Забытоe время

Поначалу Мейсон не обращал внимания на постоянное шарканье и тихое бормотание, будившее его ото сна. Иногда Джек разговаривает во сне, в этом нет ничего необычного, и Мейсон уже к этому привык. Он держит глаза закрытыми, когда кровать двигается и скрипит, слова слетают с усталых губ, создавая в каюте какофонию. Мейсон не мог проигнорировать, когда его ударила нога прямо в промежность из под одеяла. Его глаза распахиваются, руки тянутся, чтобы поймать себя, прежде чем он рухнет на деревянный пол. — Дерьмо! Он садится, его глаза горят, и он готов создавать проблемы. Пока он не видит, что Джек тоже сидит в постели, положив руку на щеку Карла. Слезы текут из закрытых глаз Карла, увлажняя подушку под букетом каштановых волос. Дыхание Карла сбивается, и тихий стон срывается с его губ. — Я должен был… быть быстрее… — Ему снится адский кошмар. — шепчет Джек, затаскивая Карла к себе на колени. Мейсон делает несколько глубоких вдохов и встает. Чёрт, это даже больнее, чем быть повешенным. — Не оставляйте меня! — Карл вскрикивает, на этот раз его голос громкий и открытый. Он плачет во сне, слова сливаются в бессмысленные предложения. Причитать, чтобы что-то остановилось, недостаточно быстро, оставшись в одиночестве и спасаясь. Джеку и Мейсону уже было ясно, что ему снится, стало еще яснее. — Джек! Мейсон! — Мы здесь, Карл. — Мейсон говорит громко и четко. Он кладет руки на плечи Карла и нежно трясет мальчика. Карл не просыпается. — Давай, красавчик. Ты в безопасности. Мы в безопасности. Мы не оставили тебя. — Всё в порядке, Карл. — Джек проводит большим пальцем по губам и щекам Карла, вытирая слезы. — Проснись, ты спас нас. Всё в порядке. Карл всё ещё не просыпается, и его сны становятся более жестокими, как и его крики. Он рыдает, умоляя преступников, крича для них. Резкие вдохи и еще более резкие рывки: — Простите, что подвёл вас! — Карл! — На этот раз Мейсон кричит хриплым голосом, когда голосовые связки скрежещут по ушибленным воспаленным мышцам. Жар прожигает пальцы Мейсона, обжигая плечи Карла. — Карл, проснись! Янтарные глаза распахнулись, зрачки расширились от страха, когда все тело Карла сотрясается от крика. В одну секунду Карл подпрыгивает у них на руках, а в следующую, однако, пространство между Мейсоном и коленями Джека пусто, если не считать пурпурно-зеленого водоворота, который рассеивается в те же разноцветные угли, которые они видели ранее в тот день в Ковенанте. А Карл скорчился в углу, крепко обхватив ноги руками, из носа начинает течь кровь. Угли мерцают и гаснут вокруг него, как светлячки в ночи. Джек и Мейсон в шоке смотрят друг на друга. У Карла есть дикая магия. У него есть магия . — П-простите, я не хотел вас будить. —Карл хнычет, его голос дрожит. Преступникам больно слышать голос Карла таким сломленным, таким напуганным. Как когда они впервые встретились. Когда он думал, что они не хотят, чтобы он был рядом. — Это был один неприятный сон, который тебе приснился. — Указывает Джек, вставая с кровати и идя босиком по полу. Он садится рядом с Карлом и обхватывает руками и крыльями трясущегося городского мальчика. — О чём он был? — добавляет Мейсон, присоединяясь к ним. Он кладет руки на руки Карла, согревая и успокаивая его. — Это… я не смог спасти вас двоих. Я смотрел, как вас вешают, и я был один, и вы думали, что я бросил вас и… и… — Он не может закончить предложения. Простая мысль о воспоминаниях о кошмаре вызывает у него слезы. — Черт, это действительно плохой сон. — Мейсон мычит. — Хорошо, что это ненастоящее. Мы всё ещё здесь, с тобой. И мы знаем, что ты никогда не бросишь нас. — Всё, что мы сделали, мы