Забытоe время

Взревело пламя, и даже на расстоянии Джек чувствовал жар на своей коже. Он яркий, бушующий из обоза и пожирающий всё на своем пути. Достаточно ярко, чтобы Джек мог видеть лица своих партнеров. Видеть гнев Мэйсона, то, как сжимается его челюсть, что создает тень даже в ярком лесном пожаре. Видеть, как на лице Карла отразился страх, как его руки бегают по розовым ожогам на руках, скрытым под курткой. — Давайте, мы должны помочь. — Мейсон уже карабкается на Марса, перебрасывая свой вес с такой скоростью и силой, что его седло чуть не крутится. — Огонь пронесётся по пустыне. Несмотря на некоторое несогласие на лице Джека и трепет, написанный по всему телу Карла, они преследуют Мейсона и его скачущего галопом коня, спешившись, когда жара становится слишком сильной для их лошадей. Карл делает шаг назад, вздрагивая, когда что-то взрывается огнем и раскалывается в воздухе, клубы черного дыма застилают ночное небо. Этот пожар был не таким большим, как тот, в котором остался Карл, по крайней мере пока, но то, что подобное случилось снова, вызвало у него травмирующие воспоминания. Но, в отличие от прошлого раза, ещё не загоревшиеся фургоны не бежали, как и люди, бросившие огню бушевать и опустошать пустынный пейзаж, засуху воды. Мейсон видел, как протекающие ведра передаются из рук в руки, бросаются не только на брезентовый конестогас, но и на землю. Тушить пламя, когда оно выползает среди дикой природы. Мейсон бежит головой вперед в огонь, зовет незнакомцев, спрашивая, не пропал ли кто-нибудь. Именно среди пламени он находит маленькую девочку, прячущуюся в кузове горящего фургона, со страхом, написанным на её лице, когда она прижимает книгу к груди и вытирает дым с мокрых глаз. — Всё в порядке, я здесь. — Ты горишь! — Она визжит, указывая на его волосы. Мейсон только усмехается. — Всё в порядке, я возьму на себя всё тепло. — Он поднимает маленькую девочку, заключает её в свои объятия и прижимает её лицо к своей груди. Взмахом его руки огонь открывает туннель, чтобы он мог уйти, пламя вокруг него гаснет, пока он идет сквозь дым и пепел. Так же, как он защищал Карла, он защищает ребенка. Он защитник в душе. Освободившись от огня, Мейсон бесцеремонно швыряет девушку на обочину, где не горит огонь. Когда он оборачивается, то замечает Карла и Джека, каждый из которых несет ведро с водой из небольшого пруда. Крылья Джека ловят угасающий свет огня, беззастенчиво выставленный напоказ, когда он мчится туда-сюда, передавая незнакомцам полное ведро и забирая пустое обратно. Карл, с другой стороны, прыгал сквозь время и пространство, прыгая из угла в угол с ведром, чтобы брызгать в пламя, пурпурно-зеленый разлом, всегда дрейфующий вокруг него. Мейсон присоединяется к битве, гася пламя своей магией. Не давая ему стать сильнее, борясь с ним, как с диким жеребцом. Он чувствует головную боль, каплю крови из носа, когда работает в меру своих сил и немного больше. Мейсон не чувствовал себя так с тех пор, как он был ребенком, впервые обнаружившим и использующим свою дикую магию. Но когда он открывает глаза и делает глубокий вдох, он не понимает, что сдерживаее, огонь угасает. Теперь чужие обозы могут топать ногами последние оставшиеся угли, и адреналин разгорающегося пламени начал угасать. Этого времени достаточно, чтобы они осознали присутствие трех магических существ в своем присутствии. — Вы… — Мейсон начинает тянуться к пистолету, ожидая, что в их сторону польются язвительные слова. — Вы спасли наши жалкие задницы, я не знаю, как бы мы смогли потушить это всё. На лицах всех троих читается шок. Требуется мгновение, чтобы слова дошли до преступников, но Джек первым освободился от