Забытоe время

Мейсон всегда задавался вопросом, где будет его последний бой. На каком холме он умрёт. Именно это было в рассказах, которые ему всегда читал Бэд где герой, доблестно противостоит большому злу. Он притворялся ребенком, с палкой вместо ружья или продолговатым камнем вместо ножа, сражаясь с воображаемыми врагами всех мастей. Даже сейчас, будучи взрослым, иногда, когда он засыпает, он развлекает себя историями о том, как был героем, фантазиями, вдохновленными теми, что рассказывали ему его отцы. Прижавшись спиной к нагретой солнцем скале, он понял, что это оно. Это его последний бой. Что бы ни случилось, это он сражается и, возможно, умирает за свой дом. Для Врайрокса, для дебрей, для дикой магии. Для людей, которые построили свой дом среди природы, как для тех, чьи семейные связи с дикой природой так же стара, как грязь, которую они трудятся, так и для тех, кто заново построил свой дом в общении с природой. Для своих возлюбленных. Звук скрипящих металлических колес, протестующих, когда их тащат по каменистому склону Врайрокс, переносит Мейсона обратно в настоящее, освобождая его от мыслей, надежд и мечтаний. Он осмеливается заглянуть за изгиб земли, взглянуть на орду маршалов, сражающихся в тяжелой битве. Он и его партнеры ещё ничего не сделали, а уже борются. Может, если повезет, фургон со взрывчаткой и боеприпасами опрокинется, взорвет их всех и ему не придется стрелять ни одной пулей. Но его удача никогда не была так хороша. Фургон ухитряется карабкаться по склону холма и входит в пасть Врайрок. — Бля, мне уже не нравится это место. Эхо голосов маршалов, блуждающих по впадинам остроконечных пиков, достигает Мейсона, как будто они разговаривают бок о бок. Ему не нужно слушать их жалобы — не тогда, когда Джек уже собрал огромное количество информации задолго до того, как они начали свой поход среди полосатых холмов. Именно эта информация направляет всех троих в их плане — их последней битве. Они были в меньшинстве. По крайней мере, двадцать против одного. Каждый маршал вооружен до зубов, их пояса болтаются с патронами, пистолетами и ножами, а в каждой руке винтовка или дробовик. Рядом со взводом маршалов катят четыре фургона с ещё большим количеством боеприпасов и оружия, а также бочки с порохом и ящики с динамитом. Задача маршалов заключалась в том, чтобы очистить Врайрокс и проложить путь для раскопок и взрывных работ, чтобы позже сравнять эту землю. Если Джек, Карл и Мейсон смогут остановить их до этого, прогнать и отправить в бегство, они смогут спасти свой дом. Заставить этих чертовых маршалов никогда больше не смотреть на Врайрокс без кошмаров и держаться подальше даже от их тени. Так что Мейсон ждет, затаив дыхание, пока фургон выстраивается в его поле зрения. Он мог протянуть руку и коснуться железного колеса с того места, где находился, но он не собирался приближаться к этой штуке, как только сделает ход. Вместо того, чтобы вытащить пистолет, Мейсон прижимает указательный и средний пальцы к потрескавшимся губам. Он чувствует, как в его груди становится жарко, в волосах потрескивают и потрескивают угли. Когда он выдыхает, огонь проходит между его губами, как пасть дракона, танцуя на его пальцах в постоянном жаре. И когда он отбрасывает руку, огонь разгорается. Ловить на фургон. Хаос вспыхивает, когда огонь распространяется по воле Сапнапа и его дикой магии, когда он убегает от горящей телеги. Его не волнуют крики или стрельба в спину — ему нужно пройти как можно дальше. Можно подумать, что гражданские маршалы, лучшие и умнейшие из Гражданского Союза и всей их отрасли, были достаточно умны, чтобы заметить, что их фургон, набитый взрывчаткой, горит. Они не были. Они были слишком сосредоточены на убегающих разбойниках, их глаза были только красными от гнева, что они снова ускользнули из их лап. Стрельба так, как будто кто первый нанесет смертельный удар, получит повышение. Тем не менее, Сапнап не оглядывался назад. Воздух вокруг него искажается, свистя и ревя, когда взрываются порох и динамит. Сапнап чувствует, как жар растекается по его спине, обволакивая его с головы до ног. Вспомогательные взрывы продолжают греметь, даже после того, как первый огненный шар превратился в не более чем дым, а динамит продолжает искрить и вылетать из своих ящиков. Сапнап не перестает бежать, пока не