сделали для нас. Друг для друга. Для нас. — Джек целует Карла в волосы, успокаивая его. — Мне жаль. Вы двое... вам нужно поспать. Вы всё ещё ранены, и именно вас, ребята, повесили. — Карл начинает вставать, но Мейсон удерживает его. — Ну, я не думаю, что смогу заснуть, зная, что кто-то из двух моих замечательных партнеров борется. И, конечно же, я не смогу спать, если вы оба меня крепко не обнимете. И Джек, и Карл смеются, и на лице Карла появляется слабая улыбка. — Я люблю вас двоих, я просто хочу для вас самого лучшего. — И мы тоже. — Знаешь, когда мне снились плохие сны, мой отец говорил мне, что они вызваны Марсом. — Мейсон откидывается назад, массируя страхи Карла. — Если поблизости находится кобыла, вам будут сниться дурные сны, пока они не уйдут – отсюда. — Ты веришь, в это? — Спрашивает Карл. — Ну, здесь, в дебрях, я склонен верить во что угодно. — Мейсон ухмыляется. — Бэд сказал мне, что сон из-за кожи отпугивает их, поэтому он сделал мне этого плюшевого мишку из старых обрезков. А ещё потому, что ему не понравилась идея Скеппи вымазать дерьмом мою дверь в качестве защиты. Мягкий хор смеха поднимается над трио, и Карл легко входит в их прикосновение. В разговоре наступает короткое затишье, которое подхватывает Джек. — Итак, Карл, говоря о дикой магии, как долго ты хотел скрывать её он нас? На лице Карла написано замешательство. — Какая? У меня нет магии… — Ты уверен в этом. — шепчет Мейсон. Он видит, как мысли Карла вращаются, медленно складывая кусочки воедино. Достижение виселицы, когда время истекло. Спрятаться в этом углу, даже не ступив ногой на скрипучий деревянный пол. — Тогда что за телепортация? — Джек смеется. — Я… я не думаю, что это совсем так. —Карл тянется к карману, вытаскивая часы из штанов. — Я всегда чувствую, как тикают мои часы, и… больше похоже на то, что мир вокруг меня замедляется нет, не мир. Как будто время замедляется, когда я двигаюсь. — Может быть, какое-то путешествие во времени? — Джек наклоняет голову. Мейсон и Карл согласно кивают. — Может быть, когда появляются эти порталы, вихри, ты путешествуешь через них, двигаясь вперед во времени и пространстве или что-то в этом роде. — По мне, достаточно умное объяснение. — Мейсон усмехается. Карл молчит, вертя в руках сломанные часы. — О чём ты думаешь? — Мне… с трудом верится, что у меня есть дикая магия. Какой-то городской мальчик гоняется за историями, а теперь я могу путешествовать во времени или что-то в этом роде. — Его голос остается стабильным, но отдаленный взгляд в его глазах свидетельствует о более глубоком беспокойстве. — Но… магия и современность не могут существовать. Теперь я всего лишь часть вымирающей породы, задушенная этой новой цивилизацией. Борьба с течением времени. Возможно, магия не сможет вписаться в будущее. Джек и Мейсон смотрят через Карла друг на друга. Безмолвный разговор, о котором говорят только их черты лица и взгляды. — Я не думаю, что это правда, Джейкобс. — Мейсон усмехается. Он берет Карла на руки, и все трое возвращаются в свою кровать. — Ты много видел на западе, и ты наверняка не узнал здесь всей истории. Ты упускаешь большую часть картины. — Что ты имеешь в виду? — Карл поворачивается в постели, печально глядя на Мейсона. Руки Джека обвивают талию Карла, его лицо уткнулось носом в его шею. Мейсон тоже кладет руку на талию Карла. — Ну, ты даже не видел сердце дикой магии. — Мейсон ухмыляется, затем целует Карла на ночь. Им нужен отдых, особенно если они планируют пройти весь путь до Адажи. Карл был почти склонен полагать, что Джек был более взволнован, увидев свою лошадь, чем своего бойфренда. Когда они проходили