incarnatio

***

       С искренним удивлением все воззрились на Билла, спокойно зашедшего в кабинет геометрии. Никто не думал, что после того небольшого, но провала Билл ещё появится в стенах школы и, тем более уж, в этом кабинете. Джон Рамирез, учившийся на два класса младше, заскочил к приятелю в кабинет, чтобы поздороваться. Билл потянул его за щёки: «Хватит столько жрать, Джо!» Затем, посмеиваясь, занял своё место. Сейчас осталось дождаться мистера Пайнса. До жути было любопытно, как же тот собирается делать уроки более занимательными. — Доброе утро, класс, — Диппер с улыбкой вошёл в кабинет, тут же цепляясь взглядом за не пустое сегодня место и еле заметно благодарно кивая Биллу. — Очень рад, что сегодня на уроке присутствуют все, — ему подарили ответную улыбку. Диппер начал выводить на доске тему. — Итак, ребятушки, сегодня мы начнём изучать, — он сцепил руки в замок. — Стереометрию. Более подробно вникнем в понятие, пройдём главные аксиомы — я надеюсь, вы помните, что это такое, — разберём самые важные и не только теоремы. И, конечно, порешаем задачки. Кто-нибудь из вас может сказать, что такое стереометрия? В двух словах. Билл тут же поднял руку, и Диппер, вздохнув (как бы не пришлось доверить вести весь урок ученику), разрешающе кивнул. — Это раздел в геометрии, в котором изучаются свойства фигур в пространстве, — спокойно ответил Билл. — Верно, ты умничка, — Диппер еле удержался, чтобы не подойти к юноше и не погладить по голове. О нём могут подумать, что он выбирает любимчиков, но он так не делает, ведь это не позволяет ребёнку полноценно учиться. Верно?.. — А ещё я могу рассказать три аксиомы, — тут же снова поднял руку Билл, но Диппер его осадил: — Я-то всё понимаю. Но спроси у своих одноклассников, понимают ли они?        Билл стушевался. Если честно, он немного забыл про своих одноклассников, которые, в отличие от него, любовью к математическим и остальным другим наукам не страдали и с детства не пропадали в библиотеке, перебирая учебник за учебником. Форд не раз сравнивал его со своим внучатым племянником, но ничего про него не рассказывал. И только теперь Билл начал понимать, с кем именно его сравнивали. — Как и сказал наш дорогой Б… — Диппер зажмурился, понимая, что опять не может сказать это имя: просто язык не поворачивался в этот раз. — Наш дорогой солнечный мальчик, — выкрутился? Судя по прокатившемуся по классу смеху, выкрутился в край плохо. Билл и сам прыснул. Как-как, но солнечным мальчиком его ещё не называли. Мистер Пайнс даёт ему слишком милые прозвища. Ладно, зачтём это как попытку сделать урок забавнее и интереснее. — Стереометрия, — осторожно продолжил Диппер. — Раздел геометрии, где изучаются положение, формы, размеры и свойства различных пространственных фигур. Понятие «стереометрия» начало зарождаться ещё в пятом веке до нашей эры. Примерно тогда же родился я. Кто-то из девушек несогласно замычал: по сравнению со многими другими учителями мистер Пайнс был совсем молоденьким. И дополнением к этому, очень красивым. — При строительстве зданий нужно было вычислять сколько потребуется материала, уметь вычислять расстояние между точками в пространстве, — Диппер нарисовал на доске две несвязанные между собой точки и обвёл их в круг — ровный, хотя нарисованный от балды. — Постепенно стереометрия начала становиться самостоятельной наукой, а её предложения начали последовательно доказываться.        Билл опёрся подбородком на обе ладони, улыбнулся, подбадривая учителя, который постепенно подбирался к главным теоремам. Конечно, это всё являлось более-менее известными для него фактами, однако от того, как учитель рассказывал, менялось многое. Всё, что говорил мистер Пайнс, не было случайным вбросом, как у многих других преподавателей: те по обыкновению рассказывали о проходимой теме нудно, заученно и быстро. Диппер старался, чтобы каждый проникся к его уроку каким-никаким интересом. Особенно, если смотреть, что между предложениями он искал ответный взгляд Билла. Это не могло не умилять парня. Он вдруг задался вопросом, на всех ли своих уроках мужчина так старается? Судя по не привычной для него тишине в классе — да.        Диппер умудрялся протиснуть какую-нибудь шуточку, которая подходила к теме, при этом продолжая держать серьёзное выражение лица. Неужели он так делает всегда? И в сделке ему даже особо стараться не следует? Билл спрятал улыбку. Возможно, и не следует, но учителю об этом не нужно знать, а то расслабится.        Урок закончился довольно быстро. Билл впервые жалел о том, что звонок с урока прозвенел.        Он подошёл к Дипперу, который стирал с доски чертежи, сделанные во время объяснений. — Ну как? — не оборачиваясь, поинтересовался учитель. Он не видел довольную улыбочку Билла. — Если честно, не очень… — скучающе протянул подросток, хитро блестя глазами. Диппер шокированно обернулся, и Билл моментально стёр улыбку, чтобы тот ничего не понял. — Совсем никак? — Совсем, — делано сочувствующе кивнул парень. — Так что тебе придётся стараться больше, чтобы я продолжил ходить, — он похлопал его по плечу, встав на носочки и точно этим пародируя учителя в первый урок.        Диппер что-то пробурчал, а Нуллус тем временем направился к выходу, насвистывая какую-то мелодию. Мужчина отдалённо подумал, что это напоминает Баха, и растерянно повертел кольца. Он совсем не знал, как угодить подростку.

