Правление Мехмеда

После ухода госпожи, наложницы окружили Надежду в круг и начали обсмеивать, на что та еле сдерживая слёзы, держала до последнего полное равнодушием лицо. — Мне все равно на ваши детские шалости. — А что тогда твои глаза заблестели? Уж точно не от радости! Остальным стало еще смешнее со слов высокой. Сзади подбежала Елена, которая не знала что ей делать в этой ситуации, как ей защитить подругу. Она ведь отлично понимала, что если она в данный момент заступиться за Надежду, она не поможет ей, а лишь станет второй жертвой насмешек. Так что Елена стояла позади и с терзающей душу виной и следила за происходящим так же, как и Айше хатун, что сжимала перегородку у балкона и наблюдала, злорадствуя наложнице, так как сама подлила масла в огонь, подкупив самых авторитетных житель гарема. Чувствуя ревность и любовь султана к этой девице, ей хотелось избавиться от неё. Только не самой а через руки других наложниц, которые итак ненавидят славянку. Им просто нужен был толчок к собственной злобе на невинную девушку. Эти муки, которые испытывала Надежда, которая была на грани истерики остановила Афифе хатун, что услышала крики рабынь с самой дальней кухни. — Что тут происходит?! — поняв произошедшее, она схватила одну из длинноногих блондиночки и начала ругать её, напоказ всем, чтобы преподать урок. — Как тебе не стыдно, хатун?! Что вам сделала эта девушка?! Наложницы зашептались. — О нет, Анну сейчас накажут! — Я ничего не делала, Афифе хатун. — Действительно? Ты считаешь меня непонимающий и слепой? Вы все будете драить пол не только в гареме, но и по всему дворцу и даже саду, если и это на вас не повлияет, то вернетесь на невольничий рынок! Вам все ясно? — Афифе хатун, мы ничего не сделали! — Вам все ясно?! За работу. Тем осталось лишь выполнять приказ. Блондинок же это конечно же не устраивало, так что они хотели поднять забастовку, но никто их так и не поддержал. Никто не хотел идти на такой огромный риск, а потом и вовсе отвечать перед самой госпожой.

***

Ильяс ага был очень огорчен своим промахом. Сначала визирь хотел написать письмо бывшей госпоже, но потом резко вспомнил, что сам случайно порекомендовал падишаху прочитывать каждое письмо и следить за каждыми записками у гонцов. Мужчина ждал возвращения в столицу, чтобы связаться с женщиной и продолжить действовать. Сейчас предстояло залечь на дно, чтобы не пойматься за своим деянием. Тем временем Мехмед сидел в своем шатре и чертил план захвата столицы, как вдруг к нему заявился янычарин, на чьем лице было неописуемое волнение. — Зачем ты так врываешься? Что случилось?! — Повелитель, — он склонился, — я должен вам сообщить о том, кто замешан в покушении на вас. — Говори. — Я проходил мимо вашего шатра. Тогда я заметил, как виновник шел с каким-то странным мешком, я проследил. Он вышел с пустым мешком, там уже ничего не шевелилось! Повелитель, я бы рассказал раньше, но мне было страшно. Да и мне и сейчас страшно, — заикаясь произнёс воин. — Так назови имя того, кто виновен. — Повелитель, — еще сильнее заволновался янычар, — это Ильяс паша. Повисла долгая пауза. — Зачем ты клевещешь? Ильяс паша — мой друг и соратник, один из визирей совета. Назови хоть одну причину и доказательство того, что это он был виноват в покушении! — К сожалению у меня нет доказательств, повелитель. — Тогда зачем ворвался ко мне в покои и говоришь об обвинении, которое не можешь подтвердить? Может ты сам во всем виновен. — Повелитель, я клянусь Аллахом! — Довольно! Вернись к службе и моли Всевышнего за то, что я не приказал отрубить тебе голову. В следующий раз не трать мое время попусту. — Как прикажете, повелитель, — яначар поклонился и ушел, а его сердце еще сильнее колотилось от страха и стыда.