мимо, он в одиночку вошел в Кривые Скалы, забрав Лазанью и Оссиума для их путешествия на юго-запад. Мейсон сказал, что это займет по крайней мере неделю, и все они знали, что Марс не выдержит их веса так долго. Когда он вернулся с конями, Джек побежал к каменистому склону, подпрыгивая и размахивая крыльями так, что парил над землей, пока не смог обнять белого жеребца. — Оссиум, мой старый добрый мальчик! Это был момент воссоединения, который вызвал улыбку на лице Карла. Он был в восторге от того, что снова сможет покататься на Лазанье. Марс был грубым, высоким и трудным в управлении по сравнению с ней. Идеально подходит для Мэйсона, но Карл был счастлив снова сесть в своё седло. В дневное время, используя отдаленные тропы и тропы для животных, чтобы не быть замеченными поселенцами или законом. Ночью они свернулись калачиком под звёздами, закутавшись в единственное одеяло, которое упаковал Карл, и его пальто, накинутое на них. Джек и Карл прижимаются к Мэйсону, сидя на нём, впитывая его естественное тепло, когда он держит их за руки. Каждый раз, когда Карл просыпается, часто от затянувшихся кошмаров, Мейсон обнимает Карла. Держась за него так, словно в любую секунду он исчезнет. Джек прижимается к нему, как птица в своем гнезде, его лицо едва выглядывает из-под одеяла. Кошмары продолжаются, и если кобыла реальна, как предположил Мейсон, то одна из них преследует их повсюду. Решив испортить ночи Карла. Кошмары о том, как они висят, о Джеке и Мейсоне вне досягаемости. Неважно, как быстро он бежит, как далеко не достигает, он никогда не сможет спасти их вовремя. Он всегда остается один. Иногда на него плюют и воют, называют предателем и что никогда не любили. Это те, кто причиняет боль больше всего. Он не хочет терять из виду ни Джека, ни Мейсона. Как будто, если они исчезнут за холмом, чтобы собрать хворост, или поедут вперед на разведку, они исчезнут из его жизни. Навсегда. И когда холмистая пустыня превращается в заснеженные горы и тонкие проходы, прорезанные реками, в открытые долины кустарника, часть Карла просто мечтает всегда держать их за руку. Всегда держать их на расстоянии досягаемости, даже если это означает постоянно видеть пятнистые, медленно заживающие синяки на их шее. Местность вокруг них начинает меняться. Если бы не знание Мейсона, Карл наверняка бы погиб. Но он идёт по тонкой тропе через бледно-коричневые холмы у подножия острых каменных гор. Редкие деревья выделяются среди выносливой травы и полыни, большая часть можжевельника и сосен цепляется за берега сражающейся реки. Холмы растут, и трио поднимается в высоту, густой сосновый лес окружает тропу. Он наполняет воздух сладким, свежим ароматом их вечнозеленых иголок. Они продолжают следовать за рекой, которая рассекает скалистые альпийские горы, их лошади взбираются по крутым склонам, холодная вода брызжет на них с террасных водопадов. Иногда горы отпускают троицу, ненадолго позволяя им преследовать друг друга по открытым равнинам в долинах, спрятанных между пиками. В какой-то момент, когда они наполняли свои фляги, а Джек ловил рыбу на обед позже тем же вечером, Мейсон оказывается в ловушке на плоских болотистых лугах открытых долин. Он кричит и клянётся в помощи Джека и Карла, обещая им, что уведет их со скалы, если они не перестанут смеяться над ним, пока болото ползет по его телу. В тот вечер, когда они разбили лагерь в роще у реки, по которой идет тропа, Джек и Карл заснули, пока Мейсон смывает грязь с каждого дюйма своей нижней половины. Ко второму дню их поездки по аттракциону Карл замечает признаки других в этом районе. Каменные пирамиды обозначают тропу, по которой