***

       Билл начал ходить на уроки. Он скучающе кривил лицо, но, однако, не забывал даже про домашние задания. Это не могло не радовать.        Диппер самонадеянно думал, что Билл снизошёл до посещения абсолютно всех уроков по расписанию, пока не решил остаться на одном из пропусков в учительской. Так получилось, что именно в это время урока не было и у миссис Дорри — преподавательницы английского у старших классов. Она была несильно старше Диппера, если смотреть на разницу в возрасте с другими коллегами, — всего десять лет. Вроде как она вдова, но Диппер не был уверен — он вообще пока довольно слабо знаком со своим коллективом. — Будете кофе, мистер Пайнс? — вежливо спросила женщина, выключая старый чайник и сыпая быстрорастворимый в маленькую чашку. — Да, давайте, — не поднимая головы от тетради Билла, где последнее время гордо красовались отметки «отлично», проговорил Диппер. На полях немного криво было нарисовано сердечко. Мужчина улыбнулся этому забавному посланию и не стал его зачёркивать. Чем бы дитя не тешилось… Вскоре на столик опустилась кружка, наполненная ароматным, пусть и дешёвым кофе. Сейчас Диппер был рад и этому. — Благодарю, — кивнул Пайнс и, отложив тетрадь, пригубил напиток. Миссис Дорри смущённо улыбнулась и тоже отпила. Женщина кинула взгляд на тетрадь, на обложке которой витиеватым почерком было выведено «Билл Нуллус». Впрочем, и без этого можно было догадаться. Почерк детдомовца был весьма своеобразным. Сама бы женщина характеризовала его как элегантный, пусть и видела крайне редко. — Я удивляюсь Вам, мистер Пайнс, — поделилась миссис Дорри. — В каком смысле? — Диппер взглянул на неё с удивлением, не переставая маленькими глотками пить кофе. Ему вздумалось, что это комплимент. — Билл редко посещает школу. Про уроки я вообще молчу, — она безнадёжно махнула рукой. — А на Ваши ходит регулярно. Прямо феномен какой-то… Слова миссис Дорри не могли не заставить задуматься. Шестерёнки в голове Диппера заработали в полную мощь. — Подождите, — он обеспокоенно отставил кружку. — А на другие уроки… — Не ходит, — преподавательница английского прикрыла глаза, чинно попивая кофе. — Неужели Вы не знали?        Диппер отрицательно покачал головой.        Вот засранец. Хитрожопый ребёнок.        Хотя, если признаться, Дипперу это безумно льстило. Это означало, что только его уроки Билл признавал чуточку интересными. Но… Диппер задумчиво потёр подбородок. Как-то надо делать так, чтобы Билл ходил на все уроки. Или он требует от него слишком много? — Вы кажетесь мне хорошим человеком, — внезапно проговорила миссис Дорри, и Диппер настороженно нахмурился — эта фраза прозвучала слишком подозрительно. — То, что мальчик стал посещать хоть какие-то уроки — прекрасно. Но… я бы не хотела, чтобы потом выяснились малоприятные факты, — намёк был слишком толстым. — Эти Ваши «чудо», «солнечный мальчик»… Не странные прозвища для учеников? — кто-то рассказал, понятно.        Дипперу захотелось истерично рассмеяться. Он бы ещё понял, если бы между ними правда что-то было. Но кроме сделки и ежедневных подстёбов — ничего. Ах да, ну и подозрений Диппера о том, что подросток связан с Биллом Сайфером. — Тем более, про болезнь Билла всем давно известно. — Болезнь? — переспросил Диппер, догадываясь, о чём сейчас пойдёт речь. — Ну, — она небрежно повела плечом. — Эти его влечения к представителям своего пола. Его столько раз водили к школьному психологу, Вы представить себе не можете.        Мужчине захотелось болезненно застонать и сказать, что они — те ещё идиоты и теперь, в принципе, понимает нежелание Билла ходить в школу. Вместо этого он еле слышно пробормотал: — Бедный ребёнок.        