Бракованный Челленджер

— Я ведь не должна видеть твой уровень, так? Удивительная прозорливость для девушки, совсем недавно оказавшейся в этом непростом мире. Смерив ее сердитым взглядом, хмуро отвечаю: — Не должна. По крайней мере до тебя никто не мог. — И... это повод становится враждебным? — Это повод, — я выделил это слово, показав волчьи клыки, — становиться осторожным. Так, если бы ты хотела причинить мне вред. Замолкаю, предложив гостье самой закончить мысль. Та в свою очередь не двигается, замерев подле огня. Лишь задумчиво смотрит своими большими рыжими глазищами, словно светящимися в тени капюшона, куда-то вдаль. — Пускай это действительно так, — внезапно заговорила Лия, — Допустим. Только допустим — я правда уникальная. И выискивала тебя одного среди гектаров этого бесконечного леса, чтобы... чтобы что? К сожалению, на столь прямой вопрос у меня не находится, что ответить. — Объективной причины нет, — заметив на моем лице тени сомнений, развивает мысль гостья, — Не того полета ты птица, чтобы тебя в лесах выискивать. Ты лучше подумай вот о чем. Быть может, это изменилось что-то в тебе, а не появилось в людях вокруг? — Угу. Прям бегу и думаю, — фыркнул я, но все же убрал руки от стилета, вернувшись к задумчивому потрошению тушки зайца небоевым ножом. Не то, чтобы я сразу успокоился, а тяжелая всепоглощающая пелена смерти, повисшая над нами, рассыпалась. Скорее согласился с непробиваемой логикой девушки, согласно которой тот же Майкл вряд ли бы стал бегать за мной дольше положенного, тем более двое суток. Подхватить по дороге к своей загадочной цели — да. Бегать — точно нет. Возвращаясь к самой проблеме... не важно, действительно ли случилось что-то со мной за то время, пока я путешествовал; либо сама лисица не знает о наличие в себе силы читать скрытые ники людей, — пока мне она зла не желает, я ей тоже. Лия, видимо почувствовав, что буря миновала, довольно, словно дикая кошка, потянулась, стянула свой капюшон, дав свободу двум лисьим локаторам, и стала настраивать диалог: — Так значит, давно ты тут? — Пару месяцев, — немного привираю. — Да? — спрашивает она с явным сомнением, — по виду и не скажешь. Я думала месяцев шесть, не меньше. Видя мой скептический взгляд, она охотно поясняет: — Видела, как ты дерешься. Неплохо. Я бы даже сказала — уверенно, особенно в сравнении с моими неуклюжими друзьями... да не сверкай ты так своими буркалами! Не идет тебе! Просто прокачиваю навык следопыта, пока мои занимаются делами в лагере. Вот и хожу за тобой по пятам. — Двое суток? — Ну да, двое суток. Ты ведь идешь в город? И мы идем. Так в чем проблема? «Проблема в том, что пока ты здесь сидишь, твоя команда терпеливо дожидается тебя далеко позади без видимых на то причин. Что есть странно, согласись. Или степенно нагоняет. Не тебя, а нас, что самое паршивое в этом всем.» Но об этом вслух я говорить поостерегся, просто взял на заметку, вместо этого решив перевести скользкую тему: — Кстати, а сколько вас? — Нас? А-а-а, наш отряд... Ну-у-у... если быть точной... — Лия задумалась, словно пыталась пересчитать в уме лица знакомых, но забыла кого-то, либо сбилась. И это нормально. Не каждый человек запоминает в голове простую цифру. Но, почему-то верю, что дело в другом. — Нас одиннадцать, — наконец созрела она, тут же уточнив, — Было, по крайней мере! Но учитель мог найти кого-нибудь еще. — Учитель? — Ну да, учитель. — А не расскажешь поподробнее о своем учителе? Что-то я не слышал, чтобы игроки набирали себе учеников. — Почему нет... И она рассказывает. Про группу. Про то, как здесь появилась. Про ужасные проблемы на старте. Про то, как учитель ее одел, накормил и обучил. Всего горе-новичков десять, включая разведчицу. Цифра, благодаря одиннадцатому члену их идеального пати, — умному благородному доброму учителю, — постоянно растет, где-то раз в две недели пополняясь на очередного заблудшего