incarnatio

***

       Они приехали в Гравити Фолз ровно двадцать пятого декабря, на Рождество; с переездом справились быстрее, чем думали. Билеты Диппер купил на следующий день после разговора с Биллом. Родители оказались не особо против, пусть мама и немного ворчала, не желая отпускать дочку и… боже, внучку. Миссис Пайнс ужасно боялась признать, что стала бабушкой.        Утро праздничного дня было морозным, но солнечным. Повсюду виднелись гирлянды, а витрины, казалось, были разукрашены самой Снежной Королевой. Предстоящий день обещал быть хорошим. Да и как иначе-то, в такое число. Даже Сьюзи не капризничала.        Малышка с интересом разглядывала новую обстановку, ведь в автобусах она успешно всё проспала. Мэйбл улыбалась, а Диппер тащил чемодан и сумку. В основном, там были вещи Мэйбл и Сьюзен, так как у него почти всё осталось в домике на Лесной улице. Диппер этому радовался: он не слабый, конечно, но чувствовал, что ещё бы одну спортивную сумку не выдержал.        Пока Мэйбл с дочкой будут жить, разумеется, с ним. Сестра всё отнекивалась, мол, неудобно, но Диппер уговорил: ему было куда спокойнее, когда они находились рядом. Да и куда бы они пошли сразу? В Гравити Фолз сложно быстро найти квартиру или домик. И денег у них сейчас не было на такое. Деньги, к сожалению, не бесконечные и имеют свойство заканчиваться, о чём Диппер стократно жалел. Он упрямо не хотел верить в высказывание: «Не в деньгах счастье». Как оно может быть не в деньгах, когда буквально всё в этом мире имеет такую высокую цену.        Рассуждая на эту крайне философскую тему, он сбросил сумку на пол, выпрямился, хрустнув позвоночником, и не заметил, что начал говорить вслух. Поэтому очень удивился, когда Мэйбл сказала: — Ну я считаю, что счастье в любви и умении оставаться собой в любой ситуации, — она посадила Сьюзи на диван, начала расстёгивать комбинезончик. — Это за деньги не купишь, Дип. — В любви? Брось, Мэйбл, к чему привела тебя твоя любовь? — он скривил лицо. — К прекрасному ребёнку? — она потёрлась кончиком носа о нос дочери и забавно взвизгнула, когда её схватили за волосы и со всей силы потянули. Диппер что-то устало крякнул и пошёл звонить Венди. Об их приезде её он предупредил на следующий день после Билла. «Блин, чувак, это круто». Диппер не мог не согласиться. Рождество, впрочем, как и все другие праздники, решили вновь праздновать в Хижине. Как раз-таки кроме Венди — в этот раз её к себе пригласила семья Валентино, и Кордрой не смогла отказать старым друзьям. Диппер хотел с ней увидеться до вечера, чтобы отдать подарок. Новая шапка-ушанка. Банально, но от всего сердца. — Диппер? — она была какой-то запыхавшейся.        Диппер понадеялся, что она бегала в поисках подарков Тембри и Робби, а не… В общем, он не хотел думать, что мог отвлечь её от нового парня. Как она сказала сама: «Устала быть одной все эти года, а Стив просто прекрасен». Она редко о ком такое говорила. Диппер был рад: он понял, что не смог бы быть с ней, полюбить её, отдавать всего себя. Подростковые чувства затухли окончательно. И Диппер абсолютно не хотел пробуждать их опять. Его устраивала дружба между ними. И Венди тоже. Пусть ей сначала и казалось, что Диппер ревнует. Она как-то чуть вспылила, но мужчина постарался замять, доказывая сущую правду — он не ревнует, он рад. — Встретимся сегодня? — он покрутил в руках коробку с подарком внутри. — Да, вечером. Я ведь забегу ненадолго в Хижину. Не поздравлю Стэна и мне срежут зарплату, я не готова к такому, — Венди рассмеялась, но как-то грустно.        