Миссис Дорри кинула на него весьма недоброжелательный взгляд, и Диппер оскалился. Раньше эта женщина казалась ему самой милейшей из коллег. Теперь этот образ распался на миллионы осколков, собираясь в нечто гадкое и скользкое. Он боялся представить внутренний мир остальных. — Воздержитесь от таких высказываний. Дети ныне вбивают себе в голову слишком много чуши, — она закатила глаза. — Мы не должны их поддерживать в таком, — насколько же Гравити Фолз отсталый город.        Дипперу захотелось ребячливо показать ей язык. Он сдержался, сцепил пальцы в замок и заметно нервно начал крутить кольца. — В общем, надеюсь, Вы меня услышали. И мальчик действительно просто любит Ваш предмет, — она пригладила волосы и кинула грязную чашку в раковину.        Диппер вздрогнул от звона. Ему казалось, сейчас эта чашка треснет. Хотелось, чтобы треснуло лицо коллеги. — До встречи, мистер Пайнс, — она поджала губы и, поправив юбку-карандаш, вышла из учительской, чересчур громко (явно демонстративно) хлопнув старенькой дверью. Она точно должна была слететь с ржавых петель, но, к счастью, этого не произошло. Двери в школах вообще надёжные вещи, замечали? — Стерва, — прошипел Диппер ей вдогонку. Биллу об этом пренеприятнейшем разговоре он решил не сообщать. Меньше знает — крепче спит. Незачем волновать мальчика.

***

       Октябрь быстро подошёл к концу. Диппер с гордостью делился с Венди тем, что Билл больше не пропускал ни одного его урока. О миссис Дорри он тоже рассказал, и Венди обозвала её немного не ласковыми словами. — Пусть радуется, что он хотя бы твои уроки посещает! — возмущалась женщина, и Диппер с ней был согласен.        Хэллоуин решили отпраздновать в Хижине. Джон нарядился каменным монстром из какого-то мультика про подростков-героев, и Мелоди восторженно нахваливала его выбор, успевая расставлять блюда на стол и не давая Дипперу помогать, хотя тот порывался несколько раз. К Джону в гости, конечно, пришёл Билл. Взирая на стоящих в проходе парней, Диппер вспоминал их первую с Биллом встречу. Венди толкнула его в бок и прошептала: — Не хочешь рассказать ему? — но получила отрицательный кивок и отстала от друга, пожимая плечами и не настаивая. В конце концов, это не её дело.        Диппер не сказал бы, что у Билла был какой-то костюм. Он оглядел его — как обычно, длинная футболка, кеды, рваные на коленях джинсы и растрёпанные волосы. — Эй, чудо. Ты нарядился в самого себя? Хороший выбор. — Я не занимаюсь подобными маскарадами, — заявил Нуллус. — Да ладно? — Диппер похлопал ресницами и поправил очки. Почему-то ему казалось, наоборот. — Возможно, сегодня я играю натурала, — парень быстро переобулся и задумался. — Мистер Пайнс, ты сегодня какой-то страшненький, пойду просить сигареты у Тембри, — не особо понимая этого, Билл признался, что считает учителя красивым. — Она тебе купит только мармеладки в виде сигарет, — хмыкнул мужчина. — Хотя бы такие… — Билл драматично вздохнул. — Ты никакие не купил. — Детям подобное не покупаю, — Билла опять весело щёлкнули по носу, но он не успел возмутиться — Диппер куда-то быстро унёсся.        Атмосфера вечера была удивительно уютной. Пару раз в дверь звонили дети, и Мелоди или Зус выносили им конфетки. Зус явно был научен, что если не дать детям в Хеллоуин конфет, то Хижина превратится в дворец туалетной бумаги.        После ужина рассказывали страшные истории. Форда и Билла не переплюнул никто. Диппер мог понять, откуда у дяди столько собраний ужасных историй — путешествия по мирам, увиденные существа, всё такое. Но Билл откуда брал эти отвратительные сценарии? Диппер пометил в голове, как-нибудь поинтересоваться об этом у подростка. Мало ли.        