***

Наконец-то войска Османской империи победили Шаха Тахмаспа и двигались в Стамбул, чтобы устроить там самый пышный праздник за всю историю империи. Больше всего ликовал Мехмед, который наконец закончил дело своего отца и не подвел его в этом рискованном походе. К счастью сохранились записи от прошлого правителя, из которых молодому падишаху быстро получилось набраться опыта, а также избежать ошибок в бою.

***

За эти два месяца отношения Айше и Хюррем Султан снова испортились. Султанша скорее ждала рождения внука или внучки, чтобы предпринять меры против невестки. Айше не казалась ей надежной. Она была падкой на власть и могла слишком превозвысить себя, но при этом казалась преданной и трусливой. Валиде наконец вышла на поправку и могла посетить свою мечеть, чтобы заняться благими делами. Тем временем в покоях Айше происходил процесс родов. Девушка кричала и из-за всех сил старалась тужиться и соблюдать то, что говорила ей повитуха. — Не выходит, — закричала та, сжимая простынь в очередной схватке. С каждым разом они становились все сильнее и сильнее. Промежутки во времени сокращались, а боль все нарастала. — Скоро, хатун, потерпи. У тебя не такие и уж сложные роды. — Алла-ах, спаси! — Тужься, тужься. — А-а-а-а-а. — Айше, еще немного, — Мелек погладила подругу по волосам и протерла её лицо тряпкой, чтобы стереть с него пот. — Головка, — произнесла повитуха, — ещё немного, Айше. Тужься. Девушка закричала, попутно тужась. Её за руку держала Мелек, что пыталась помочь подруге легче перенести боль и успокоится. — Еще чу-чуть. Айше собрала все силы и вот наконец она могла позволить себе выдохнуть и отбросить голову на подушку. Послышался крик младенца, который благополучно родился. — Поздравляю, родился прекрасный шехзаде. — А я говорила, что родится мальчик! — улыбнулась Айше, — дайте мне его. После того, как новорождённого умыли и запеленали, повитуха протянула ребенка его матери. Отодвинув пеленку руками, девушка взглянула на своего сына. — Он прекрасен, он очень похож на нашего повелителя! — У него твои губы, — заулыбалась Мелек.

***

В гареме был праздник. Хюррем была рада тому, что у её сына наконец родился наследник. К этому моменту гонец прислал весть, что повелитель прибудет совсем на днях. Это было огромное счастье для женщины, что её сын жив и здоров, и скоро он вернется домой. — Как там Айше? — спросила Валиде у подошедшей Ягмур. — Она отдыхает после родов, госпожа. Мои поздравления, шехзаде родился таким чудным. Да хранит его Аллах. — Аминь. Передавай ей, что скоро прибудет повелитель. — Как прикажете, — девушка улыбчиво поклонилась и вновь последовала в покои новой госпожи, что в этот момент качала новорождённого и пела ему колыбельную. На краю кровати сидела Мелек, что была очень счастлива за свою подругу. — Теперь ты госпожа, ты- не простая рабыня. Теперь вы Айше Султан. — Для всех я может и Айше Султан, но для тебя я всегда буду простой Айше. Между собой ты можешь меня называть как захочешь. — Я очень рада. Скоро приедет повелитель. Интересно какое имя он даст для шехзаде. — Конечно красивое. Ведь первенцев нельзя оставлять с некрасивым именем. — Да. Скорее бы он приехал. В покои постучались. — Входите. Внутрь вошла Ягмур и поклонилась. — Госпожа, пришла весть. Повелитель прибудет на днях. — О, Аллах, — улыбнулась Айше, — наконец-то.