удивления. — Все в безопасности? Молодая женщина с короткими черными волосами быстро пересчитывает головы и кивает. — Немного прожогшие, но не сгорели! Спасибо вам троим. — Её темные глаза смотрят на крылья Джека. — Я слышала о дарах магии, но никогда не видела их вблизи. — Дарах? — повторяет Карл. Он никогда раньше не слышал, чтобы кто-то так говорил. По крайней мере, не поселенец, а кто-то, пришедший с востока. — Нам сказали остерегаться людей с магией, что они опасны и им нельзя доверять. — Молодая женщина машет им рукой. — Очевидно, что те шуты на следе были неправы. Твоя магия помогла нам спастись! Спасти и землю. Она ведет троих к толпе людей, каждый из которых собирает обугленные останки и считает свою удачу среди несгоревших. Карл подбегает к женщине. — Почему вы все равно не позволили огню прорваться через пустыню? Почему бы просто не сохранить свои припасы? — Что ж, не очень мило с нашей стороны позволять своей ошибке разрушать окружающую нас природу, не так ли? —Она садится у пустого костра, на этот раз осторожно выкапывая его и снова разжигая. Остерегаясь другого своенравного пламени. — Кроме того, мы узнали из рассказов, что мы должны быть управителями земли, как люди, которые уже живут здесь. Здесь действительно красивая страна. Джек садится рядом с женщиной, опираясь локтями на колени. — Вы думаете, что это глоток свежего воздуха, немногие с Востока так считают. Какие истории ты слышал раньше? — Ой! Моя дочь нашла эту замечательную книжечку ещё в Гринуотере. О, Мари, не могла бы ты принести мне эту свою книжку? — Маленькая девочка, которую спас Мейсон, подбегает, клочья кудрявых черных волос танцуют, как дым. Её лицо запачкано сажей и пеплом, но улыбка кажется не изношенной, и она всё ещё цепляется за зелёную книгу. Женщина шлепает дочь к себе на колени, смеется и подпрыгивает, открывая книгу. — В этой книге собрано множество фантастических, красивых, удивительных историй, написанных этим бродячим писателем. Как перестрелка с бандитской шайкой, приграничные и местные жители в горах и долинах, потусторонние встречи и потерянные сокровища, украденные из банка. Есть даже история о месте, которое мы проезжали города, которого никогда не было! О, это все невероятно, все здесь. Это очаровательно, даже если это опасно. Карл снова смотрит на зелёную книгу в руках девочки, и у него перехватывает горло. Может быть, это действительно то, что он думает? Он придвигается ближе, наклоняясь внутрь. Мари поднимает взгляд и перестает хихикать, переворачивая страницы своих книг до конца неуправляемыми детскими пальцами. — Вы даже похожи на героев прошлой истории! Смотри, мама, видишь, какой у него шубка сумасшедшего цвета? Джек тянет Карла назад, наклоняясь так, что только он может слышать его слова. — Что, черт возьми, происходит? Это твои истории. — Скеппи распечатал их, но я не дал ему свои журналы. Я уж точно не стал бы писать о себе. — И Карл, и Джек оглядываются на мать, пока она переводит взгляд между словами на странице и тремя словами перед ней. Почему-то это кажется более компрометирующим, чем любой плакат о розыске. — Подожди секунду, ты автор этой книги? —Спрашивает Женщина. — А-а вы это преступники, в которых он по уши влюблен. — Какого черта, Карл? Ты пишешь всю нашу историю любви для всеобщего обозрения? — Джек удивленно поднимает брови. В его голосе сквозило смущение, хотя и не совсем гнев. — Клянусь, я этого не писал! Скеппи, должно быть, добавил что-то о нас! — Карл вытаскивает свой экземпляр рассказов, листая страницы, пока не находит в конце приложение. Конечно же, Скеппи добавил свою собственную историю. Он был краток, и ему не хватало таланта и писательского