Не хватало только Стэнли, но Мелоди с грустью сказала, что старику совсем плохо, и на посиделки нет сил. Это было так странно. Смотреть на смеющегося Форда, травящего (не)байки и ещё вполне бодрого, а затем вспоминать проплешину на голове Стэна, его трясущиеся морщинистые руки, потерянный взгляд. Одно лицо на двоих добивало окончательно. Близнецы… А такие разные. Близнецы, но одного смерть точно заберёт раньше. Осознание этого заставляло печалиться.        Уже глубоко в полночь Диппер оказался в своей кровати. Он долго, несмотря на сильную усталость, не мог уснуть, всё вертелся и вертелся. Заснув же, проснулся буквально через час. Холодный пот бежал по телу, скатывался на простыни. Опять кошмары… Лишь время спустя он понял, что его телефон вибрирует. Еле найдя его среди показавшегося бесконечным одеяла, Диппер приблизил экран к самому лицу (иначе бы ничего не увидел спросонья) и посмотрел на незнакомый номер. Помедлив, ответил. — Да? — этим хриплым голосом только монстров озвучивать. — Дип-Доп? — несмелый голос сестры заставил проснуться окончательно.

***

       — Дип-Доп? — раздался несмелый голос сестры.        Сон мужчины как рукой сняло. Он встрепенулся.        — Мэй? Какого чёрта? Как ты? Боже, я же так волновался! — он завалил её вопросами, резко сев на помятой постели. — Меня Джереми бросил… — прошептала в трубку сестра, и Диппер на мгновение заступорился, а затем чуть ли не прорычал: — Да я убью его. — Не надо, Дип… — голос сестры казался безжизненным. — Лучше приезжай домой, а… — Диппер понял: она на грани истерики или уже после неё. Оба варианта его морально убивали. В один момент стало плохо и ему. — Приеду, Мэй, я приеду! — он, неуклюже вскочив, начал впопыхах одеваться. Стало плевать на всё и всех сразу. В голове билась лишь одна мысль: сестре плохо. А он не может оставить это так. Знал же, что Джереми окажется мудаком. Но Мэйбл винить нельзя — она любила и, возможно, любит всё ещё. А любовь довольно ослепляющее чувство. — Буду ждать, Диппер, — прошелестела сестра, сбрасывая вызов.        Он, наконец, осознанно уставился на экран своего телефона, медленно перевёл взгляд на время и понял, что слегка поторопил события. Глубокой ночью ему просто не вырваться из Гравити Фолз — автобусы ездят только днём, впрочем, как и такси ночью не работает. Да и из местных таксистов, привыкших к пятиминутным поездкам от дома к дому, никто не согласится везти его в Калифорнию. На попутках тоже не получится — никому нахрен ночью не сдалось шоссе возле этого городка.        Постепенно с этими мыслями пришло осознание, что уехать, в принципе, просто так нельзя. Вряд ли на утешение сестры можно потратить всего лишь пару дней, а значит, нужно забрать с работы документы — скорее всего, ему не позволят взять отгул на… да он даже не знает, насколько он уедет — может, на неделю, а может, и на месяц. Затем он вспомнил и про Билла — как отреагирует мальчик, узнав, что он уезжает? Расстроится? Возможно, ему будет плевать?        Диппер опустился на край кровати и запустил пальцы в запутанные волосы. До утра мужчина больше не спал. Это казалось невозможным — слишком много мыслей давили на него изнутри.        