***

Надежда сидела на своем матрасе и с грустью на глазах глядела на праздник. Как ненавистные ей люди радуются и едят вкусные угощения. Сжимая кулаки в кровь, она будто кипела от злости. К счастью сегодня к ней никто не лез, так как в самом центре гарема сидела мать Султана, что не позволила бы празднику испортится. Под конец пришла Айше, аккуратно держа шехзаде на руках. — О, мой внук! — Хюррем подошла и взяла аккуратно новорожденного. Мать ребёнка поклонилась и улыбнулась. — Госпожа, я так рада подарить повелителю сына. — Смотри, Айше, вокруг много красивых девушек, которые могут заинтересовать повелителя. Если ты будешь непокорной, то все так и произойдёт. — Да, я понимаю. Я буду служить вам. — Надеюсь. В гарем спустилась Михримах Султан, заставив всех наложниц опустить головы перед госпожой. — Матушка, — девушка поклонилась, — привет, Айше. Как ты себя чувствуешь? — Отлично, госпожа. Думаю вы понимаете мое состояние. — Да, я ведь тоже мать. Я слышала, что повелитель скоро прибудет, наконец этот момент настал. — Сбылась моя мечта, госпожа. Я повстречаю повелителя с нашим сыном на руках. Хюррем тяжело вздохнула и закатила глаза. — Матушка, вы устали? — Нет, все в порядке, Михримах. — Я пойду, госпожа, — Айше поклонилась обеими, — я уложу шехзаде. Удачного вам праздника. Хюррем выдохнула после ухода невестки. — Матушка, почему вы так реагируете на неё? Она хорошо себя ведёт. — Я не знаю, она мне не нравится. — Матушка, главное что брат счастлив. Не повторяйте ошибок покойной бабушки. Полюбите её, она же предана вам. — Михримах, я не хочу думать об этом. Как там Хюмашах? Почему она не с тобой? — Она спит, я не стала её будить. Матушка, думаю что Селиму и Баязеду скоро нужно будет отправиться в санжаки. — Да, как приедет Мехмед, я ему скажу об этом. Надежда скучала на празднике и просто сидела в углу, отвлекаясь лишь на ужасно надоедливых наложниц, что лишь притворялись хорошими и воспитанными, а на деле были дьяволами во плоти. Когда Хюррем Султан заговорилась со своей дочерью, четверо девушек окружили Надежду, возвышаясь над ней всем своим ростом. Их руки были скрещены на груди, а на лице блистала улыбка, от которой нельзя ждать ничего хорошего. — Чего скучаешь? Никто не кричит и не говорит правду о тебе? — Уйдите живо! — Ой-ой-ой, а что иначе? — Уйдите говорю? — Что там происходит? — произнесла Валиде, откладывая лукум в сторону. — Какие же у тебя красивые волосы. И как же приятно их будет вырвать, — одна из обидчиц схватила Надежду за волосы, та же специально закричала, заставляя девушек засмеяться. Когда те вспомнили, что в гареме находятся целых две госпожи, было слишком поздно. Сзади стояла разгневанная Хюррем. — Что тут происходит? Обидчицы отпустили волосы славянки, на глазах которой заблестели слезы. — Госпожа, мы просто заплетаем её волосы. — Достаточно! Немедленно оставьте девушку и идите на свои места! Праздник окончен. Отныне вы наказаны. Никаких вам больше праздников и подарков! Женщина ушла, оставив наложниц еще больше разгневанными. Они оставили Надежду, отправляясь к своим матрасам. — Живее, что вам госпожа приказала? Если еще раз троните кого-то, то получите фалокой! — Мы поняли.. — Что прости, — Фахрие подошла ближе к какой-то хатун. — Мы поняли. — Надеюсь. Иначе будет очень жаль твои пятки, что из белого превратятся в огненно-красный. Несколько девушек посмеялась. Надежда тоже посмеялась и была шокирована тем, что за неё заступились, она легла спать, надеясь на защиту.