Состояние Стэнли волновало и её. Все понимали, что время не щадит никого, но так не хотелось кого-либо терять просто потому, что он уже своё отжил.        Диппер тоже тоскливо фыркнул: «Хорошо» и сбросил вызов.        Надо было начинать готовиться к празднику. В этот раз Мелоди не отказалась от помощи, и потому Диппер намеревался отправиться в Хижину пораньше. Мэйбл хотела с ним, но подозревала, что Сьюзи столько не стерпит, особенно после всех этих пересадок. Они придут в Хижину перед самым-самым.        О приезде Мэйбл с дочкой не знал только Стэнли. Для него это должно стать сюрпризом. Близнецы только боялись, что старику от эмоций станет совсем плохо. Говорят, старым людям запрещены серьёзные потрясения. Оставалось надеяться на лучшее. Не хотелось стать причиной смерти двоюродного дедушки, который сегодня должен узнать, что уже стал прадедушкой.        Биллу Диппер купил особенный подарок: скрипку. Вышло довольно дорого, но Диппер откладывал на неё с июня, когда Билл рассказал, что с детства мечтал научиться играть на скрипке, но — увы и ах — в детдоме такая роскошь непозволительна. Да и в Гравити Фолз не очень хороша музыкальная школа, точнее, её практически и нет.        Диппер искренне надеялся, что в будущем Билл сможет пойти на какие-нибудь музыкальные курсы, хотя и не знал, есть ли такие вообще. Но в любом случае, всегда можно нанять кого-то вроде учителя. И Диппер хотел бы помочь парню с этим. Когда-нибудь в будущем, да. Он не понимал своё желание помогать Биллу, заботиться о нём. Это было нечто подсознательное. Невольно вспоминались все шуточки Билла про папочку и уже как шутки не воспринимались. Время, проведённое на расстоянии, сблизило их. Диппер не знал, радоваться этому или нет. Когда у твоего друга с тобой разница в возрасте пятнадцать лет, невольно задумываешься. И думы эти ничуть не весёлые. Когда этот друг позволяет себе шутки сексуального характера, ощущаешь себя грязным извращенцем. При том, что ты сам почти ничего такого не делаешь. Почти.        Он помнил, как поцеловал подростка в лоб перед отъездом. Этот неожиданный порыв он тоже не смог объяснить. Просто хотелось дать Биллу надежду, оставить на память нечто неординарное.        Он ужас как боялся однажды взглянуть на Билла и понять, что Билл нравится ему. Самым страшным было бы, ответь Билл взаимностью. Он боялся стать объектом влюблённости Билла, не зная, что тот питает романтические чувства к нему всё то время, что они прообщались в переписках и по звонкам. Даже чуть больше.

***

       В подготовках к празднику часы пролетели быстро. Диппер не успел оглянуться, как на улице было уже темно. Он безумно волновался за Мэйбл. Как они дойдут в такой темени? А вдруг Сьюзи будет страшно? А… Куча переживаний клубились в головушке мужчины. В конце концов, он не выдержал, подошёл к зеркалу и ткнул в самого себя пальцем: «Параноик». А затем, хрипло рассмеявшись, вернулся в гостиную, где уже стоял накрытый стол.        Стэнли сидел в кресле и задумчиво курил сигареты. — Добиваешь себя этой дрянью, — посетовал Диппер, садясь на табуретку рядом.        Стэнли что-то прокряхтел и ворчливо ответил: — То, что я скоро умру, не значит, что я буду отказываться от любимых вещей, — он закашлялся.        Диппер покачал головой, надеясь, что не вложил в этот жест всё своё осуждение. Стэнли никогда не был блюстителем здорового образа жизни. А сейчас, прекрасно чувствуя приближающуюся смерть, его не останавливало вообще ничего. Дверь скрипнула, и мужчина обернулся. То была Венди. Она дружелюбно махнула Мелоди и Зусу, затем отдала им подарки: Зусу — картину с пиццой, Мелоди — фирменную сковороду.        