Исчезновение и нетерпение

Солнце полностью взошло над горизонтом. Юра блаженно открыл глаза, ему на мгновение показалось, что он сидит на ветке, но ощущение твёрдой земли под спиной быстро развеяло его. Он был доволен тем, что разрешил себе немного поспать. Жизнь налаживалась. Осталось только приготовить яйца. Поднявшись с плаща, потянулся и обошёл полянку, собирая все, что может гореть, в основном прошлогоднюю кору и разные прутики, но среди его трофеев была и пара веток. Усевшись на плаще, в месте, где не было и намёка на тень, и принялся вертеть блестящую упаковку, пытаясь поймать ей достаточно солнечного света, но растопка даже не нагрелась, видимо упаковка была слишком не ровной. Не бросая своего занятия, Юра задумался, вспоминая какие он ещё знает способы разжечь огонь. Можно электричеством, но где его взять? Можно с помощью всяких разных химикатов, например, марганцовка с чем-то, не суть важно. Ещё трением. Этот способ он решил оставить на самый крайний случай. И оптика. Если с зеркалом не сработало, то… вот бы ему раздобыть бы где-нибудь лупу или линзу от очков. Он взглянул на несчастную измятую упаковку, хотел было отшвырнуть бесполезную вещь, но тут вспомнилось одно из развлечений Вани — сбрасывание шариков наполненных водой на головы ничего не подозревающих прохожих. Ведь так можно переносить воду. Юра, правда, не был уверен, сколько изделие вмещает в себя литров, но так он хоть сможет запасать воду, и не мочить ноги каждый раз, когда ему захочется пить. Бросив разочарованный взгляд на яйца, Юра, вздохнул, засовывая в рот молодой побег и уже не ощущая его горечи, принялся его жевать. Было жалко оставлять свою добычу, но доживёт ли она до завтра? Не испортиться ли? И почему если едят яйца в всмятку, не едят сырые? Что ему мешает взять, сделать дырочку в скорлупе и просто выпить содержимое? Не слишком задумываясь о возможных последствиях, он тут же решил действовать. В скорлупе было меньше глотка содержимого, и вместе с хвоей вкус получился не столь мерзким. Второе, третье, четвёртое и только после него Юра заставил себя остановиться. Нужно было оставить себе на ужин. Не сказать, что он наелся, но теперь хоть не так хотелось спать. Ещё немного посидев на гостеприимной поляне, он поднялся и пошёл по намеченному утром маршруту, стараясь не отдаляться от реки. Местность постепенно понижалась, а река становилась всё шире и шире. Пришлось идти по лесной опушке, чтобы постоянно не огибать разливы. Один раз Юра угодил в такой. Вроде самая обыкновенная полянка поросшая травой, но стоило вступить на неё, как нога поехала на грязи и утонула чуть ли не по щиколотку. От неожиданности он попытался рвануться назад, но упал, грязь не хотела отпускать свою добычу, нога свободно выскользнула из сапога. Юра витиевато выругался, посылая всё к такой-то матери, говоря, как его нынешнее положение ему надоело и как ему хочется сладкое сочное яблоко и острых крылышек полковника Сандерса и обрезки филе в соусе терияке! Он с силой рванул на себя сапог. Грязь не смогла этому ничего не противопоставить и с громким чавканьем отдала свою добычу. Юра отполз от края предательской полянки и осторожно сел на траву, вновь пихая в рот молодую хвою. Скулы свело от горечи и разочарования. Как же всё это ему надоело! Он вытер сапог о траву и отряхнул портянку. Как же хотелось домой. — О, Великая мать всех эльфов! Милосердная богиня сжалься над несчастным пришельцем! По милости твоих детей я здесь оказался! И я же ничего плохого не делал! — в отчаянье воскликнул он, понимая, что вряд ли кто-то станет ему помогать, что богам этого мира всё равно на своих почитателей, так почему же одна из них должна обратить внимание на жалкого грязного человечишку? На удивление сапог оказался внутри сухим, но грязь до конца с него стираться не хотела и теперь его обувка выглядела так, словно не принадлежала к одной паре. В лесу было относительно сухо, только густой подлесок замедлял ход. К собственному огорчению Юра не замечал больше хвойных деревьев, а это значило только-то, что на ужин у него будут только яйца. И нужно было вновь думать, чем ему питаться. До моря ему иди ещё дня два точно, если не больше. А