На следующее утро он пришёл в школу, чтобы уволиться. Его и смешило, и огорчало то, что он, проработав так мало, уже стучался в кабинет директрисы, чтобы написать заявление об увольнении. — Простите, что так получилось, — он опустил взгляд на ботинки. Невольно заметил маленькое пятнышко грязи. Нахмурился. Полненькая старушка огорчённо смотрела на него из-под очков. — Ну как же так, как так, — забормотала она, начав перебирать и перекладывать какие-то бумажки на столе. Её эмоции были понятны: в школе редко появлялись новые учителя, а вот заявления об уходе ей подписывались слишком часто. Это было несправедливо. — Вы же вернётесь, Мэйсон? — в её глазах мелькнула надежда. — Да, я вернусь, — неуверенно протянул мужчина. — Вот только понятия не имею, когда именно. — Давайте сделаем так, — вдруг проговорила директриса, и Диппер навострил слух: — Пока я не буду Вас увольнять, и числиться Вы будете учителем нашей школы, если же через месяц у Вас не получится вернуться, то Вы официально будете уволены. Вас устроит такое предложение?        Диппер задумался. В целом, это звучало весьма логично. В Калифорнии он не собирался искать новую работу, да и оставаться там надолго не видел смысла. Если, конечно, у Мэйбл не совсем всё серьёзно. В Гравити Фолз у него уже место жительства какое-никакое, но есть. Ему подумалось, что, может быть, даже получится привезти сюда сестру: она любила этот город. Может, атмосфера, царящая здесь, поможет ей восстановиться быстрее. Не будет напоминаний об элегантном Париже, о колледже искусств, где они познакомились с Джереми. Уют, напоминающий только о детстве. Ладно, вдобавок к детству идёт напоминание о кошмарах, от которых они очень долго избавлялись, но Диппер постарался бы, чтобы Мэй окружало только хорошее. Они же всегда так… — Так что? Мэйсон? — Ах да, — Диппер поморгал. — Меня всё устраивает. Я постараюсь приехать к этому сроку. Ему казалось, что он вернётся меньше, чем через месяц. — Как Вы понимаете, сегодня уроки я уже не буду вести, — он криво улыбнулся и, пожав морщинистую ладошку женщины, вышел из кабинета.        Он, замерев на секунду, всё-таки зашёл в класс геометрии, которому снова суждено пустовать. По расписанию сейчас должен был быть урок у старшеклассников, но он специально пришёл слишком рано и ещё никого нет. Вот они, конечно, удивятся, когда придут, а дверь с номером «18» закрыта. Если их не предупредят, то они подумают, что учитель опоздал, хотя знают, насколько он пунктуален.        Дипперу даже стало их жалко: придут к первому уроку, а окажется, что его нет и притащились зря. Может быть, завуч договорится с преподавателем, чей урок у них последний, и его поставят первым? Тогда всё не так плохо. Многие наверняка обрадуются, что геометрии временно не будет — каким бы прекрасным учителем он не был, геометрия по-прежнему казалась им чересчур сложной и непонятной. И, как бы это печально не было для Диппера, он понимал, что абсолютно все его урок забросят. Ныне мало для кого образование в приоритете. Мужчина вздохнул и вышел, после чего вставил ключ в замочную скважину и повернул два раза. — Сосна? — Чёрт, — тихо выдохнул сквозь зубы Диппер и развернулся. — Чудо? Подросток недоумённо приподнял брови, разглядывая учителя в полумраке коридора (лампочки уже два года поменять не могут) и замечая его внешнюю помятость. — И куда мы собрались? Урок прогулять хотим? — весело заговорил Билл, словно не чувствуя настроение мужчины. — Какой плохой дяденька, наказать таких! — живой, энергичный, настоящий… — Да-да, полностью согласен, — попытался поддержать шутки Билла Диппер, но понял, что удаётся не очень хорошо, точнее — никак совсем. — Билл… — вау, впервые он сказал его имя без каких-либо заминок, Диппер мысленно себе поаплодировал. — Я уеду на какое-то время и честно не знаю, на какое. Возможно, вернусь уже завтра, а, возможно, только через месяц. К Биллу медленно приходило осознание. Он нахмурился. — Почему? — У меня есть сестра, — Диппер решил не утаивать от подростка, в этом нет особого смысла. — И сейчас ей очень плохо. Я просто обязан быть рядом. — Сестра, вот как, — парень понимающе кивнул. — Возвращайся скорее что ли… — он растянул губы в неловкой улыбке, понимая, что у него нет права что-то высказывать чужому (чужому ли?) человеку, что все его претензии покажутся бредом обидевшегося детсадовца.        