они едут, другие более мелкие тропы ответвляются и соединяются с их тропами. Иногда Карлу кажется, что за ним наблюдают, но когда он оглядывается, то видит только их и великолепный странный пейзаж. — Сапнап? — Карл наклоняется вперед, чтобы привлечь внимание Мэйсона. — Где это мы? — Огненный бассейн. Все эти горы являются частью одной большой области. Это что-то вроде Врайрокса, оплот дикой и дикой магии. — Действительно, Карл наблюдает за большим количеством видов волшебных существ, чем когда-либо прежде, даже в их родном лагере. Многотысячные стада ходагов пасутся на широких полях в долинах. Перитоны и Цилинь скользят между деревьями по склонам утесов, молча, за исключением случайных россыпей камней вниз к реке внизу. Карл чувствовал волшебство в воздухе, ощущение спокойствия и силы, которые рокочут под его ногами. Он крепко держит свои карманные часы, вспоминая, что теперь он часть дикой магии. У него есть магия. Это часть его. Он часть этого. А когда он вдыхает холодный горный воздух, наблюдая за журчащей рекой и далеким подъемом из леса белых облаков, он чувствует поток магии в своем теле. То, что Карл принял за дым костра, он был потрясен, узнав, что это далеко не так. Он подумал, что они наткнулись на какое-то ранчо, может быть, на деревню, обосновавшуюся среди гор и магии. Но когда деревья редеют, превращаясь из зеленых наконечников копий в простые серые мертвые зубочистки, Карл понимает, что это место превосходит его воображение. За пределами того, что он когда-либо видел. Перед ним лежит поле из камней и ям. Река продолжает извиваться между мертвыми деревьями, проходя мимо луж, которые парят и пузырятся, как кипящий котел. Яркие вспышки цвета, кольца зеленого, синего и желтого цветов окружают ямы пара и серы. Вдалеке от земли отрывается водяная башня, белое оперение ниспадает каскадом по небу. Карлу кажется, что он на другой планете, плоская тонкая корка земли скрывает целую кровеносную систему горячей воды. — Что… что это за место? Мейсон усмехается, поворачиваясь на стуле. — Добро пожаловать в сердце дикой природы, дикий цветочек. Это гейзерные поля. Смесь магии и глубинной магмы согревающие всю эту воду и делает эти бассейны горячими. Иногда они взрываются, как тот гейзер. — Я не могу поверить, что это реально. Это похоже на сон... как на какую-то фантазию. Это как..…как....к… — Как магия — Джек хихикает, похлопывая Карла по спине, когда тот проходит мимо. — Ты ещё ничего не видел. Карл может только откинуться в седле и с благоговением смотреть. Ему даже в голову не приходит это записать, сохранить то, что он видит, на бумаге с ручкой. Он может только смотреть, как тропа ведет их по разбитой, выжженной земле. Тонкая скала откалывается, открывая лужицы дымящейся воды, развевающие облака, катящиеся с полей. Трещины в грязи предупреждают о неустойчивой земле и об опасности внизу, и все же ходаги осмеливаются отправиться в центр огненной равнины, хотя бы для того, чтобы полакомиться водорослями, которые растут на мелководье, вытекающем из массивных бассейнов. Один бассейн, достаточно большой, чтобы его можно было считать прудом или даже небольшим озером, раскрашивает свои края такими яркими и яркими красками, что Карлу трудно поверить, что он родился в дикой природе. Ярко-зеленые и голубые, оранжевые и желтые оттенки концентрическими полосами расходятся от дымящегося голубого центра. Горячая вода стекает вниз по белым террасам, бормоча скользкими, губчатыми водорослями, прежде чем присоединиться к холодным речным водам, по которым следует троица. Карл разочарован, когда им приходится покидать такое зрелище. Он мог бы смотреть на