таланта, которые были у Карла, но он описывал «легенду» о трех волшебных преступниках, обязанных защищать свой дом любой ценой. — Черт, последний раз, когда я доверяю своим отцам. —Мейсон рычит, качая головой, пока читает короткий отрывок. — По крайней мере, он не выдает о нас важной информации. Скеппи умнее. — Так это действительно ты? — Мать и её дочь смотрят в страхе. — О, честное слово, именно ваша книга вдохновила меня — вдохновила всех нас — на то, чтобы относиться к нашей жизни здесь совершенно иначе, чем в других фургонах. Уважать землю, и то, как переплетаются дикая природа и магия, и какие удивительные люди, твари и пейзажи здесь! Мы надеялись найти здесь место, чтобы сделать наш дом, но мы хотим сделать это, как люди, о которых вы писали, живущие с землей. Особенно, чтобы мы не исчезли, как этот гумнее. Если бы не огонь перед ними, кипяток для кофе и чая, все трое мальчишек приставали бы друг к другу за ярко-красный румянец на щеках. Мысль о том, что их история любви, их любовь друг к другу и к своему дому распространяется среди других, вызывает гордость и смущение. Скеппи всегда затыкал им последний кляп, он знал, как заставить их возиться. И как быть отцом, гордым, чтобы поделиться историей своего сына и его бойфрендов. — Квакити? — Мари поворачивается к Джеку, её глаза полны удивления. — Можно я потрогаю твои крылья? — Мари! Не груби, он может не любит людей… — Нет, нет, пожалуйста, мэм, всё хорошо. — Джек становится на колени и расправляет одно крыло, поднимая маховые перья так, чтобы маленькая девочка могла дотронуться до них. Сначала она стесняется, протягивает руку и деликатно проводит пальцем по одному перу, но обретает уверенность и гладит желтые перья, как будто гладит щенка. — Когда я вырасту, я хочу иметь квакитикрылышки! — объявляет Мари, взбираясь на свою мать с чистым волнением и вытирая сажу со всей матери. — Я буду любить, заботиться и жить в дикой природе, чтобы тоже получить подарок! Троих приглашают остаться, пока на тщательно охраняемом огне готовится тушеное мясо, а поселенцы настаивают в знак благодарности за спасение их припасов и душ. И на этот раз никого из них не смущает эта стайка жителей Востока. Они любопытны, надеются на новую жизнь на западе, но хотят уважать и землю, и людей. Джек предлагает им советы: люди, с которыми можно пообщаться, города, через которые можно пройти, продолжить своё путешествие и получить знания. Мейсон и еще несколько человек разглагольствуют о железнодорожной компании среди многих других отраслей, разрывающих отношения с востока на запад. И Карл услаждает заинтересованные слухи новыми историями, его аудитория поглощает их так же быстро, как теплое рагу. Это был первый раз, когда Карл почувствовал себя по-другому. Было ощущение, что, может быть, есть способ найти будущее для каждого здесь. Раньше он ненавидел фургоны, катящиеся по тропам, что напоминало ему о недалеких мужчинах и женщинах, оставивших его умирать. Кого не заботила его жизнь, не говоря уже о земле, по которой они путешествовали. Он чувствовал связь с этими людьми — они пришли с востока, как и он. У некоторых даже были семьи в городе, в котором он вырос. И они видят чудеса, тайны, опасности, красоту земли, магию, существ и людей, в которых он влюбился. Карл протягивает руки, впиваясь пальцами в руки Мейсона и Джека, пока они инстинктивно не берут его. Он прижимает их к себе, наслаждаясь их обществом, их прикосновениями. Если бы не они, кто знает, где бы был Карл. Кто знает, кем бы он был без них. Но когда рядом с ним Мейсон и Джек, он знает, что вместе они могут сделать всё что угодно. — Черт, я никогда ещё не был так счастлив снова увидеть эти