Смятение — первое чувство, которое поселилось в его сердце после новости.        И на то были свои причины.        Впервые ощутив чью-то заинтересованность в нём, неравнодушие, даже в каком-то смысле заботу, он не хотел потерять это сейчас. Может быть, это и эгоистично. Билл тянулся к Дипперу. Не зря же флиртовал с ним. Ему нравились их взаимные перепалки, пусть сначала мужчина и казался истеричкой. Биллу было интересно с Диппером. Конечно, всегда есть Форд. Но Форд, пусть и имеющий в запасе кучу знаний, историй, — он старый. Хороший учитель, но, как не крути, слишком неподходящий для простого общения. Сверстники Биллу кажутся идиотами, что вполне понятно. С ними можно побухать, потусоваться, покурить, пошутить, но это, в принципе, предел. Диппер был золотой серединой. Конечно, тоже слишком взрослый по сравнению с Биллом, но, тем не менее, гораздо младше Форда, гораздо ближе к подростку. Он не хотел сейчас драматизировать, но чувствовал, что завтра Диппер точно не вернётся. Да и… пришёл он так рано, чтобы признаться мистеру Пайнсу. Не в любви, конечно, нет. В симпатии.        То, что учитель ему нравится, он понял вчера. Когда он смеялся с попыток Джона рассказать страшную историю. Многие присутствующие смеялись, а Билла зацепил смех именно Диппера. Сначала он смеялся в кулак, затем, уже не сдерживаясь, в голос, а потом и вовсе уткнулся в плечо Венди. Биллу хотелось оказаться на её месте. А потом он обратил внимание на то, как Диппер крутил кольца, когда страшную историю рассказывал Билл. Диппер всегда так делает, когда волнуется. Осознание, что он знает даже это, заставило понять, что симпатия появилась раньше. Он смотрел и думал, какой же мужчина, чёрт возьми, красивый. А какой идеальный… Билл ни разу не наблюдал его в мятой рубашке. В Диппере вообще было что-то такое… Биллу казалось, что он знаком с ним не пару месяцев, а давным-давно, словно их что-то связывает.        Он понимал, что разница в возрасте довольно высока. Но в интеллектуальном плане… они не столь далеки, как кажутся. Билл считал себя довольно умным человеком для пятнадцати лет, пусть и не слишком серьёзным. Но Диппер вроде и сам был не против пошутить иногда. Но признание придётся отложить. Диппер торопится, у него покрасневшие от усталости глаза, а мысленно он явно с сестрой. Диппер чересчур правильный, и его будет убивать знание того, что его полюбил подросток. Билл решил не волновать учителя лишний раз. Просто так надо. И он ведь скоро вернётся, верно? Они поговорят в спокойной обстановке. — Я попытаюсь вернуться поскорее, — голос мужчины вырвал Билла из мыслей. Это словно было ответом на них. — Да можешь не возвращаться, — Билл повёл плечом. — Подумаешь, одной сосёнкой на планете станет меньше, — угроза? может быть. Лицо Диппера приняло более-менее умиротворённое выражение лица. — Не бросай учёбу, пожалуйста. Билл даже не особо понял, что его поцеловали в лоб. Он ошеломлённо замер, подняв большущие глаза на мужчину. — Я скоро вернусь, — повторил Диппер, а затем взъерошил непослушные волосы подростка и направился к выходу, искренне надеясь, что в этом коридоре нет камер. Миссис Дорри будет слишком торжествовать, если узнаёт об этой маленькой шалости. На вахте он отдал ключ, а вскоре и вовсе трясся в автобусе, не имея сил хотя бы подремать. В родной Пьемонт. Если что, Венди даст Биллу его номер. Так ведь?