там… Там он точно найдёт себе пропитание. Хвою теперь он экономил и, устраивая на ходу себе обед, выпил два яйца, приправив их половиной веточки. Есть сырые яйца без ничего было выше его сил, слишком уж специфическим был у них вкус. Когда солнце начало клониться к закату Юра начал присматривать место для ночлега. Обязательным условием было дерево, на которое удобно можно было забраться и спуск к реке, чтобы напиться, попробовать набрать воды и умыться. Но берега в основном утопали в непроходимых зарослях, но Юра пытался вновь и вновь, пока не обнаружил пологий поросший травой и невысоким кустарником песчаный пляж. Устало улыбнувшись, он снял ботинки, размотал портянки и, закатав штаны, поспешил к воде. Какое же блаженство умыться холодной водой и как же хорошо постоять в холодной воде после долгой дороги. Юра наклонился и принялся пить, в этот момент ему показалось, что до его ноги что-то дотронулось и тут же отступило. «Может рыба?» — подумалось ему. Глоток за глотком он напился и принялся полоскать портянки. В этот момент вновь что-то дотронулось и пробежало по воде. Особо не о чём не думая он быстро сунул руку и схватил нарушителя своего спокойствия, вытягивая на поверхность. — Рак… — удивлённо проронил Юра, смотря на свою добычу. — Надо же! — и печально вздохнул, огня у него так и не было, а это значило, что ему предстояло, есть рака сырым или отпустить его на волю. Он смотрел на то, как членистоногое извивается у него в руках, пытаясь высвободиться, и осторожно опустил в воду. — Плыви и будь аккуратней, ладно? — напутствовал он, погружающегося под воду рака. Живот отозвался неободрительным ворчанием. Юра отжал портянку и выбрался на берег, садясь на плащ и растирая окоченевшие от холодной воды ноги. Он только что лишил себя ужина. Но ведь раков сырыми не едят. Яйца тоже варят! Но ничего, он же их употребляет и нечего, противно только. Грустно взгляну на речные воды, Юра принялся за ужин, поровну разделив остаток яиц. Живот вновь напомнил об упущенной возможности. Оглянувшись на плотные ряды деревьев, Юра, плюнув на все предосторожности, перетащил свой плащ под куст, и, завернувшись в него, принялся смотреть на то, как по темнеющему небу плывут облака. Зачем он такой тощий и невкусный таким огромным волкам? Они уже не первый месяц кошмарят местных животных и не такие уж они теперь голодные и злые. Да и воя он вчера не слышал. Так что чего волноваться? Убеждая себя в подобном ключе, Юра постепенно задремал. Проснулся он от ощущения чего-то большого и пушистого рядом с собой. Тело оцепенело от ужаса. Казалось, что он сейчас ощутит невыразимую боль, но время шло и ничего не происходило. Кто-то большой отошёл, видимо признав человека невкусным или неинтересным. Юра приоткрыл глаза, на небе светила луна и в темноте отражая её свет, блеснул одинокий жёлтый светлячок. В лесной тиши у самой кромки воды послышалось тихое чавканье, такие звуки иногда производил Хвостатой, когда хотел забрызгать всю кухню водой из своей поилки. А затем тихое утробное урчание. Два светлячка сверкнули в ночи и всё затихло. Оцепенение постепенно спало, и Юра расслаблено растянулся на плаще, давая себе зарок, что больше никогда не ляжет спать на земле. А если бы его съели? От этой мысли его передёрнуло. Захотелось поскорее оказаться на верхушке какого-нибудь дерева, Юра даже попытался встать, но вовремя понял, что ничего не способен различить даже при тусклом свете серпа луны. И куда он пойдёт? Мало того, что не сможет найти себе дерево, так ещё переломает ноги и утопнет в грязи. Он прикрыл глаза, но они тут же открылись, выше его сил было не вглядываться в темноту, не вслушиваться в звуки ночного леса, он так лежал, пока не начало светать. С первыми лучами солнца Юра, поняв всю бесполезность, собственность попыток уснуть поднялся, примечая следы лап величиной с его ладонь, больше ночной гость не оставил о себе напоминаний. Был ли это волк или большой дикий лесной кот он не знал. В голове лихорадочно билась мысль, что нужно уходить с этого места, но Юра понимал, что визитёр вряд ли вернётся и не позволил паники взять над собой верх. Он подошёл к реке и решил, что сегодня запасёт воды. Вскрыв упаковку