прекрасные скалы. — Джек выдыхает, вставая в стременах, чтобы насладиться ликом Врайроков. Их дом. Они дома. — Ты ведешь себя так, будто мы не проходили мимо него по пути в Адажи. — дразнит Мейсон, щекоча Джеку бок так, что это заставляет его откинуться на спинку стула. Джек отскакивает, яростно ругаясь и шлепая Мейсона. — Это ты пошел и забирал чертовых лошадей, придурок! — Ой, это какой-то способ поговорить со своим парнем, горячая штучка? — Джек дуется, но Мейсон не вызывает сочувствия. Он стал невосприимчив к щенячьей морде Джека. — Но всё же, это дом. Это безопасность, где мы можем спрятаться и стать частью дикой природы. Нет никого настолько глупых, как мы, чтобы называть эти катакомбы своим домом. Карл усмехается, качая головой. — Зная вас двоих, я удивлен, что вы ещё не заблудились там. — Поверь мне, у нас такое было. — Мейсон фыркает. — Джек рыдал, как идиот, когда мне пришлось его искать. — Детка, это был секрет! Ты поклялся никому не рассказывать. — Джек пытается сбросить Мейсона с вершины Оссиума, но Мейсон просто вне досягаемости. — Ей милый, Карл — один из нас. Он наш красавчик, я думаю, он заслуживает того, чтобы знать наши истории. — Карл вздергивает подбородок, наслаждаясь словами Мейсона и ожидая, что Джек наконец уступит. Что, как и ожидал Карл, он и делает. — Тебе чертовски повезло, что ты милый, полевой цветочек. Ты получишь все мои объятия, как только мы доберемся до лагеря, а Мейсон не получит ничего. Карл делает паузу, замедляя Лазанью, позволяя ему плыть позади них двоих и продолжать их шутки. Когда Карл закрывает глаза, воспоминание о разрушенном лагере резко обжигает его разум. Их палатка превратилась в кучу пепла, все их припасы уничтожены. Он застрял в прошлом, вспоминая место, которое он, наконец, почувствовал, что может назвать домом, разрушенное вокруг него. Когда у него ничего не было, не было никого. Так потерянный в прошлом, Карл не слышит аплодисментов Джека и Мэйсона. — Карл, Карл, посмотри! Это ты спас маленького грифона! —Джек ухмыляется, указывая на небо, тень падает на троицу. И действительно, когда Карл поднимает глаза, прижимая шляпу к голове одной рукой, молодой грифон падает достаточно низко, чтобы он мог видеть, его золотые крылья ловят солнечный свет и на мгновение ослепляют Карла. К тому времени, как к нему вернулось зрение, котенок воссоединился со своей семьей высоко в небе. Но в то время как Джек и Мейсон улыбаются, наслаждаясь волшебным возвращением домой, выражение лицо Карла остается в смятении. И Джек, и Мейсон замечают это и сворачивают на узкую каменистую тропу. Так близко к дому. — Карл, котёнок? Что случилось? — Я… — он поджимает губы, пока не образуется тонкая бледная линия. — От лагеря мало что осталось. Во время драки, я думаю, огонь разгорелся! И много чего сгорело. Нет дома, куда можно было бы вернуться. Наступает тишина, слышен только стук камней, когда лошади переносят свой вес. Карл опускает шляпу, прячась, как будто это он сжег лагерь. Тишина продолжается, всё дольше и дольше, волоча Карла, как будто он упал с седла. Пока он не может больше терпеть и, наконец, не осмеливается поднять глаза. Мейсон и Джек не смотрят на него. На их лицах нет ни ярости, ни опустошения, ни даже печали. Нет, их глаза устремлены на горизонт, на юг и восток. Карл туго переворачивает лазанью, следя за их взглядом. — Дерьмо. Вдалеке, где небо было ярко-голубым, легко было разглядеть пыль, поднятую кавалерией лошадей, скачущих прямо к Кривых скалам. Не требовалось ни гения, ни какой-либо магии, чтобы понять, кто посмеет отправиться прямо в бастион дикой природы. Гражданские маршалы следовали за ними по пятам. У них было мало времени.