***

       Дверь открыла мама. Она выдавила улыбку, и Диппер понял, что всё не так плохо — всё хреново. Мама оставалась оптимисткой в самых неординарных ситуациях. Впрочем, в неё Мэйбл характером и пошла. Сейчас у мамы было усталое лицо, а улыбка вышла жалкой, уголки губ всё дрожали и норовили опуститься вниз. В волосах виднелась седина, которую обычно матушка всегда закрашивала. Он боялся представить, что сейчас с Мэйбл. Видно… дело не в простом разрыве отношений. — Проходи, Диппер. Рада, что ты приехал… — Да разве ж мог я по-другому, мам? Он сбросил сумку на пол и обнял миссис Пайнс на мгновение — оказалось, он действительно по ней скучал. — Неважно выглядишь, — поделился Пайнс, отстранившись. — И не говори, — она потёрла лоб. — Чая попьёшь или сразу к Мэйбл? — Сразу, — решил Диппер. — Где она? — В комнате у себя, — миссис Пайнс махнула рукой в известном направлении, и парень, кивнув, твёрдым шагом направился в комнату сестры.        Он несмело постучался и, не дождавшись ответа, вошёл. В комнате на удивление царил порядок. Всё было на своих местах, покрытое слоем пыли. Скорее всего, Мэйбл вернулась совсем недавно. В углу кровати сидело нечто, укутанное в одеяло. Торчала только тёмно-русая макушка. Диппер осторожно присел на край кровати. — Мэй-Мэй… Я приехал, я тут, — он ласково провёл ладонью по выглядывающей головке. — А я уехала… в Одеялобург, — еле слышно пробурчали, и Диппер грустно хмыкнул — Мэйбл не оставляла детство даже в такой ситуации. — Возвращайся. Тебя ждут объятия-объятия, — он медленно отогнул один край одеяла. Показалось бедро сестры в пижамной штанине. Диппер ласково погладил и его, после чего отогнул второй край. Картина, представшая перед ним, воистину испугала. Диппер еле нашёл в себе силы не отпрыгнуть. Мэйбл казалась скелетом, обтянутым одной кожей. Лицо было заплаканным, руки — расцарапанными. Вместо волос — сальные сосульки. Весенняя листва в глазах потухла, сменилась на болотную жижу. — Я его всё-таки убью… — пробормотал Диппер. Лицо сестры скривилось, плечи задрожали. Одно упоминание этого гада могло привести к новой истерике. — Но потом! — поспешно поправился мужчина. — Пока разберёмся с тобой, солнышко, — он нежно притянул её к себе, как безвольную куклу, и уложил на колени головой, мельком подмечая, что у сестры слегка округлился живот, при том, что сама она сейчас похожа на хрупкую соломинку, но отбросил мысли, решив разбираться с этим позже, искренне желая, чтобы его подозрения не оправдались.        Диппер гладил по волосам сестру, лежащую головой на его бёдрах. Она молчала. Изредка по её щекам скатывались слёзы, но не было слышно даже всхлипываний. Да и дыхание казалось еле ощутимым. Диппер пытался подобрать слова, чтобы только не сделать хуже любимой сестре. Ведь он представить себе не мог, насколько Мэйбл сейчас плохо. Хотелось сказать много банальных, но понятных и наверняка необходимых вещей: что Джереми — мудак; что она — самая прекрасная и обязательно ещё найдёт свою настоящую любовь; что сейчас он будет рядом, поможет ей быть сильной. Они ведь на то и близнецы Пайнс. Мэйбл решила первая прервать тишину. — Я беременна. Мир Диппера рухнул.

***

       — Всё было прекрасно, знаешь… Ты же знаешь, да, Дип-Доп… Диппер промолчал, наливая сестре горячий какао. Ему хотелось бы сказать, что с самого начала прекрасным не было ничего.        — Джереми начал становиться востребованным как художник, его картины стали покупать за хорошие суммы, — Мэйбл обхватила ладонями кружку, не особо ощущая жар той. — Затем открыл свою выставку… — она посмотрела в потолок, пытаясь не заплакать — глаза уже болели; только вот слова давались с трудом, вставали горлом в коме. — Я ведь хотела ребёнка, безумно. Помнишь, как я плакалась, когда первый тест три года назад оказался отрицательным? Да я и сейчас хочу… — она вытерла нос. — Он знал, что я беременна. Но всё равно стал реже появляться дома, а потом и вовсе познакомил со своей новой «музой». Представляешь, Диппер? — она не смогла сдерживать слёзы. — Заходит в нашу квартиру, где мы танцевали, целовались, смеялись, где он рисовал меня, заходит с девушкой и говорит, говорит: «О, милая, прости, она стала моим новым вдохновением! Я тебя больше не люблю», — она показала неопределённый жест, закрыла лицо ладонями и просто заревела. Диппер, внимательно до этого слушавший сестру, подошёл к ней и обнял. У него у самого в глазах начали собираться слёзы. А в сердце, словно оно желало забрать боль Мэй, кололо. Джереми хотелось убить. — Он втоптал в грязь ту, кто буквально поднимала его с колен, — покачивая в объятиях сестру, прошептал Диппер. — Какой же он козёл.        