Забытоe время

— А потом, капая со звёзд в парящем в небе металлическом транспортном средстве, ковбой наблюдал, как странные пришельцы с небесных тел выщипывают из его стада один за другим. С лучом света, который утащил быка в небо, он ничего не мог сделать, кроме как смотреть и надеяться, что он не будет следующим. — Небольшая группа собралась вокруг Карла, сидящего на старых деревянных скамьях перед гейзером Хранителя времени в центре городской площади. Люди с восторженным вниманием слушали его рассказы, наклоняясь вперед, чтобы уловить каждый слог, сорвавшийся с его губ. Неподалеку Джек и Мейсон наблюдают за своим диким цветком, расцветающим под влиянием внимания и возможности поделиться своими историями. Слушали их так, словно впервые услышали о странной летающей тарелке. Джеку приходится гасить вспыхнувшую в животе искру ревности, он хочет быть единственным, кто уделяет Карлу такое внимание. Но видя улыбку Карла, блеск в его глазах более чем стоит того, чтобы похоронить его собственническую натуру. — Я сказал Карлу, что он должен сдать свои журналы в Библиотеку Адажи. Тамошние писцы могут распространить их по всему западу. Каждый может знать истории, которые он спас от вымирания. — шепчет Скеппи, приподнимая шляпу, чтобы заслонить солнечный свет, солнце приближается к вершине неба. — Даже если он этого не сделает, я могу это сделать. Назвать своё имя, чтобы все знали и читали. — Я думаю, что это называется плагиатом. — Шутит Джек, качая головой. — А ты слишком тупой, чтобы писать так же хорошо, как Карл. — Теперь я начинаю понимать, почему Бэду больше нравится Карл! — Скеппи кричит, но и отец, и сын, и бойфренд улыбаются до ушей. Он хлопает Мейсона по спине, когда тот встает и уходит. — Вы трое, лучше не опаздывайте к ужину, я никогда не услышу конец дерьма Бэда, если вы, ребята, не придете. — Не обещаю. — Мейсон усмехается, получая от отца свирепый взгляд. Когда он оборачивается, оглядывая толпу вокруг гейзера, Карла нигде нет. Несколько угольков фиолетовой и зеленой пыли вдоль скамейки, на которой он сидел всего несколько секунд назад. — Ищешь что-то? — Хихиканье Карла превращается в хохот, когда Сапнап и Квакити подпрыгивают и спотыкаются, удивленные его внезапным появлением позади них. С каждым днём ​​он всё лучше знакомится со своей магией, к радости и огорчению своих парней. Иногда, когда Карл действительно взволнован, он начинает повсюду бегать по таймскипу, хватая книги или просто прыгая по пространству. Земля под тремя грохотом, но ни один из них не выражает страха. На данный момент, примерно через неделю в Адажи, они знают, что означает трясущаяся земля. Несколько кратких секунд спустя гейзер, возле которого всего несколько мгновений назад сидел Карл, взорвался сверкающим, блестящим шоу магии и воды. Теплое летнее солнце в небе ловит капли, радуга танцует между блестящими угольками зеленого, синего, оранжевого и пурпурного цветов, осыпая толпу. Гейзер продолжает извергаться, извергая мощную воду из-под земли, сбрасывая давление, создаваемое жаром и магией. Джек смеётся, чувствуя, как покалывает волшебный уголь, когда он падает на его щеки, а его черные волосы блестят от воды. Схватив Карла и Мейсона за руки, Джек тащит их двоих в центр душа. — Давай, двое, поцелуйте меня! Мейсон закатывает глаза и качает головой, но Карл более чем обязан показать свою любовь к Джеку. Даже в центре городской площади. Он притягивает Джека к себе для поцелуя, растопырив руки на бледных щеках, пока извержение гейзера создает каскад капель и света, обрамляя двоих мощным приливом магии и воды. Это было более чем романтично, почти по-дурацки. Но Мейсон не собирался оставлять себя в стороне. Когда они разрывают поцелуй, он тащит их в свою сторону, обнимая за талию. — Не думай, что без меня останешься, милая голубка. — Мы все знаем, что ты здесь самый большой романтик, Мейсон. — дразнит Карл, переплетая пальцы с банданой на шее преступника, затягивая его в страстный, любящий