Диппер подошёл к ней, предварительно взяв из-под настоящей (!) ёлки коробку с подарком, которую положил туда ранее, чтобы не мешалась. — Прости, но, — они произнесли это одновременно, тут же смущённо замолкнув и хихикнув. — Давай ты, — кивнула Венди, хмыкнув.        Диппер с волнением прочистил горло: — Прости, но я не смог подобрать тебе оригинальный подарок, поэтому здесь ты найдёшь самую обычную шапку-ушанку. — Ой, я ведь тоже… — она протянула ему свёрток с не-нужно-гадать-чем-сине-белым. — Тут кепка.        Диппер издал неловкий смешок, принимая подарок. Он крепко обнял подругу. — С наступающим, Венди.        Женщина снова кивнула ему, сияя глазами. Причём в прямом смысле: у неё были блестящие зелёные тени. Яркий макияж шёл Венди, и она знала об этом. — Взаимно, чувак, — после чего она обратилась ко всем остальным. — Хорошо проведите время, придурки мои любимые. С наступающим.        Стэнли слабо крикнул ей вслед: «От дуры слышу». Диппер рассмеялся.        Только он сел, чтобы наконец-то мягко намекнуть Стэну о предстоящем сюрпризе, как в Хижину ввалились, хихикая, Джон и Билл, занося в дом кучу снега и впустив холод. Мелоди было встала, чтобы принести тряпку и затереть лужу, которая обязательно появится, когда снег растает, но Диппер её остановил. Скрестив руки и закинув одну ногу на другую, он ухмыльнулся, окинул взглядом опешившего Билла и спокойно обратился к Мелоди: — А мальчики не безрукие, сами за собой уберут. Верно, мальчики? — он снова посмотрел на парней, точнее, на одного из них. — Да? — в глазах Билла тлела надежда на другой ответ, но Диппер беспощадно отрезал: — Да, — он, признаться, хотел сделать это ещё в первую встречу.        Билл и Джон быстро сняли куртки и, ворча, направились в ванную, где должны были взять тряпки и вернуться, но, судя по тому, что с тряпкой вернулся только один Билл, Джон успешно отвертелся от этой страшной участи и куда-то убежал.        Джон был довольно забавным, но вот в родителей пошёл, наверное, только полнотой. Диппер ни в коем случае не хотел оскорбить Зуса или Мелоди, но — что скрывать? — они оба худобой не отличались. Джон носил круглые очки, из-за чего напоминал Гарри Поттера, много ел, отчего Гарри Поттер получался с большими щеками, неплохо учился, но всегда ленился и был до жути хитрым, какими не назовёшь ни его отца, ни мать. Последние, кстати, своего сына боготворили и считали самым светлым на свете ангелком, впрочем, это Диппер понял ещё в первый день.        Он посмотрел на ползающего на корячках Билла. Тихо матерясь, парень вытирал лужу. Эта картина позабавила Диппера. Он подошёл к нему, по-прежнему держа руки скрещёнными. Билл поднял голову. На лице было написано: «Ну и мразь ты, Диппер». Виновник закусил нижнюю губу, сдерживая смех. — Любите доминировать, мистер Пайнс? — Билл встал на колени, невинно похлопал ресницами.        Вот тут-то Диппер и растерялся. Он сглотнул слюну, смотря на парня. Волосы растрепались, на щеках алел еле заметный румянец. Будто прям после хорошего ми… Диппер зажмурился. Как же легко его можно было засмущать. Собственная фантазия испугала. Может, дело в том, что секса давно не было? Да даже в таких случаях он никогда не размышлял о молоденьких парнях, сексуализируя их. Никаких молоденьких парней и девушек! Это принцип, это правило.        Диппер огляделся по сторонам, надеясь, что никто не слышал этих слов Билла. Ему хватило в позапрошлом году осуждения от миссис Дорри. Вспомнив о ней, Диппер вообще захотел схватиться за голову: за время, что его не было, она стала завучем. Больше власти, больше высокомерия. А ему ещё работать в этой школе. Она съест его и не подавится.        