Чувство вины, что когда-то он не отговорил сестру от сомнительного романа, росло. Но зацикливаться сейчас на этом было просто нельзя. — На каком ты сейчас месяце? — Третий почти, — пробормотала Мэйбл, наконец отстраняясь от брата. Она пригубила остывший напиток, горько подмечая: «Какао со вкусом собственных слёз не такое плохое». — Ещё можно сделать аборт? — Диппер сел напротив сестры, и ошарашенно уставился на неё, когда она отрицательно покачала головой: — Я не буду делать аборт. Я хотела и хочу ребёнка, — настойчиво повторила Мэйбл. — Но ты же… если он родится похожим на Джереми? — Диппер пребывал в растерянности. — И что? Это не помешает мне воспитывать ребёнка, Дип, — взгляд Мэйбл впервые стал ясным, светлым. — Во мне полно любви по-прежнему, я хочу кому-нибудь её дарить. Диппер хотел сказать, что было бы здорово, если бы эту любовь она сейчас начала дарить себе. — А ты справишься? — осторожно спросил Диппер. — Я буду рядом с тобой, уверен, и родители поддержат, но… всё же сложно будет, понимаешь? Готова быть сильной ради себя и того, кого собираешься родить? Мэйбл отвела взор, неуверенно сминая губы. — Будет сложно, — эхом отозвалась девушка. — Но я готова, — она тяжело вздохнула. — Джереми оказался горьким опытом. Вот и всё, — видно, она уже выплакала то, что могла. — А ты… ты же в Гравити Фолз возвращался? Как там? — О, — Диппер даже обрадовался, что Мэй решила сменить тему. — Венди почти не изменилась, представляешь? А Тембри — не поверишь! — стала воспитательницей в детдоме и… и сейчас она жена Робби. — Да ты что? — Мэйбл округлила глаза и слабо, но рассмеялась. — Да. А ещё… ещё в Гравити Фолз появился необычный мальчишка, — он решил пока опустить имя и собственные подозрения. — Он мне нравится. Брови Мэйбл поползли вверх. — Я не педофил, — Диппер выставил ладони вперёд. — Он просто прикольный и интересный — умнее своих сверстников. Хотя одна моя коллега посчитала обратное, сказала, — он прочистил горло и визгливым высокомерным голоском процитировал: — Я бы не хотела, чтобы потом выяснились малоприятные факты! Мэйбл прыснула. Он решил утаить и о состоянии Стэнли, и о смерти Ленивой Сьюзен. Рассказывал о добрых новостях: учениках в школе, Джоне, Мелоди и Зусе, об Отважном Дэне… Сейчас его задачей было развеселить сестрицу, насколько это вообще возможно, а не вогнать в ещё бо́льшую тоску. Она и так, кажется, уже изрядно поела его сестру. Беременность длится девять месяцев. А затем идёт восстановление, бессонные ночи, привыкание к ребёнку… Диппер сглотнул. Он понял, что не вернётся в Гравити Фолз, где Мэйбл точно будет во время беременности на нервах, как минимум год. Да и лучше пусть ребёнок родится в Пьемонте, чем в глуши. Диппер не имел ничего против Гравити Фолз, но понимал, что Пьемонт хоть и маленький, однако больше и коммуникабельнее Гравити Фолз. А вообще, есть вариант перевезти Мэйбл в Сан-Франциско, где Диппер вполне хорошо ориентировался: он жил там довольно продолжительное время. — Ты лучший брат на свете, Дип-Доп. — Ну а как иначе, — Диппер с лёгкой грустью провёл по её носику. — С такой-то сестрой. Мэйбл замерла, не зная, как это воспринимать: то ли комплимент, то ли завуалированный упрёк. К ним на кухню зашла мама. Она оперлась плечом на дверной косяк, устало улыбнулась. — Мои хорошие… Диппер прикрыл глаза. Биллу придётся подождать чуть больше. — А у меня появилась идея! — вдруг воскликнула Мэйбл. Её улыбка выглядела слегка фанатичной. Диппер и миссис Пайнс с удивлением и, наверное, испугом на неё посмотрели. — Сейчас! — она чересчур бодро вскочила и умчалась в свою комнату, придерживая плед, волочившийся за ней, как мантия. Мама настороженно села рядом с Диппером. Они в тишине переглядывались. Когда Мэйбл выбежала на кухню обратно, мама явно порывалась схватиться за сердце: девушка обрезала волосы выше плеч. — Передо мной чистый лист. Я начну его с изменений в себе. Диппер поднялся со стула и распахнул руки для объятий. — Тебе безумно идёт, Мэй.