агнца. Что до самого героя истории, ко всему прочему вышесказанному, тот немногословен, строг, требователен, при этом справедлив, как старое ружье. К каждому найдет свой подход. Так они уже живут где-то с два месяца (по крайней мере Лия, которая присоединилась к группе седьмой по счету). Тренируются, спят, едят и живут вместе, постоянно кочуя от точки к точке. В город, кроме учителя, никто не ходит и с «бывалыми» почти не контактирует. Так сказать, до лучших времен. Угу — Идиллия, мать ее! Какая-то правда нездоровая, ибо не верится мне в таких вот добрых Дядюшек-Санта-Клаусов — после Майкла-то. Уши радуются, а вот серное вещество не доверяет добрым дядям-педофилам, облепившим новичков, как наседка. Конфетка — это конечно хорошо. Вот только потом попа будет болеть, увы, не от конфет. — Не хочешь, кстати, к нам присоединиться? В компании всегда веселее да проще, чем так, в одиночестве! — закончив свой рассказ, подбоченивается хитрая кадровичка. Да еще своими красивыми буркалами гипнотизирует. Чертовка! — Присоединиться, говоришь? — задумываюсь. Конечно — не по-настоящему. Конечно — чтобы просто ее не обидеть. Но все же чувствую небольшой отклик согласия. К счастью, не больше гномьего члена, иначе сгинул бы, с такой-то доверчивостью, — Наверное, все же нет. Не вижу для себя очевидных плюсов. — Команда. Наставничество. Чувство защищенности — чем не плюсы? Эн, нет. Команда из новичков — сомнительное удовольствие, польза от которой с гулькин нос. Наставника просто пропускаем. Я ж не совсем конченый, в конце концов, в одну какашку дважды наступать! Защищенность — даже не смешно. Скорее уязвимость. Вот и выходит, что плюсов нет, одни, мать их, минусы! А вот от компании смышлёной красавицы, по крайней мере до города, не откажусь. Что ей с улыбкой и предлагаю. Разумеется, со всем своим джентльменским обаянием. — Э, нет. Так дело не пойдёт! — копируя мои же размышления секунду назад, уязвленно отвечает она, — Это я тебя пытаюсь заманить в свои лисьи сети, а не ты меня! К тому же это ты тут один, без обязательств. А у меня там друзья! И учитель... его я точно не брошу! Ну да, ну да. Загадочный мистер-потеряшка-Техас оказался хуже престарелого интригана. Куда мне до него-то?! Впрочем, женщины часто предпочитают проблемных мужчин. Потом страдают, иногда не до живая до старости. -... Вот если пойдешь со мной, — тут ее губы коварно улыбнулись, — посмотрим! Быть может, не откажу тебе в возможности за мной поухаживать. Будет тебе стимулом присоединиться к нашей пати! Ах как загнула! Хвост распушила, сама надулась, нахохлилась, как павлиниха. ну прям... ага, лиса, совсем забыл. И главное ведь действует! Действует! Сложно удержаться рядом с такой красавицей, тем более, когда она всем своим лисьем обаянием нацелена на одного меня. Когда почти полгода не держал в руках своего Техаса-младшего... особо не посопротивляешься женским чарам. К счастью, разум все же помогает оправиться, подкидывая один аргумент — «против» — за другим. — Я... все же откажусь, — на этот раз искренне разочарованно говорю, — не получится у нас с тобой прийти ни к какому консенсусу. Так что давай поговорим о чем-нибудь другом. — Но почему? — ага, задели отказом таки женскую гордость. Вон как глаза сверкают. — Как-то не привык к объёмным группам. Да и учитель мне не нужен. Я сам по себе. — Ну и ладно, — обиделась она, — ну и фиг с тобой. Вскоре как-то незаметно дал о себе знать соблазнительно пахнущий суп, приготовленный мною из зайца. Разговор сам собой утих, и мы разделили трапезу — Неплохо получилось, — подсев поближе, почти вплотную, оценила девушка, — чувствуется зелень и даже какие-то овощи! Признавайся, где такое добро достал? — У шмыгов. — У шмыгов? Не в городе? — Ну да. Если держаться поближе к скалам, вернее — к пещерам, иногда попадаются там жилища маленьких уродцев. Они ведь не только палкой махать горазды — они еще