Билл самодовольно полюбовался лицом мужчины и окончательно встал на две ноги. — Ну-ну, не доминант, так не доминант. Но вот после долгой разлуки заставлять… — Билл на мгновение замялся. — Друга мыть пол — это кощунственно. — Не пол мыть, а вытирать за собой, — поправил Диппер и, улыбнувшись, положил свою ладонь на макушку Билла: — Я скучал, чудо. — Я тоже, — Билл постоял так минуту, не желая терять прикосновение возлюбленного, но всё-таки пошёл в ванную — не с половой же тряпкой за стол садиться.        Диппер взглянул на часы. Скоро должны прийти Мэйбл со Сьюзен.        Он снова подсел к меланхолично курящему Стэну. Что ж, попытка номер два. — Слушай, а как бы ты отреагировал, узнай, что стал прадедом? — ну очевиднее некуда вроде.        Стэнли небрежно на него взглянул. — Вот только не говори, что ты кого-то обрюхатил, — он снова закурил. — Всё равно не поверю.        Диппер знатно опешил. Губы задрожали от очередного приступа смеха. — Ну вообще-то не я обрюхатил, — начал он, — А… — не успел.        Скрипнула дверь. Да, как в сказке. И Стэну, лениво посмотревшему туда, всё стало ясно. Старческие руки затряслись и выронили сигару. Тлеющий табак рассыпался по розовому ковру. — Мэйбл… детка…        Мэйбл, держа Сьюзи, широко улыбнулась, еле сдерживая слёзы радости: — Привет, дедка.        Если бы не дочка на руках, она бы снесла его объятиями.

***

       Вечер прошёл в семейной обстановке. Стэн не спускал правнучку с рук. Он игрался с ней, кормил, давал щипать себя за нос, и — Диппер был готов поклясться — в уголках его глаз блестели слёзы. Старик, казалось, помолодел лет на пятнадцать. Сьюзен смеялась, обнимая и щупая пахнущего сигаретами и пивом незнакомого ей, но уже понравившегося дедулю. А Мэйбл не могла налюбоваться. Сердце девушки сладостно пело.       Стэнфорд тоже пытался поиграть с правнучкой, но к нему Сьюзи не пошла. Самодовольное лицо Стэна стоило видеть.        Диппер был изрядно подвыпившим. С шампанского, конечно, его редко уносило, но на столе стояло несколько бутылок хорошего глинтвейна. Сигареты презирал, а вот выпить не отказывался. Да и ведь праздник, чёрт возьми! Он имеет право отдохнуть после года беспрерывной работы.        Вскоре наступила очередь подарков. Все радовались, будто дети. Диппер смотрел на Билла. Он не казался здесь чужим, а улыбка на его лице сияла словно самая тёплая звезда. Он не выглядел сиротой, нет, он вписывался в этот семейный круг Пайнсов и Рамирезов.        Мэйбл подарила ему голубенький свитер — под цвет глаз и, быть может, ориентации, — который он тут же натянул на себя, отчего стал выглядеть более милым и уютным.        Подумав, Диппер схватил вытянутую тяжёлую коробку из-под ёлки, немного пошатываясь, подошёл к подростку, который и сам был слегка охмелевшим. — Пойдём наверх, — шёпотом попросил Диппер, аккуратно взяв Билла за локоть, пока все разглядывали то, что им подарили и в общем-то не особо обращали на них внимания. — Пойдём? — несмело согласился Билл, неожиданно растеряв весь свой флирт-настрой.        На чердаке было темно. Диппер ожидаемо несколько раз обо что-то споткнулся, но свет включать не стал — ему нравилась царящая здесь интимная обстановка. Мягкое лунное сияние окутывало некоторое пространство комнаты, не дотягиваясь до самых тёмных углов. Дипперу казалось, что луна подглядывает за ними.        Луна априори знала много, ведь по ночам всегда происходит всё самое сокровенное: случаются важные признания, встречаются влюблённые, люди плачут от горя или смеются от счастья, молятся Богу или танцуют с Дьяволом.        