поцелуй. Трое целуются под извергающимся гейзером, магия и капли дождя окутывают толпу вокруг них, пока не остаются только они. Теплота Мэйсона, возбуждение Джека и страсть Карла, танцующие среди цветов и радуг. Их любовь пульсирует, как магия, которая дает жизнь Огненному бассейну. Их любовь столь же уникальна, как земля, на которой они стоят, и столь же сильна. — Знаешь, Скеппи рассказал мне о нескольких горячих источниках немного севернее. — Улыбка Джека нахальная, но его глаза полны волнения и обожания. —Идеальное место, чтобы поплавать, красивое и уединенное в лесу. — А с нас кожу не спалит? — Спрашивает Карл. — Или не расплавит нас до костей? — добавляет Мейсон. — Зная Скеппи – это возможно. Но пошлите. — Квакити обхватывает двоих руками, направляя их в направлении тропы, на которую указал Скеппи. — Мы столько всего пережили за последние несколько месяцев, что заслуживаем хорошего отдыха. Ему не нужно убеждать кого-либо из них намного дальше. Карл всегда любит купаться, возможно, из-за того, что он из города, а Мейсону просто нравится где-нибудь в тепле. Поэтому они отправляются в путь, сворачивая с тихой улицы города на тропу шириной едва ли с их собственные ноги. Если бы кто-то не знал лучше, это выглядело бы просто как перитоновый след. Но у Джека в голове записаны указания Скеппи, и он счастлив взять на себя инициативу в их походе. Они идут по тропе через альпийский лес. Высокие вечнозеленые деревья тянутся к небу, словно сами пытаются стать такими же парящими, как горы. Иголки хрустят под ногами троицы, их запах ласкает запах шалфея, сосны и глоток серы. Тропа начинается вдоль ручья, прозрачного и хрустящего с ледниковой водой. Мейсон опускает фляжку в воду, шипя от обжигающего холода, который сковывает его пальцы, капли воды стекают по его коже, оставляя мурашки по коже от холода. Небольшой мост, построенный из цельного бревна, разрубленного на две длинные половины, позволяет им пересечь ручей, и запах минералов начинает наполнять воздух, как туман, каждый вдох становится влажным и тяжелым. Деревья становятся редкими, когда фумаролы начинают собираться в карманы, вновь появляясь между кустами. Пока тропа не заканчивается, и их встречает единственная деревянная вывеска с состаренной краской. Карл читает сообщение, но и Джек, и Мейсон просто рассматривают открывшуюся перед ними картину. Пар поднимается из шести или семи разных горячих источников. Некоторые из них большие, теплая вода плещется по деревянной дорожке, которая находится всего в нескольких сантиметрах ниже, и водопад горячей, дымящейся воды льется каскадом со скалистого уступа. Другие бассейны маленькие, достаточно большие, чтобы в них мог протиснуться один человек, пожелтевшие скалы, появляющиеся из тумана, поднимающегося с поверхности. Каждый бассейн разного оттенка, разного цвета. Один, такой же чистый, как ледниковая вода, которую они пересекли раньше, такой горячий, что в воде не существует ничего, кроме тепла. Другой, молочно-голубой оттенок, который, когда Джек опускает руку в теплый источник, теряет из виду кончики пальцев, когда он оказывается у ладони. В конце концов они решают устроиться в бассейне, достаточно большом, чтобы трое могли растянуться, но не слишком большом, чтобы чувствовать себя пустыми или изолирующими друг друга. Вода бирюзово-зеленого оттенка, гладкие речные скалы под ней слегка затуманены минералами родниковой воды. Карл, не теряя времени, раздевается, снимая рубашку еще до того, как Мейсон и Джек опустили свои шляпы. Мягкий вздох, когда он погружает пальцы ног в воду, а затем проскальзывает, обласканный теплом. Он чувствует, как жар проникает в его кости и мышцы, расслабляя всё его тело. Он плавает в течение минуты, впитывая минералы и позволяя весне снять напряжение, боль и боль в нём даже его тревоги начинают смывать. Мирная рябь воды превращается в сварливые волны, как только Мейсон прыгает, позволяя своим черным волосам стать насыщенными, а все его тело