с резинкой, он с сомнением посмотрел на изделие и зачерпнул им воды, но набралось немного. Тогда вспомнив о технологии наполнения воздушных шариков водой, Юра поднёс его ко рту. — Что я творю?! Он вновь попытался набрать свою ёмкость в воде, но в этот раз резким движением против течения. Презерватив опасно растянулся, но остался цел, но всё равно было как-то страшно его переносить, лопнет ещё, чего доброго. Немного подумав, Юра вытащил из кармана кусок ткани и, поддерживая изделие за дно, завязал её кульком, потом переложил все свои невеликие пожитки в один карман, положил во второй свой запас воды. Теперь можно было отправляться в путь. С грустью допив три оставшихся яйца и закусив их оставшийся с ужина половиной побега, он немного углубился в лес, чтобы вновь не угодить в коварную грязь. Немного пройдя, Юра забрался на дерево. Ему нужно к морю. Море — это еда и шанс выйти к людям. Здесь, как он и помнил, река круто изгибалась и образовывала своеобразный язык. Можно было не тратить время, идя по берегу, а срезать, напрямую минуя излучину. Море было уже не так далеко и нужно было поднапрячься и тогда завтра днём он достигнет берега. Эта новость окрыляла. Солнышко сегодня припекало как никогда, пели птицы, и погода стояла почти летняя. Юре не верилось, что сейчас только конец весны. В этом мире холоднее, чем на земле. Остров, располагаясь почти на экваторе, был сравним по климату с Краснодарским краем. А может он как раз и оказался на Острове? Но тогда откуда здесь лютоволки, значит он всё-таки на континенте? Именно их он и не видел, а выть могли и самые обыкновенные серые хищники. Выйдет на берег посмотрит! Густой подлесок мешал идти, постоянно приходилось обходить непролазные заросли, и к вечеру он ушёл от берега реки намного дальше, чем планировал. Пришлось вновь забираться на дерево, что бы определить, на что лучше потрать остаток дня. Над головой проплывали кучевые барашки облаков, сквозь них прорывались солнечные лучи, с моря задул холодный ветер, возвещая, что оно близко. Река, продолжая поворачивать, и впадала в море почти по прямой линии от дерева Юры. Можно было поторопиться и попытаться достигнуть её устья и там и заночевать. Взгляд вновь переместился на облака, они продолжали набегать на сушу и ему очень не нравился их цвет. Возможно, стоило перестраховаться и найти место, чтобы переждать дождь. Вот где он был, когда Юра изнемогал от жажды? Немного поколебавшись, он спустился с дерева, приняв решение во чтобы, то не стало подобраться сегодня к побережью, как можно ближе и как только будет понятно, что дождь не пронесёт стороной и только тогда готовиться к наступлению ненастья. Местность продолжала понижаться, несколько раз на пути вставлю пещные обрывы, в которых виднелись большие валуны. Чем дальше от реки, тем менее густым был подлесок. Море потемнело, отражая в своих водах тёмные облака, ветер усиливался, но Юра продолжал упрямо идти к своей цели, на ходу дожёвывая последние хвойные побеги. Ветер стих, небо заволокло единой сизой пеленой и начало темнеть раньше обычного. Идти дальше было невозможно. Юра поднял голову взирая на небеса, вроде как ненастье несло левее и сейчас по правую сторону даже виднелся клочок чистого предзакатного неба. На всякий случай, чтобы ночью не промокнуть, нужно было расположиться под деревом, сооруди примитивный шалаш, но вспомнив про своего ночного гостя, Юра полез наверх. Дождя может и не быть, а вот всякого зверья в лесу хватает, и оно может быть более голодным, чем вчерашний гость. По небу бродили тучи, где-то над морем грохотало. Для надёжности Юра натянул плащ на голову, привязав его к ветки дерева, так и на шею давить не будет и укроет от дождя, только жалко, что ноги промокнут. Юра подумал, может, стоил снять сапоги, но потом откинул эту мысль, ограничившись тем, что выпустил штанины поверх голенищ, чтобы вода не затекала во внутрь и снова прислонился к стволу. Ветер окреп и мерно раскачивал дерево, в какой-то момент он даже уснул, но в следующее мгновение открыл глаза от ощущения того, что падает, ещё е до конца придя в себя, он вцепился в ствол дерева, который почему-то никуда не делся, а падал вместе с ним. Его