культуру выращивать умеют, собирательством занимаются. Не совсем пропащий род. Правда узнать об этом можно исключительно в их лагере, походная еда у них отвратная. Видимо, когда рождался их великий повар, его сразу и утопили, лишив целые поколения карликов надежд на будущие кулинарные изыски, — ухмыляюсь. — Хм, учитель ничего такого нам не говорил... впрочем, он всегда делится с нами овощами и специями из города. Так что, думаю, пока нет необходимости сообщать нам о таких мелочах. Что же, если отсутствие навыков выживания — мелочь, то снимаю шляпу. Посыл моих слов она, надеюсь, уловила. А дальше пусть как-нибудь сама. Чай не маленькая. Вскоре совсем стемнело. Над поляной повисли серые тени, разгоняемые только огненными всполохами костра. Снег потемнел. Стало заметно холоднее. — Ты здесь на но-о-о-о-очь? — отложив кружку с неким подобием чая в сторону, сладко зевнув, спрашивает Лия. — Наверное. Хм, — хитрый взгляд в сторону девушки, — а ты что, хочешь присоединиться? — Ух ты хитрый какой! — проворковала лисичка, тихо хихикнув. Еще раз зевнула, уже более искренне, затем задумчиво посмотрела на меня, покачала головой и со вздохом пояснила, — Заманчивое предложение. Но — нет. Рядом с тобой, конечно, не так шумно, как с этими балбесами. Но я не хочу, чтобы за меня волновались. Я обещала вернуться к восходу Солнца и сдержу свое обещание. Ты уж извини. А она ведь почти согласилась! Вряд ли речь о чем-то интимном, конечно. Но провести ночь не в одиночестве, а в присутствии приятной собеседницы — дорогого стоит. Жаль. — Ночь на дворе, — особо не надеясь на положительный ответ, я все же попробовал ее урезонить, — Тебе, похоже, до лагеря еще далеко. До рассвета еще часов восемь, не меньше... — Лагерь не так далеко. Не переживай. — К тому же, скоро ночные хищники вываляться на охоту. А это уже не шмыги. А волки! Причем, крупняк. Не безопасней ли остаться подле костра? — добавляю в голос мягкие нотки разумности. — Соблазнить пытаешься? — в такт бьющемуся сердцу из-за близости самки, которая самым наглым образом устроилась буквально на моей правой половине, подвигала бровями Лия, — напрасно беспокоишься, — фыркает, — с твоим, как ты говоришь «крупняком», я уж как-нибудь справлюсь. Не зря же меня учитель натаскивает! Об остальном не переживай. Думаю, еще встретимся. Надо же мне на ком-то «следопыта» прокачивать? — Вот еще — переживать! Больно ты мне нужна. Она рассмеялась. Искренне и беззлобно. — Ох, Техасик, знал бы ты, что женщинам давно перестали нравиться скромняги, повязшие в романтике, как муха в киселе, — да уж знаю, что балбески вы! — Так что побольше уверенности в себе! И помешьше смущения! — Ага. Иди уже, самка. С необъяснимым сожалением чувствую, как приятная теплота уходит, вместе с отстранившимся красивым телом. Только одежда еще держит ее приятный аромат, да женское телпо. Сама же Лия встала, сонно потянулась, закрепила на спине лук. Деловито упаковала небольшую поклажу в виде меда и коробки с чайными листьями в инвентарь, — без этого, думаю, наши посиделки были бы не такими атмосферными, — поблагодарила меня за гостеприимство и ловко посеменила в сторону, откуда пришла, быстро скрывшись в ночи. Я еще достаточно долго сидел, задумчиво смотря ей в след. Затем, когда тело успело отечь, а лисье присутствие окончательно выветрилось из теплой накидки, я лениво повалял в пальцах чашку с остатками напитка, уже холодного, со вздохом его допил и начал собираться. Оставаться на ночевку, несмотря на свои слова, я не собирался. На все про все: помыть скудную посуду, пополнить запасы воды с помощью простейшего ритуала, затушить костер и рассовать все немногочисленные вещи, — ушло не больше двадцати минут. Посильнее закутавшись в благословленные пламенем одежды, я скрылся в ночи. Если они таки нагрянут, я буду далеко. В конце концов, между монстрами и добрыми учителями, я предпочитаю злых монстров.