охвачено жаром. — Черт, это дерьмо чертовски приятно. Заходи, душенька! Джек скользит в воду, его крылья трепещут в тепле, капли воды стекают вниз по перьям, сопротивляющимся сырости. — На этот раз Скеппи не разыграл нас. Двое других мычат в знак согласия, дрейфуя в горячей воде. Первоначальное нежное тепло исчезло, когда их тела приспособились к теплу, что позволило Карлу переплыть из того места, где он был на краю бассейна, в укромный уголок весны, где скапливается пар, растет зеленый мох, создавая террариум влажности. Джек уже устроился там, а Мейсон позволяет водопаду течь по его телу, моя голову в горячем душе. Карл на секунду останавливается, чтобы полюбоваться зрелищем. Угольно-черные волосы, мокрые и скользящие по коже Мейсона. Он наблюдает, как горячая облачная вода хлещет по голове Мейсона, плещется на его широкие, сильные плечи, затем каскадом стекает на его голую грудь, прежде чем продолжить наполнять бассейн водой. Тепло придало оттенок многослойным шрамам на коже преступника, выделяющимся на фоне невредимых участков. Жёлтые перья бросаются в глаза Карлу, когда крылья Джека ударяются о воду, из-за чего вода разбрызгивается под выступом, заставляя Карла схватиться за грудь, поскольку он вспоминает, что у него не один, а два красивых бойфренда. Джек худощавый, долговязый. У него нет шрамов, как у Мейсона, но жилистые конечности и бледно-розовая кожа, которая так и просит, чтобы к ней прикоснулись, по-прежнему привлекает ласковый взгляд Карла. Холст, на котором Карл и Мейсон могут целоваться, трогать и щекотать. Джеку довольно щекотно, особенно на крыльях. Для Карла видеть крылья преступника такими открытыми, такими свободными, это зрелище он никогда не принимает как должное. Прекрасные жёлтые перья, брызги воды в чёрные волосы Джека, высвобожденные из конского хвоста и скрывающие причудливое красивое лицо. Умоляя Карла заглянуть в глаза Джека, исследовать каждую эмоцию, мерцающую сквозь их цвета, чтобы её читали, как книгу. Не в силах больше сдерживать свою любовь к двоим перед ним, Карл пробирается к Джеку, садясь рядом с ним в воде. Он стряхивает каплю воды с лица Джека, задержав большой палец на его шраме. — Я когда-нибудь говорил тебе, какие вы оба красивые? — Каждый чертов день. — Джек усмехается, слегка наклоняясь к нежной, успокаивающей ласке розовой кожи, которая снова срослась. — Но моё эго всё равно любит это слушать каждый раз. Мейсон присоединяется к ним, все трое чуть выше головы над водой. Их конечности переплетаются в мутной воде, время от времени пугая, когда палец касается ноги или руки, и никто из них не знает, что ещё может радовать тёплую воду. Но это слишком важно, чтобы они могли беспокоиться о тварях. — Ну, я думаю, что я был по уши в тот день, когда мы встретились. Я не знаю, что заставило мое сердце биться быстрее. Вы двое, или пушки, которые вы, нимроды, наставили на меня. — Карл вырывает у Джека прядь мокрых волос и бездумно начинает заплетать косу. — Возможно, это чупакабра, которая чуть не съела тебя. — Мейсон хихикает. Карл смеется, качая головой. — С тех пор когда вы двое преследовали меня во снах, кошмарах и мыслях. Как Мейсон выглядит сильным ты как будто воин из древних времен. — А я? — Джек дуется. — Ха, трудно забыть лицо такое же крутое, как твоё, со шрамом и всем остальным. Но и твои глаза, Джек. Я мог потеряться в них на несколько дней. Или то, как ты улыбаешься эта единственная ямочка, которая появляется. Не говоря уже об этой прекрасной заднице. — Джек краснеет от слов Карла, его крылья появляются из воды, чтобы скрыть смущение. Карл продолжает, подшучивая над Джеком. — Я всегда думал про себя: «Я ненавижу, когда он уходит, но люблю смотреть, как он уходит. » — Вы двое — идиоты. — Низкий, рокочущий смех Мейсона эхом отражается от замшелого камня, улыбка на его лице нежная, а глаза повернуты, чтобы посмотреть на пейзаж перед ними. Грязь, окруженная горячими источниками, каждый более привлекательный, чем предыдущий, предлагает