окружала чернильная темнота, так что невозможно было различить ничего вокруг, не было видно даже собственных ног. Крупные капли воды обрушались на плащ, брызгами проникая под него. Новый порыв ветра опасно наклонил дерево. Не ожидавший такого Юра закричал, но его голос потонул в раскате грома. Дерево стремилось вернуться в вертикальное положение. Улучив момент, относительного спокойствия он обнял ствол ногами. Лесть вниз было чистым самоубийством, а значит, надо было максимально укрепиться на своём насесте и постараться пережить эту ночь и при этом не свалиться с дерева. Чернильный мрак пронзила молния, на мгновение, осветив стонущий под порывами ветра лес. Густая пелена ливня укрывала деревья. Ноги мгновенно промокли, вода проникала под плащ, который вжимало в спину. Каждый порыв ветра заставлял лететь в неизвестность спиной вперёд. В такие моменты он молился только о том, чтобы дерево не сломалось, чтобы его корни выдержали. Над головой что-то сломалось, будто бы на небесах обрушилось что-то тяжёлое. Пять, почти на шестой счёт. Вот только какую ценность имело это знание на этой планете. Было ли она меньше или больше Земли? Как на ней дуют ветра? И почти следом за ним сверкнула молния и за ней, последовал гром. Ветер продолжал гнуть деревья, какие-то не выдерживали такого натиска, рядом упала обломившиеся ветка. Холод пронизывал до самых костей, руки и ноги начало сводить от напряжения, казалось, что он сейчас отпустит, больше не сможет удержаться. В какое-то мгновение руки действительно отказали, и он оказался весящим над пропастью на выскальзывающим из-под него плаще и поясе халата, нитки не выдерживали, и явственно слышался их треск. Из горла вновь вырвался крик. Дерево вернулось в относительно вертикальное положение. Юра попытался вцепиться в ствол, но ослабшие руки его не слушались, кое-как сцепив пальцы в замок и как-как укрепиться на своём насесте. Каждая секунда тянулось бесконечно долго. Сил почти не оставалась. Дождь бил по спине, а может это были мелкие градины. Глаза были бесполезны, бесконечно бьющие молнии только утомляли. Это длилось так долго, что хотелось отпустить, повиснуть на поясе и будь что будет, но конечности одеревенели, и он просто не мог этого сделать. В какой-то момент над самой головой что-то раскололось, и бледная пламенная змея впилась соседнее раскидистое дерево. Оно застонало, зашаталось, поражённое в самое сердце и начало заваливаться, цепляя своих соседей своими могучими ветвями. Его дерево тоже начало крениться вслед за ним. — Эй! Не надо! Не падай! — взмолился Юра, находя в себе силы вцепиться ещё крепче в ствол. В свете молнии он видел, что уже опустился ниже, чем обычно. И теперь уже и не знал, что лучше, чтобы ствол не выдержал и сломался или чтобы дерево избавилось от гнёта и выпрямилось, вполне возможно запустив своего седока как снаряд с катапульты. Стало подозрительно светло. Он не видел ничего кроме неба и окружающих его стволов. Тут послышался стон и оглушительный хруст, медленный наклон превратился в быстрое падение, что-то заскрипело, зашуршало и всё прекратилось. Юра повис на неопределённой высоте над землёй. Вода весело полилась на лицо, пробралась под распахнувшийся халат, и набралась в плащ, вытягивая его полы из-под ладошек, и пролилась на землю, плащ соскользнул вниз с ветки, на которую был привязан, но в окружающем шуме не удалось расслышать звук падения, а может он и вовсе застрял. Ослабевшие руки соскальзывали с мокрого ствола. В свете очередной молнии Юра оглянулся на землю. Падать было метра три, если не больше. Судя по всему, дерево лежало верхушкой на ветках своих соседей, а сломанным концом упёрлось в землю. Долго так он не удержится. Юра попытался было подтянуться и оседлать ствол, но где-то над головой опасно хрустнуло и ствол сотрясло. Он замер. Нужно было прыгать, чтобы его нам не ждало внизу. Осторожно высвободив одну руку, попутно вынимая её из рукава, он вцепился ей ближе к ногам, он совсем забыл о ветке, на которой сидел и упёрся в неё пятой точкой. На мгновение замер, но решил повторить манёвр со второй рукой, таким образам выбираясь из халата. Он боялся, что не сможет ни развязать, ни порвать