***

И вот новое счастливое событие. Победители войны вернулись в свои дворцы или же дома. Весь гарем спустил голову перед вернувшимся из войны повелителем. Надежда разорвалась на части над тем, чтобы наконец попросить прощения, найти удобный случай. А тем временем женщины династии и шехзаде Джихангир ждали падишаха и его двоих братьев в его покоях. — Матушка! — Селим и Баязед крепко обняли мать, а потом сестру. Мехмед тоже очень ждал встречи, но вел себя более сдержанно. Первым делом он поцеловал руку матери. — Матушка, я получил письмо, что вы приболели. Как ваше самочувствие? — Все отлично, своей победой и сохранностью ты осчастливил меня, а еще рождение внука заставило меня улыбнуться. — Я знаю, Айше мне написала. Хюррем сжала челюсть. Мехмед подошел к Михримах. — Сестра, ты с каждом днем становишься все красивее,- Михримах мило улыбнулась ,-Рустем тоже в порядке, но он получил небольшое ранение в плечо, но все в порядке. Михримах ненавидела Рустема и надеялась на его гибель, но все же заставила себя улыбнуться перед любимым старшим братом. — Я очень рада, повелитель. Мехмед подошел к Джихангиру. — Брат, как ты? — Все хорошо, бра. повелитель, — Джихангир покраснел, — я сделал вам подарок, — он протянул деревянный меч средней длины. — Это очень красиво, брат. Ты большой молодец. И наконец Мехмед подошел к Айше и своему сыну. — Пора дать ему имя. — Да, ваш первенец заслуживает достойного имени. Отец взял своего первого ребёнка на руки и посмотрел на его лицо. — Я назову тебя в честь своего старшего брата, который погиб настоящим героем. Был мужественным, как когда-то станешь ты- сын мой. Твое имя Мустафа, твое имя Мустафа, твое имя Мустафа. Айше улыбнулась. — Айше, как ты себя чувствуешь? — Лучше, чем когда либо, повелитель. — Вы все можете идти. Айше, останься. Хюррем тяжело вздохнула. Михримах, Баязед, Селим и Джихангир молча поклонились повелителю и ушли. Хюррем же гневно посмотрела на нелюбимую невестку и вышла в коридор. А тем временем где-то за углом стояла Надежда, что ждала того, пока все выйдут из поев падишаха. Она наконец подошла к дверям, но её путь преградили стражники. — Нельзя. — Передайте повелителю, что Надежда хатун пришла. — Не можем, повелитель с госпожой. — С Хюррем Султан? — Нет, с Айше Султан. — А. точно, — с грустью произнесла Надя. — Уходи, кто ты такая, чтобы самовольно просится в покои повелителя? — Хотя бы передайте ему слово «сад», пожалуйста. Прошу вас. — Иди в гарем, а иначе тебе не поздоровится. — Тьфу на вас, — славянка надулась и ушла обратно, сжимая кулаки в кровь. Она ненавидела себя, стражников и Айше. Ну и немного Мехмеда.

***

Когда по приказу унесли Мустафу, его родители остались наедине. Айше положила голову на грудь Мехмеда, думая лишь о том, как она скучала. Но мысли мужчины были забиты лишь тем, что сейчас думает Надежда. Ненавидит ли она его до сих пор? Или же питает те чувства. Ведь все могло быть совсем по-другому. — Повелитель, о чем вы думаете сейчас? — Не о чем, лишь о тебе. Айше улыбнулась. — Позвольте не думать об проблемах. Я очень ждала вашего возвращения. Я каждый день молилась о вашем здоровье. — Именно поэтому я здесь, а не где-то в земле или в гробу. — Не думайте об этом, подумайте лишь о... Айше медленно спустила платье со своего плеча. Тяжелая ткань медленно обнажила женскую грудь, что теперь стала чуть больше. Медленным движением девушка провела рукой по торсу мужчины, позже с такой же скоростью расстёгивала пуговицы дорого зеленого кафтана. Нагнувшись к уху мужчины, Айше заправила волосы за свое ухо и тихо прошептала: — Я так скучала. Усевшись сверху, султанша начала прибавлять темп, мужчина положил ладонь ей на ягодицы и держал их очень крепко, чтобы удержать. Тут же по телу разбежалось чувство наслаждения. Он приподнялся и поцеловал слишком знакомые губы султанши, хоть и на минуты представил губы Надежды. Какие же они? — Я тоже скучал. Особенно по вкусу твоих губ, — Мехмед отодвинул прядь кудрявых светлых волос напротив, представляя на их месте прямые темные. Девушка позволила им перевернуться и сменить позицию. Теперь она была снизу, отдаваясь полностью мужчине. Тот ускорил темп и сменил его на более резкий и грубый. Айше сжала волосы на его затылке, вскрикивая: — Повелитель, еще. Это заставило его двигаться еще быстрее, от чего стоны девушки стали более частыми. Это возбуждало все сильнее и сильнее. В них не чувствовалась боль, лишь одно наслаждение. Каждое проникновение было все страстнее и страстнее, но на месте Айше падишах все же представлял другую. Ту, о ком на самом деле он думал целый год. Чей образ застрял у него в голове, между кем были сотни километров. Мехмед на время вышел. — Что-то не так, повелитель?- испугалась девушка, что сделала что-то не так. — Развернись. Айше послушно приподнялась и развернулась спиной к мужчине, упираясь на извилие кровати. Мехмед пристроился сзади и начал двигаться очень грубыми и глубокими движениями, крепко крепясь за женскую талию, а потом за грудь, грубо её сжимая. Ему хотелось забыться в этом наслаждении и окунуться в него сполна. Стоны кудрявой тут же разлетелись по покоям как и шлепки соприкосновения их тел. Она извивалась, ощущая себя на пике. Айше ощущала невесомость, поэтому крепко держалась за стену, так как чувствовала, что вот вот рухнет, но её держали крепко и не давали упасть. Но позже они оба повалились на подушки, быстро заснув. Девушка была счастлива и положила голову мужчине на грудь.