воссоединяется с Квакити и Карлом, укрывшись в скрытом изгибе скалы. Джек крепко прижимает пистолет к груди, мускулы натренированы, а чувства настроены на окружающее, следя за тем, чтобы никто не подкрался к троим. — У них есть одна из тех тележек с взрывчаткой. — Да, мы оба слышали. — У Карла также есть пистолет, украденный с тела Шлатта. Джек не может не думать, что это не совсем подходит Карлу. Ему ещё предстоит найти свой стиль боя и подходящее оружие. Но сейчас речь не идёт о том, чтобы найти себя — им просто нужно сосредоточиться на том, чтобы жить, чтобы сражаться в другой день. — Как и других патрулей, к сожалению. — Теперь они будут намного осторожнее с фургонами. Я не думаю, что одна и та же тактика сработает дважды. — добавляет Джек. — Маршалы могут быть чертовски глупы, но они умны. Даже кокатрикс учится избегать норы ласки. Но мы с Карлом получили свои позиции. — Что ж? Не заставляй меня ждать, красавчик. — Мейсон подталкивает Карла к разговору. — У нас точно нет времени на театральность. — Две повозки слиплись, а последняя пошла по руслу ручья в поисках другой тропы. Те, что остались позади, как бы укрепляются, кружатся. Я думаю, они планируют осадить там. Это чуть выше по течению от нашего лагеря. — Карл небрежно рисует в грязи у их ног карту, извивающейся линией показывающую усыпанный можжевельником ручей, извивающийся среди Врайрокса. — Чёрт, до них в долине будет трудно добраться. — Проведя рукой по волосам, Мейсон позволил погаснуть последнему языку пламени, тонким струйкам дыма подняться из черных локонов. — Из всех мест, которые они выбирают, у них нет даже карты Врайрокса. — Думаю, даже сломанные часы дважды в день покажут точное время. — Джек фыркает. — Я говорю, что мы отстреливаем группу, идущую на восток, чтобы убедиться, что они не смогут обойти нас с фланга, когда мы… Все трое пригибаются, когда над ними сыплется дождь из пыли и каменных обломков, свист выстрела эхом отдается в камне и их ушах. Ещё одна пуля вонзается в выступ, за которым они прячутся, после чего раздаются крики и еще одна стрельба. Квакити рычит, поднимая пистолет. — Черт, они нашли нас. Давай просто примем этот план и побеспокоимся об этом, когда не будет града пуль. И Сапнап, и Карл без колебаний соглашаются. Карл глубже вжимается в укрытие камня, прежде чем его рука скользит к старой кобуре, рядом с которой лежал Джек, заряжая пистолет с глубоким, дрожащим вздохом. Джек замечает нервозность на лице своего парня. — Готов к первой перестрелке? — С вами я всегда готов. — Карл отвечает, затем вскакивает на ноги. Сапнап уже стреляет из обоих своих орудий, одно за другим, так что получается безжалостный залп. Квакити присоединяется к перестрелке, перебираясь на сторону их защиты и делая уверенные, размеренные выстрелы. Когда его пули попадают в цель, они не встают. Карл поднимает свое оружие и целится. Он помнит, что нужно держаться свободно перед тем, как нажать на спусковой крючок, выдыхая пламя пули. У украденного им пистолета отдача больше, чем у тех, что он использовал у Сапнапа или Квакити, но он остаётся стоять. Маршала, который был под его перекрестным огнём, нет. Это волнует. Это ужасно. Но ни у кого из них нет ни времени, ни возможности подумать об этом. Они борются за свою жизнь. Сапнап наклоняется, чтобы перезарядить ружья, вращая цилиндр гибкими пальцами и вставляя пули в патронники. И Карл, и Квакити прикрывают его, прячась за камнями между своими выстрелами. Карл до сих пор вздрагивает от звука пуль, отлетающих от камня, но это не мешает ему присоединиться к битве. — Вы попались! преступники! Сдавайтесь, и, может быть, мы сделаем вашу смерть красивой и быстрой! — Маршал насмехается, храбро пытаясь приблизиться. Он ныряет за скалу, едва избегая залпа пуль всех троих. — Я думаю, что мы рискнем здесь, большое спасибо. — Квакити усмехается, на его лице появляется злая улыбка. В раннем вечернем свете, когда тени становятся длиннее, они кажутся такими же острыми, как зубы акулы, его единственный золотой зуб сияет, когда его улыбка сморщивает шрам на его лице. Кроме того, у вас гораздо больше потерь может быть, стоит сейчас повернуть хвост, и мы оставим вас в живых! Квакити стреляет, и после этого разговора больше нет. Только дым, вырывающийся из его ствола, и злобная ухмылка. Он направляет свой пистолет на