эти гейзеры, пруды и горячие источники целую вечность, пока время не забылось. К счастью для него, однако, это был лишь один из многих термальных источников на их пути. Даже среди сосен небольшие поляны открываются к кипящим источникам, пар поднимается сквозь зеленые иголки, как флаг, отмечающий место зрелища. Нос Карла наполняется запахом тухлых яиц, бурлящей и бурлящей из недр земли серой. В конце концов Мейсон объясняет, чему стал свидетелем Карл. Огненный бассейн расположен над остатками тихого вулкана, кальдеры, как он его назвал. Жар глубоко засеянного вулкана встречается с волшебной высеченной почвой этой земли и смешивается, создавая захватывающее шоу природы и волшебства. Но когда Карл спрашивает, почему они здесь, Мейсон остается неуловимым, оставляя Карла в недоумении, пока он смотрит в изумлении. Тропа начинает расширяться, а черты охваченного огнем ландшафта нарастают. Они проходят мимо пещеры, которая ревет с силой дракона, выплевывая воду, как хлещущие языки. Пузырящаяся грязь создает горшки из обожженной глины всех цветов и оттенков, как ведра с красками от ярко-оранжевого до темно-фиолетового. Иногда он не может видеть сквозь пар ярко-голубые лужи или даже тропу, когда ветер гонит ее на пути. Джек и Карл задыхаются от запаха, проходя сквозь гнилой пар, но Мейсон делает глубокие вдохи, греясь в магии и огне, которые дают жизнь бассейну, дыхание проходит там, где когда-то ему мешала веревка. Время от времени вдалеке извергается гейзер. Внезапно, вырвавшись на свободу во взрыве воды и пара. Некоторые устремляются в небо, как фонтан, качаясь вверх и вниз. Другие расположены под углом, на холме или там, где выступает вентиляционное отверстие, создавая радугу воды. Даже на расстоянии Карл может видеть переливы магии, смешанные с водой, мерцающие в солнечном свете, когда она падает, как капли воды. Эта кальдера настолько богата магией, что она осязаема, как отложения серы, образующие растрескавшиеся поля. Горячие источники усеивают землю, казалось бы, поднимаясь почти из чего угодно и где угодно. Скалистые поля у реки, в центре леса, мертвые сосны как часовые, охраняющие кипящую, кислую воду, от болот и долин, глубоко в своих травянистых буграх. Некоторые образуют террасированные водопады или вершины и выступы каменистых конусов. Пар катится от земли, выбрасываясь из фумарольных очагов, как туман над землей. Волшебные звери бродят сквозь пар, исчезая в тумане, словно призрачные фигуры. Глубокие каньоны делают захватывающий спуск с гор, река глубоко врезается, когда она падает со скал в ревущей какофонии, белые пороги впиваются в желтый камень, прежде чем успокоиться, когда она расширится. Все трое осторожно выбирают обратный путь, поднимаются по стенам каньона и продолжают свое путешествие, наполненное достопримечательностями и трепетом. Золотисто-шерстных медведей можно увидеть с другого берега реки, их шкуры переливаются светом, ослепительно демонстрируя силу и мощь, которыми обладают большие звери, и все же они сидят в воде, наблюдая, как крылатые рыбы порхают мимо, когда они плывут и скользят вверх по течению. Куситы охотятся стаями, застигнутые врасплох, когда они бегут между деревьями, лесными тенями, которые Джек едва успевает увидеть вовремя, чтобы указать. Однако кицунэ, следуюет за охотничьим отрядом. Из-за деревьев появляется большое озеро, сначала лишь мелькает открытая, широкая глубокая синева между иголками и ветвями. Но по мере того, как каменистые берега приближаются к тропе, а река впадает в озеро, небо открывается, и они видят обширные участки бассейна. Озеро массивное, с несколькими островами, усеивающими