Ловец лунного света

Любви нельзя добиться силой, любовь нельзя выпросить и вымолить. Она приходит с небес, непрошенная и нежданная. Бак Перл Сайденстрикер

***

Вода в безбрежном озере волнами разбивается о борт лодки, которая плывёт вниз по течению и проплывает святящие шары лунного света. Аоминэ смотрит вниз в беспроглядную тьму, стоя на корме, шестом отталкиваясь от дна, короткими, сильными рывками, и лодка быстро идёт вперёд. Прямо туда, где среди тёмных клякс мутной воды, покачиваются на волнах безгранные сферы малой силы. Они искрятся и плещутся в воде, зовут к себе, манят. Аоминэ откидывает шест куда-то назад на дно лодки, аккуратно снимает с рыма канат якоря и опускает его в воду. Останавливается, среди мерцающего озера могущества. Аоминэ выдыхает и кутается в чёрную куртку, в воздухе веет холодом и сыростью. Парень накидывает на голову капюшон, переступает через киль, подбирает со дна лодки длинные ставные сети и кидает их воду. Они глухо подают, накрывая серебряный шар металлическими прутьями, царапают по белой поверхности дугами на дне, и тянут вниз свинцовыми грузиками. Шар силы покачивается, но удерживается на плаву, и Аоминэ тянет за крепкую верёвку, прикрепленную к накидным сетям, и подтягивает к себе драгоценный улов. Он касается его кожаными перчатками, бережно и беспечно, обхватывает пальцами овальную форму, и чувствует, даже сквозь слой ткани, как сила переливается белыми и серыми бликами под руками, будто живыми мышцами перекидывает движение то вверх, то вниз. Становясь горячим и ярким. Аоминэ сжимает зубы и перекидывает шар с руки в руку, и старательно укладывает его на дно лодки, и наконец, снимается с якоря, двигаясь в середину озера к следующей наживе. Аоминэ передвигается шестом по воде, отталкивая лодку быстро и справно, смотрит в воду и ждёт их, чувствуя их. Ощущая, что там внизу, вот-вот деревянный шест уткнётся в пасть чудовищу, которое перекусит зачарованное дерево, и сейчас выплывет, прорвёт клыками водянистую гладь тихой воды, ощетинится жёлтыми клыками, и посмотрит белесыми глазами на чёрный небосвод и яркие звёзды. И увидит ловца, который крадёт заветное. Клац! Аоминэ прикрывает глаза, и выдыхает воспоминание, поднимает взгляд на середину озера, где среди пузырящих волн, бурлила вода. Она кружила воронками и тянула вперед к себе, звала, и её тайна, недостижимая и такая очевидная. Представала перед Аоминэ во всей своей жестокой красоте. Он хмыкнул, и облизал губы, готовясь, ещё чуть-чуть и они выплывут, ещё пару гребков. Резкое марево на горизонте вспыхнуло живым светом, опоясало половину чёрного неба, и замерло на самом краю земли, ударило воздушной волной и сполохами бурлящей воды. Волны ударили о борт лодки, и словно весь мир закачался. Затерялся среди хаоса лунных искр и смоляной воды. Аоминэ покачнулся на корме лодки, но удержался, крепко стискивая шест в руках, он зажмурил глаза от яркого света и опустил взгляд на воду, выдыхая. Он видел их так отчетливо, словно они были на поверхности и под горящим солнцем. Под гладью прозрачной эссенции чудища тянули к лодке длинные щупальца и Аоминэ даже мог посчитать, сколько клыков у той твари, что дотронулась до шеста, измерить длину чешуйчатого фиолетового хвоста который оплел наружное дно лодки, просмотреть и понять, что их безумно много, увидеть, что их слепые глаза, белыми точками, устремили взгляд куда-то ему за спину. Прямо туда где в самом сердце горизонта искрила сверхновая звезда. Это было похоже на катастрофический коллапс ядра массивной звезды с полным разрушением его слоя, оно тянуло золотой свет, в стороны, и энергия билась коротким мягким импульсом. Аоминэ казалось, что видит он само Солнце. Его рождение. И вдруг он понял, что все, что было под ним, под толстым слоем водного простора, замерло. Клыкастые и скользкие чудища застыли в глубоких нитях, будто кто-то оставил неровный эскиз на холсте, и Аоминэ смотрел уже вперед, не ощущая угрозы снизу, наоборот чувствуя, что там, где Солнце, что-то неисправимо меняется. А оно опускалось вниз, отражаясь на глянцевой поверхности воды, плескалось в мареве серебряных бликов и тянулось куда-то вдаль, спадая маленькими горячими ручейками в глубокую реку. Она отражала небо и луну, она отражала новый виток судьбы.