пояс. Собравшись с духом, он с трудом расцепил ноги, какое-то мгновение руки ещё могли удерживать вес тела, а затем разжались сами собой. Удар, его повело куда-то в бок, рука отозвалась болью. Юра застонал, переваливаясь на спину, дождь продолжал лить, охлаждая измученное тело. Он безразлично смотрел за тем, как догорает ствол лесного великана. Вот он огонь, вот только у него не было никаких подняться хотя бы на четвереньки и куда-то ползти, да и как он сможет в мокром лесу сохранить столь драгоценный огонь. Небо пронизала молния, через какое-то время ударил гром. Дождь немного унялся. Юра со стоном перевернулся, поднимаясь на четвереньки. Немного отдохнувшее тело начало замерзать, и нужно было предпринять хоть какую-то попытку согреться. В угасающем пламени он не видел свой плащ. Проползти нужно бы не так уж и много, но каждый шаг давался ему с трудом. Достигнув почти потухшего ствола, он привалился к ещё горячей древесине. Лесной великан был полым внутри, и огонь уносило наверх, словно по трубе. Юра огляделся и сгрёб рукой щепу, подбрасывая её в огонь. Нужно было согреться и попытаться сохранить пламя. Огонь — это жизнь и приготовленная еда. Пламя дрогнуло, но приняло в себя подпитку. Некоторое время он сидел и машинально сгребал вокруг себя горючий мусор. Дождь прекратился, где-то вдалеке ворчал гром, было тепло и начало клонить в сон. Найдя длинную ветку, Юра засунул её в огонь и дождался пока она загореться. Очень не хотелось вставать, но нужно было найти плащ и попытаться насобирать веток, чтобы подкормить своего горячего друга. — Я скоро вернусь, — прошептал Юра огню и с трудом поднявшись, побрёл вдоль ствола дерева, которое избрал себе пристанищем с вечера. Зачем он вообще туда полез? Разве он мог знать, что всё закончиться так? Да бродили тучи, но это же не всегда значит, что будет буря! Плащ застрял на листве. Юра, кое-как пристроив свой импровизированный факел, развязал его тесёмки и набросил на плечи, посмотрел наверх, но халат разглядеть не смог. Вернулся, сунул наполовину прогоревшую ветку и ствол и принялся собирать вокруг себя деревянный мусор. Тело болело и очень хотелось просто лечь на землю, пригреться и уснуть, но как же завтра он будет винить себя за то, что не сохранил дар богов. Остановившись, он обронил лицо к небу. — Спасибо тебе Великая мать за своё милосердие и щедрый дар! Я не знаю, как могу возблагодарить тебя, но пока прими же только искренность этих слов. Юра положил ветки сушиться у огня, постепенно подкидывая их в пламя. Несколько раз он засыпал, но просыпался от холода и вновь подкармливал своего горячего друга. Плащ высох и согревал. Только над лесом забрезжил рассвет, Юра поднялся. Нужно было достать халат, соорудить из веток факел и выдвигаться. После бури на берег могло выбросить что-то съестное, и теперь он сможет это приготовить. — Сошими! — плотоядно улыбнулся Юра. Промокший до нитки халат продолжал висеть на дереве, зацепившись за ветку. Юра попытался зацепить его палкой, но порвать, таким образом, пояс не представлялось возможным, а снять он его не мог, к тому же вчерашнее падение оставило о себе напоминание в виде синяков и ссадин, и правую руку поднять можно было, только превозмогая боль. Но ему нужен был халат! Там все его вещи! Пройдя вдоль ствола и несколько раз, примерившись, Юра, решил попробовать ещё один метод. Он встал под тем местом, где максимально дотягивался до дерева, обхватил его руками, но они скользили. Недолго думая он подтянутся, обхватывая ствол и ногами, верхушка, лежавшая на ветках лесных соседей, опасно затряслась, больше всего он боялся, что сейчас приложиться спиной о землю и будет придавлен стволом. Иногда приходилось идти только на руках, пару раз верки загораживали проход, листья застревали в волосах и в какой-то момент он потерял резинку, но ползти оставалось не так много. Наконец, он достиг своей цели и, обняв ствол одной рукой, другой принялся развязывать узел, он хотел просто перерезать пояс, но не понял, что это будет куда труднее и дольше. Ветка дерева, на которую опирался поваленный ствол, протестующе скрипнула. Халат наконец-то полетел вниз. Юра проследил его падение и понял, что ему нужно