глубокие синие воды. Острова фантастических каменных сооружений, арочных, шестиугольных и скульптурных. Карманы воды пузырятся и шипят, почти так же, как горячие источники раньше. В дальнем конце озера деревья с плоскими верхушками поднимаются из воды, как худу, со своими собственными экосистемами на кронах. Дальше по берегу, по которому едут Карл и его разбойники, копыта их лошадей цокают по гладким камням, дракон склоняет свою длинную шею, пьет холодную ледниковую воду, расправив крылья, чтобы погреться на солнце. Это также первый раз, когда Карл действительно видит признаки человека среди флоры и фауны, а не только пирамиды из камней и тропы. Выступающий в воду деревянный причал тянется от тропы через глубокую, чистую синеву. Несколько хорошо сохранившихся каноэ и байдарок, привязанных к деревянным пилонам, покачиваются на воде, катясь вместе с волнами, когда далекий гейзер извергается из конуса береговой линии. — Жаль, что вода вся мутная от дождей. Когда ясно, можно видеть всё до самого дна. — Размышляет Мейсон, продолжая, когда снова появляется река, снова следуя за ней и паровыми шлейфами из далеких лесных полос. — Есть одно место с массивным драконьим скелетом, прямо над тепловым люком. Это эпично. — Термальный вентиль убил его? — Карл нервно сглатывает. И Джек, и Мейсон пожимают плечами. Это мало что может успокоить его очарованный ужас. Карл начинает верить, что возможно в Огненной котловине, здесь, в Сердце Дикой Магии, больше никого нет. Он не видел другого человека, не слышал никакой другой лошади или признаков людей. Мейсон настаивал, чтобы они пришли сюда после того, как покинули Потерянную Хижину, что-то о необходимости показать Карлу правду. Возможно, здесь не было никакой цивилизации с таким количеством дикой магии. Возможно, Карл был, к сожалению, прав, когда утверждал, что современность, цивилизация и магия несовместимы. Как отчаянно он хочет ошибаться, чтобы природа, человечество и магия могли расти и развиваться вместе. Приносят пользу друг другу. Но он видел, что цивилизация делает с природой, с магией. И что магия со временем делает с цивилизацией. Его плечи опускаются, когда он понимает, что магия не гражданская, а дикая. И что, возможно, дикость и прогресс не могут сочетаться. Он не уверен, как долго его взгляд был прикован к рогу его седла, не в силах переварить взгляд на дикую природу, магию, когда он знает, что со временем она, вероятно, будет стёрта с лица земли прогрессом. Как бы он ни хотел упустить ни секунды, ни взгляда на кальдеру вокруг себя, его глаза не отрываются от крошечных движений мышц Лазаньи, пока она идет по тропе. Пока голос Джека не прорезает его глубокие, спиралевидные мысли. — Карл… Карл, посмотри вверх. Если бы кто-нибудь другой попросил об этом Карла, он бы не стал. Но он не может отказать Мэйсону или Джеку. Его взгляд поднимается вверх, встречая глаза Джека, его теплую улыбку. На короткое мгновение его взгляд скользит по синяку на шее Джека, а затем возвращается к возлюбленному. Джек кивает, настаивая на том, чтобы Карл посмотрел на окружающий пейзаж. Темные, состаренные бревна, горизонтальные к земле, треугольной формы выглядывают из-за зелени. Чуть больше, чем мельком, но это бросается в глаза Карлу. Он садится в седло, вытягивая шею, чтобы в следующий раз мельком увидеть структуру сквозь линию деревьев. А затем, когда они сворачивают, и под ними открывается поле гейзеров, Карл видит волшебный город. — Карл Джейкобс, добро пожаловать в Сердце дикой магии. — Мейсон хихикает, поворачиваясь и себя, и Марса, чтобы показать сцену раньше. — Добро пожаловать в Адажи. — Вот вы, маффиноголовые!