыплются нити потрепанной веревки. Карл стоит между ними и всем городом, целясь в каждого, кто посмеет приблизиться. Джек задыхается, его первый глоток воздуха наполняет легкие и течет по губам. Еще один вдох, и он начинает кашлять. Рвота и кашель, попытка сбалансировать всасывание воздуха с выпуском. Мейсон, с другой стороны, остается неподвижным. Карл знает, что время тикает еще до того, как толпа и маршалы осознают, что происходит, но Карл чувствует, как эти несколько секунд растягиваются в минуты, когда он отчаянно трясет Мейсона, лихорадочно следя за его губами. Пока, к счастью, Мейсон не возвращается в мир живых, тяжелое первое дыхание сопровождается хриплым кашлем. Карл чувствует облегчение, но ненадолго.  — Пошли, мальчики, нам пора. — Карл, ты только что… — Джек кашляет, его голос груб, как шкура кактусовой кошки, все подобие гладкой, лирической мелодии его голоса заглушается. — Мы можем обсудить то, что только что произошло, позже. Мы должны идти. —Последний слог едва сорвался с губ Карла, как раздался еще один выстрел, на этот раз нацеленный на троих. Карл подталкивает Джека встать, и Джек помогает Мейсону встать. — Ка-Карл… ты пришёл. — хрипит Мейсон. Его дрожащие руки хватают Карла, не веря, что он действительно здесь. Держать его, прежде чем он снова исчезнет. — Побереги дыхание, искра. Мы ещё не вышли из этого. — Джека это утешает, следуя за Карлом с виселицы. Винтовки и ружья щелкают и стреляют, в том числе из собственных рук Карла. — Как… как, черт возьми, мы избежим этого? — Эх вы, маловеры. — Карл начинает бежать, медленнее, чем спринт, чтобы двое других могли не отставать. Они заворачивают в переулок между зданиями, и их встречает толпа быков. — Ты же знаешь, я всегда из тех, кто доставляет неприятности. По сигналу весь город сотрясает взрыв, черные клубы дыма поднимаются над заброшенным зданием, которое Карл нашел прошлой ночью. И Мейсон, и Джек оборачиваются, широко распахнутые от шока глаза при виде гордой ухмылки Карла. Его глаза сияют цветом и жизнью, вечно их полевыми цветами. Мейсон делает шаг вперед, пытаясь схватить Карла. Удержать его, впервые за много дней. А Карлу ничего не хочется, кроме как просто держать их в своих объятиях, никогда не отпускать. Но они еще не сделаны. Пуля проносится мимо Карла, задевает его ногу и оставляет кровавый след на штанах. Все трое прячутся в укрытиях, выглядывая из-за связки бочек. — Думаете, вы двое сможете драться? — Нужен пистолет. — Джек груб и краток в своём ответе. Карл слышит боль в его голосе. Если бы у него было время, он сделал бы все, что мог, чтобы залечить синяки, которые уже начали покрываться пятнами на коже. Но сначала им нужно сбежать. Карл водит пистолет Квакити через переулок. Рукоятка пистолета плавно возвращается в руку его владельца, а ствол просто ещё одна конечность для Джека. И один из двух пистолетов Мэйсона находит его. Сапнап и Квакити стреляют из своего укрытия, сдерживая маршалов. Поражая тех, кто посмеет выглянуть из-за изгиба зданий. Это сдерживает их, но Карл знает, что ему нужно нечто большее, чтобы они сбежали. Его взгляд блуждает по пейзажу перестрелки, прежде чем он замечает резервуар для воды, стоящий на крыше здания. Он стреляет и попадает в старый, ржавый металл на борту. По крайней мере, Карл лучше прицелился. Сначала это не более чем струйка, но по мере того, как давление вытекающей воды растет, растет и трещина. Пока не лопнет. Белая вода врезается в переулок, водопад разделяет бой по сторонам. К тому времени, как вода превратилась в скользкие грязевые ямы, все трое преступников уже исчезли. Карл тащит Мейсона и Джека по дорогам Ковенанта, делая крутые, внезапные повороты и стреляя в маршалов, появляющихся из ниоткуда. Этот город кишит ими. Но сам город отвлечен не только взрывом, который устроил Карл, но и сотнями скота, бродящими по улице. В какой-то момент Джек хихикает, когда они убегают, между выстрелами шерифа, при виде какого-то бедного банкира, застрявшего на тенте, очень большого и злого быка, соблазненного красными брюками. Пронзительный свист срывается с губ Карла. Проходит несколько секунд, и из хаоса вырывается Марс, боевой конь на поле боя. Лицо Мэйсона загорается при виде его скакуна. — Марс! — Давай, скорей! — шипит Карл, практически толкая Джека за задницу на лошадь. Оказавшись наверху, Мейсон и Джек прикрывают огонь, чтобы Карл галопом вырвался на свободу. Тяжелый стук копыт Марса по дороге, стук поезда по улице. Предупреждая всех, чтобы они ушли с его дороги. Кирпич врезается в дерево, от дома к лачуге, а Ковенант отпадает, освобождая своих пленников. Пока дорога не откроется, и Запад не примет их с распростертыми объятиями. Карл опускает голову, когда слева от Марса летит пуля. — В седельной сумке лишние пули! — Мы не сможем добраться до них. — зовет Джек, его голос ломается. Обернувшись, Карл находит небольшую группу маршалов, гоняющихся на лошадях с едва пригнанным ремнем, с нацеленными винтовками. Блеск поднятого ствола привлекает внимание Карла, как ворона в поисках блесток. Зажмуренный глаз и палец, нажимающий на спусковой крючок. Целится в сгорбленную спину Джека, которого едва хватает, чтобы удержать Мейсона и Марса, когда они убегают. Больше они ничего не отнимут. Это моя история. Его цель верна, когда он стреляет. Нет никаких сомнений, когда это нужно для защиты его любви. На этот раз он занимает позицию. Пуля выстреливает и попадает точно. Маршалы отступают, и троица едет дальше. Вместе.