***

На следующий день Надежда сбежала в сад в тоже время когда она встречала падишаха там же, но под именем паши. Девушка долго ждала его в надежде, что стражник передал её просьбу. И вот в темноте появился знакомый силуэт, впервые славянка была очень рада, сама не понимая причину. — Надежда, что-то случилось? — Мехмед, — она поклонилась, — а точнее повелитель. Я бы хотела, — она замялась, — извинится перед вами, тобой. Да какая разница! Мне очень было неловко, прости меня. — Да, ничего. Я сам был виноват,- ему очень нравилось, что она не учитывает его титул в разговоре. — Ты точно меня прощаешь? — Да, конечно. Что-то еще? — Нет. Она неловко смотрела на мужчину, тот решил уже пойти назад. К счастью в славянке наконец появилась смелость. — Что ж, это твой шанс. Опозоришься, так опозоришься, — прошептала она, догнала падишаха и поцеловала его в губы, на удивление он не отстранился и ответил на поцелуй. Она вложила все свои чувства в этот продолжительный и приятный поцелуй. Где-то над ними сейчас светила луна, прорываясь сквозь ночное облако. Оторвавшись от поцелуя, Надя прикрыла глаза, в улыбке распознавая произошедшее. — Меня наверное наругают за то, что я сбежала, — она улыбнулась. — Ты серьёзно сейчас думаешь о таких вещах? Конечно же не накажут, они дали мне слово, — мужчина положил руку на её щеку, — улыбка тебе больше идет, чем злость. От этого она заулыбалась еще больше. — Я вообще не думала, что подбегу и поцелую. Это же не я. — Это все ты, Надежда. Всю войну я думал о тебе, ты была моей надеждой. Мой путевой звездой. У меня есть для тебя подарок. — Подожди, а как же Айше? — Она должна понимать, что у меня есть целый гарем. — Тоесть я лишь гарем? — Нет, ты не часть гарема. Ты не похожа же не на одну из них, Надежда. — Но ты ведь не знаешь их. — Знаю, матушка один раз писала о том, как какую-то девушку с веснушками и темными волосами обижают. — Неправда. Я бы не позволила себя обижать! — Верю, — он достал из кафтана портрет, на котором была изображена Надя, — этот портрет был всегда со мной. — В жизни я более красивая. Мехмед улыбнулся. — Приходи завтра, мы поговорим. — Я подумаю, — улыбнулась девушка и последовала в гарем, оставляя лишь хитрый взгляд, который мужчина успешен уловил. Только она могла позволить себя вести себя так рядом с ним. Больше не кому он не давал позволить. В животе будто бы порхали бабочки. Девушка была подозрительно радостной для девушек и для Елены, что узнала об следующей насмешке гарема. — Надя, что случилось? — Что? — Ты такая радостная. — Да просто. А ты почему грустная? — Плохие новости. Тебя хотят опозорить. Тебя хотят подставить к краже. Лучше не спи ночью. — Хорошо, спасибо что предупредила. Надя легла спать, продолжая ненавидеть весь гарем.