***

Здание кренилось на одну сторону, подобно подбитой птице, лестничные пролеты, измазанные багровыми коврами, громоздкими линиями перетягивали этажи, оплетая, стягивая. Удерживая фундамент. Аоминэ плёлся среди остовов стен, лакированных и подбитых, в мире картин и портретов. К сокровищнице. К ларцу силы и безмятежности. На его спине болтался серый мешок крупиц силы, полный и тяжёлый. - Посмотрите, кто тут у нас. – Аоминэ поднимает взгляд на голос и хмыкает. - БакКагами. Парень напротив причудливо склоняется в мнимом поклоне, его огненно-красные волосы с черными прядями разбросаны в разные стороны, и он жмурит глаза. Багряно-красного цвета, тёмные подобно густой крови. Аоминэ чувствует, как начинает закипать от злости и раздражения, и смотрит, что у Кагами, пустые руки, и запах силы тонкий и почти не заметный. - Что плохой улов? БакКагами. – Последнее он тянет, видя, как перекашивается от злости лицо другого ловца. Кагами выравнивается и фыркает. - А у тебя я погляжу, улов что надо. – Он кивает за спину Аоминэ. - Тсс, - Аоминэ скалится, передёргивает плечами и пытается пройти вперед, мимо парня, но тот преграждает путь. – Отойди, я отдам это Мидориме. Кагами хмурится и качает головой отрицательно. - Ты думаешь, я тут прохлаждаюсь? – Он неловко мнётся. – Он хочет, чтобы ты лично принёс ему их. Аоминэ хмурится, переставляя ноги на одном месте. Мешок оттягивает плечи и с каждой минутой тонкий ремень сильнее давит, и кажется, лёгкая ноша превращается в тяжёлый камень. Неподъёмный. - Прям так? - Да, я тебя проведу, – он кивает и пропускает Аоминэ вперёд, словно следя, что бы тот не сбежал. Аоминэ хмыкает, но ничего не говорит, идёт вперёд и ведёт за собой парня. Кагами пыхтит красными сполохами, но молчит совсем не долго. - Знаешь, я хотел спросить. Аоминэ молчит, но коротко оборачивается, чувствуя по воздуху, как Кагами машет руками. - Ты видел? – Он вскидывает правую руку к небу, показывая жестом падение, с неба на землю. Аоминэ фыркает. - Видел, БакКагами. И чувствовал, но про это никому не нужно знать.

***

Кагами не зашёл вместе с ним, только коротко кивнул головой, и остался возле красной двери. Оберегать или охранять. Аоминэ сжал губы, и прошёл вглубь комнаты, она разделена на две зоны, истерзана холодными, ломкими линиями света, и безумными фарфоровыми статуэтками. Аоминэ склонил голову и осторожно опустил своё сокровище. Он не мог пройти через первую зону, поэтому сам тихо опустился на колени. Сейчас он не готов с ним бороться. Не только он. Никто не был готов. И это злило - до скрежета зубов, до сжатых кулаков. До ярости в глазах. Поэтому он всегда опускает взгляд. - Ты славно поработал, - он даже не чувствует, как Акаши к нему подходит, незаметно и крадучись. Он почти видит, как тот берёт принесённый дар и сжимает в руках, так крепко и сильно, что сфера тускнеет и блекнет. Аоминэ чувствует, как маленький человечек, перед ним становится сильнее, заметнее. Акаши выдыхает и подходит ближе к склонённому парню, останавливается и улыбается, замечая, как сильно сжимает Аоминэ руки в кулаки. - Ты один из лучших, - он склонят голову на бок. – Так ведь? Аоминэ дёргает плечом. - Не мне об этом говорить. - И правда, - Акаши прикрывает разноцветные глаза, и снова берет следующий шар в руку. – Молва о тебя сама говорит. Аоминэ хмыкает. Гордость внутри плещется и искрится. - Вы ведь не за этим меня вызвали? Акаши склоняет голову, и уголки его губ поднимаются в подобии улыбки. - Ты только представь, сколько силы нам дает луна, - он касается пальцами другой руки белого шара, и тот тускнеет, переливается серебряными гранями. – И представь, сколько силы будет, если у нас будет солнце.