новый вид опыта. За прогалиной деревья шепчутся на ветру, обеспечивая и тень, и укрытие, и уединение, как стражи источников. Музыка природы, пение птиц и далекие существа, пыхтящие, воющие, гудящие. А вдалеке снежные вершины пиками и катятся по голубому открытому небу. — Ой, не говори, Саппи малыш. — Карл поворачивается, карабкается и ложится на них обоих, словно кошка, требующая внимания. — Потому что я познакомился с вами, ребята, и узнал, что вы двое не просто сурово красивы – у вас двоих также большие тупые золотые сердца. — Я столкну тебя в эту воду, красавчик. —Размышляет Квакити, на его лице улыбка. — Знаешь, я не думаю, что ты это сделаешь. — Карл высовывает язык, практически заставляя их двоих принять его вызов. Он должен был знать лучше, чем заключать пари с двумя преступниками. В унисон, думая и действуя как единое целое, они столкнули Карла с колен в воду. Он всплывает на поверхность, отплевываясь, каштановые пряди волос спутались у него на лбу, мокрые кудри распрямились. И Джек, и Мейсон кудахчут громче, чем его жалобы, объединяя песню природы в гармонию, как оркестр и певец. Утешительный приз Карла за проигрыш пари возвращается на сторону его возлюбленных, и какое-то время все трое сидят вместе. Иногда они разговаривают. Об их жизни, друг о друге или вещах, которые только что пришли им в голову. Глупые мысли, глубокие мечты. В других случаях они молчали, просто наслаждаясь обществом друг друга и окружающими их достопримечательностями. Джек первым покинул бассейн, который они впервые попробовали, и нашел тот, в котором в чистом источнике плясали желтые пятна серы. Он не задержался надолго, жара была для него слишком сильной, он чувствовал, что превращается в жареную утку. Он присоединяется к Мейсону и Карлу в дымящемся бассейне прямо у ручья, из которого постоянно стекает вода. В конце концов, тепло доходит до троих. Их тела теплые и расслабленные, мышцы не напряжены, а кости совсем не болят. Карл даже замечает, что синяки на шеях Джека и Мейсона как бы сошли на нет, а может, это просто игра разума. Они были морщинистыми, как изюм, когда вырвались из источников, ноги чесались, когда надевали сапоги и одевали мокрые тела для пути обратно в город. Это не долгий путь, но Карл все же вытягивает шею, чтобы впервые увидеть деревянные здания, возвышающиеся на сваях через равнину гейзеров. Как только он замечает остроконечное бревенчатое здание, он качает головой, и локоны волос разбрызгивают воду. — Ты был прав, Мейсон. Это место не похоже ни на что другое. Твой отец показал мне, как я ошибался. — Как так? — Мейсон изгибает бровь. Он точно знает, о чем говорит Карл, просто хочет услышать, как его городской мальчик скажет это вслух. — Я всю жизнь рос, думая, что так или иначе должно быть. — Говоря, Карл перепрыгивает через валун на тропе, его ботинки стучат по земле с мокрым стуком. — Инновации или сохранение. Технология или магия. Прогресс или сохранение. Что ни одному западу, по крайней мере такому, какой он есть, не нашлось места в это новое время. — Но здесь, — Карл обводит руками город. — Между всем этим есть баланс. Природа и прогресс могут сосуществовать. Из-за магии и инноваций, работающих вместе. Бад показал мне кое-что из здешней индустрии. То, как они производят бумагу, создают энергию, плавят металл, не загрязняя и не разрушая землю. Как они используют магию для смягчения и управления. Всё дело в балансе, не так ли? Джек и Мейсон смотрят друг на друга, улыбаясь. — Интересно, сколько времени тебе понадобится, чтобы увидеть это, городской мальчик. — Но это всё ещё не отвечает ни на один вопрос. — добавляет Джек. — Что мы будем делать с законом? Каков наш следующий шаг? — Мы с папой обсуждали идеи, думаю, мы можем обсудить это за ужином.— добавляет Мейсон. Он слышит, как животы Джека и Карла урчат при одном упоминании об изумительной кухне его отца, и пихает их обоих в плечо. И взлетает. — Последний в хижине должен убрать Крысиный беспорядок!