Диппер готовился к последнему, ведь Билл был тем ещё дьяволёнком. И его же Диппер был готов назвать Богом. То говорил алкоголь в нём.        Он протянул подарок Биллу. — Открой, — Диппер погладил кольцо на левой руке, не отводя взгляд: реакция парня была интересна.        Билл моргнул, но послушно начал распаковывать. Спустя минуту он с удивлением и восхищением, бережно держа в руках, разглядывал скрипку: корпус, гриф, смычок… Он знал строение инструмента, мог перечислить самых известных скрипачей. Но сейчас ему казалось, что он держит нечто несуществующее. — Ты серьёзно? — он поднял недоверчивый взор на мужчину. — Ну я же папочка, — шутливо и ни в коем случае не злобно съязвил Диппер и привычно потрепал парня по голове. — Папочки, наверное, должны быть заботливыми. — Спасибо, — впервые Билл выглядел настолько растерянным.        Наверное, именно поэтому Диппер совсем не ожидал, что его схватят за ворот, предусмотрительно отложив скрипку на кресло, и просто поцелуют в губы.        Дипперу, если честно, хотелось ответить, обнять подростка за талию, притянуть ближе и не отпускать. Но это был алкоголь, не более. Диппер никогда не позволит ему себя контролировать.        Диппер отстранился, молча качая головой — нельзя. Губы горели, им всё ещё хотелось большего. — Наверное, не стоило… — пробормотал Билл. — Не стоило, — отозвался эхом мужчина.        Он не ушёл, оставляя парня наедине со своими мыслями, ведь это было бы, наверное, жестоко, — обнял, начал поглаживать по мягким волосам. Молчание съедало, но давало обоим подумать о случившемся сейчас. — Выходит, мы чужие друг для друга? — спросил Билл, поднимая голову. Его глаза настойчиво пытались найти ответ в глазах напротив. — Я… Я не знаю, чудо, — Диппер убрал волосы с его лба, наклонился и мягко поцеловал, как в день отъезда. — В лоб покойников целуют, — отстранённо проговорил Билл и отошёл, смотря на звёздное небо за окном. В Гравити Фолз всегда небо звёздное…        Диппер ничего не ответил, размышляя. Нужно ли держать эту дистанцию между ними? Воздвигать стены, как он делал со многими своими студентами, учениками? Но Билл не был таким, как все они. Билл смог проникнуть в его душу. Хотелось сдаться алкоголю или тому, что это было. Сердце слишком громко колотилось в груди, будто хотело заглушить все эти неправильные мысли. И Диппер даже не знал, какие из них, чёрт возьми, неправильные.        Страх воплощался в жизнь. Билл начинал ему нравиться. Диппер молился, чтобы это был алкоголь, но разве можно взять и всё свалить на него? От шампанского и глинтвейна не появится влюблённость. По крайней мере, он надеялся на это.        Сегодня луна наблюдала за тем, как зарождается любовь. Любовь пока не знала, что рождается. Её упорно отгонял как минимум один из двух людей, но луна знала: эта неуверенная в себе любовь родится. Уж слишком часто луна наблюдала за такими внезапными поцелуями. И слишком хорошо знала людей, чтобы не сказать, что именно эти друг другу нравятся.        Но любовь есть цветок. Несмелый и робкий. Лишь время даст ему распуститься, стать красивым и смелым, тянущимся к солнцу, а не прячущимся под покровом ночи.        Любовь есть уголёк. Слабо тлеющий, готовый затухнуть в любой момент. И лишь двум сердцам решать — гореть ему сильнейшим огнём или превратиться в чёрную окаменелость.        Когда Билл и Диппер вернулись в гостиную, никто ничего не сказал, хоть отсутствие ребят замечено было давно.        Сьюзи, смешно выгнувшись, дремала на руках Стэна, Мелоди и Мэйбл убирали оставшиеся салаты в холодильник, Джон и Зус играли в приставку, Форд давно ушёл в подвал.        Всё происходило в тишине.