другого, но они уже попали под один из выстрелов Карла. Те немногие оставшиеся маршалы либо отворачиваются, оставляя кровавые раны на красноватой земле, либо предпринимают глупую попытку переломить ситуацию еще раз. Но сейчас это проигрышная битва. Квакити, Сапнап и Карл продвигаются вперед, прижимая последних оставшихся солдат к высокому скалистому шпилю. Тем не менее, они всё ещё стреляют, надеясь, что если им удастся сделать один удачный выстрел и убить одного из трёх своих бойцов, они смогут победить. Сапнап перезаряжает свое ружье, присел на нижнюю сторону дернового стола, когда видит винтовку, нацеленную на отвлеченного Квакити. На секунду он чувствует себя Карлом, время вокруг него замедляется. Все, что он слышит, это хриплый голос маршала. — Хорошая охота на уток сегодня. И это наполняет его яростью. Он был слишком далеко, чтобы столкнуть Джека с дороги. Но Мейсон мог предупредить его об опасности. Его голос вырывается из горла, как лава из земли, огонь из шахты. — Кью! Выгляни! Треск в воздухе от винтовочной стрельбы, блеск металла, летящего в воздухе. Мейсон протягивает руку, словно может поймать пулю или, может быть, чтобы дотянуться до Джека. Но Квакити не собирается умирать сегодня. В золотом солнечном свете его сверкающие медовые крылья широко расправились, подметая воздух под перьями и отбрасывая его в сторону. В стороне от пули, лишь с одним пером, подрезанным кусачим металлом. Он падает на пыльную землю, единственная жертва среди трех, плавающих между телами своих врагов. Для Сапнапа это слишком много. Он поворачивается, целится из обоих пистолетов и с яростным, пылающим ревом стреляет очередь за очередью в маршала, несущего винтовку. Даже когда он знает, что человек мертв, он вставляет в него новые пули. Все, что он видит, — красное — будь то цвет огня или крови, ему всё равно. К тому времени, как у Сапнапа закончатся патроны в каждом патроннике, противников больше не остаётся. Плечи вздымались и опускались с каждым горячим, затрудненным вздохом. Он стоит среди мертвых тел, чувствуя, как огонь, разжигаемый яростью и желанием защитить то, что он любит, горит в его волосах, в его глазах. Дым от его пушек танцует с дымом от его волос, его дыхания. С размаху Сапнап убирает оба пистолета в кобуры и сплёвывает на окровавленную землю. — Научи себя не трогать моих людей. — Я когда-нибудь говорил тебе, какой ты горячий, когда злишься? — Джек мурлычет, пытаясь провести рукой по спине Мейсона, но отшатывается, когда от огненного демона исходит жар. Гнев Мейсона горит жарко, как солнце, неумолимым топливом, которое горит долго и сильно. Карл выглядывает из-за многослойной скалы, его янтарные глаза бегают по полю боя в поисках новой опасности. Когда он абсолютно уверен, что никого, кроме них, не осталось, он одной рукой перепрыгивает через скалу, а другой держит шляпу поверх своих каштановых кудрей. Он бежит к Мэйсону, несмотря на огонь и жару. Пальцы скользят по тлеющим, забрызганным кровью щекам, несмотря на опасность обжечься. Он приближает свой лоб к глазам Мейсона, сталкиваясь с горящими углями. — Всё в порядке, дорогой, все в безопасности. Мейсон моргает. Раз, два, потом ещё. Он видит сквозь ярость, пылающую ярость. И он видит Карла. Он видит озабоченность в выражении лица Карла, бурный взгляд в его глазах и глубокие впадины на его лице. Он видит завитые каштановые волосы Карла, растрепанные под его кожаной шляпой. Он видит Джека, который появляется позади Карла, его рука ложится на плечо Мейсона, затем на его бедро. Он видит Карла и Джека. В безопасности и живыми. Пламя внутри него угасает от пылающего лесного пожара до теплого потрескивающего костра, прирученного и подпитываемого мужчинами перед ним. Дрожащие руки протягиваются, сжимая каждую из них сжатыми пальцами. Мягкие большие пальцы аккуратно вытирают кровь и слезы с лица Мейсона, молчаливо заверяя, что всё будет хорошо. Каждый раз, когда Мейсон моргает, в миллисекундах темноты проигрываются кошмары о их потере. Об ожогах Карла, о повешении его и Джека, об этом моменте здесь и сейчас. Они живут опасной жизнью. Но это их жизнь, и пока они вместе, у них все получится. Он будет сражаться и умерать за Карла и Джека.  — Давайте… — Мейсон сглатывает, слыша, как надламывается его голос. — Давайте выгоним остальных этих придурков из нашего дома.