прыгать, вот только он не мог себя заставит разжать руки. Он не понимал, как смог это сделать ночью. Это тебе не мягкий мат, там много всяких разных деревяшек, которые могут воткнуться в самые разные и интересные места. Ветка хрустнула, поваленное дерево затряслось, его повяло. Не раздумывая, Юра спрыгнул, целясь туда, где было меньше всего древесных обломков. В этот раз падение было куда более удачным. Он вскочил, подхватил халат и поспешил к своему костру. Лазанье по деревьям с утра в полуголом виде чрезвычайно бодрят! Некоторое время он просидел у огня, пристроив халат на обломке ствола лесного великана. Полностью согревшись, он начал мастерить факел. Во всех играх и фильмах его представляли как палку, обломанную какими-то тряпками, в кинематографе это, скорее всего что-то близкое к бензину. Юра обмотал один из кусочков промокшей ткани на просушенную ветку и положил её рядом с огнём, чтобы та высохла. Было пасмурно, с моря дул не дружелюбный ветерок. Юра отчаянно кутался в плащ, положив халат поверх него досыхать, неприятно было прислонять к телу мокрую вещь. Факел дарил немного тепла, и само обладание огнём радовало как никогда. Палка постепенно прогорала, но он навострился подбирать по пути относительно сухие деревяшки и прислонять их к огню, они высыхали, загорались, и таким образом хоть как-то удавалось поддерживать пламя. Презерватив остался цел, но вода, набранная в реке, пролилась, и вновь пришлось слизывать влагу с листьев, но в лесу после дождя её было в избытке. Обходя поваленные ночной бурей деревья, Юра упорно продвигался к берегу моря. Где-то в районе полудня он, наконец, вышел на опушку леса, но прежде чем увидеть море, он услышал его. Несмотря на блуждание по бурелому и бессонную ночь он кинулся вперёд, почти позабыв о своём факеле, но вовремя одумался, остановился и бережно раздул почти угасший огонёк. — Прости, я не хотел… — с трепетом прошептал он. Огляделся и нашёл относительно сухое место у поваленного дерева. Оно давно засохло, и только сегодня ночью его труп не выдержал напора ветра, и упал. Он обломал ветки, наскрёб мха и пожертвовал последней тряпкой, чтобы развести огонь, затем подумал и прикатил гнилой ствол, валявшийся уже за границей леса на песке, и закрыл им свой огонь от ветра. Там между двух деревьев он должен был чувствовать себя хорошо. Немного подумав, Юра натаскал веток и сложил их рядом с костром, импровизированным срубом. Неприятно было сидеть на холодной сырой земле, а так у его пятой точки была хоть какая-то защита. Некоторое время он просто любовался на огонь. За эти дни он уже забыл, как у него может быть тепло и уютно. Ноги привычно гудели, и хотелось спать. Он достиг своей цели, и теперь так ни хотелось никуда двигаться. Однако эту идиллию нарушал напомнивший о себе болезненным спазмом желудок. Нужно было идти и искать, после бури на берег часто выбрасывает обитателей моря, и нужно было поторопиться, пока их тела не забрал обратно прилив. Как-то в Сочи, гуляя по берегу, они нашли морскую звезду и множество раковин. А Макс ему скидывал видео, что где-то на дольнем востоке, кажется, бурей на берег выбросило красную игру после нереста. Вот бы ему сейчас такое… Юра мечтательно зажмурился. Зелёные волны с шумом накатывали на берег, постепенно поглощая его, возвращая себе то, что было исторгнуто ночью. Одинокая фигура брела по берегу, ноги путались в водорослях, которые выкинуло вчера на берег. Юра обозначил для себя небольшой участок для исследования, проходя его змейкой, чтобы ничего не упустить. Длинный стебель глубоководной водоросли? Хорошо, может быть сможет заменить верёвку. Обломок раковины? Тоже не плохо. Пригодиться! А если нет, то выбросим. Большая ракушка! А вот в этом можно будет, наконец, сворить отвар из шишек, о котором он так давно мечтал. Нужно вернуться в лагерь, чтобы не потерять. Бредём дальше. Палка, обломок доски, прочий горючий мусор, который тоже придётся сушить. С каждым заходом расстояние пройдённое до воды и мелкие находки переставали радовать, руки пропахли водорослями, они налипали на сапоги, окрашивая их в мерзко зелёный цвет. В карманы высохшего халата отправилось пара раковин, выброшенных на берег. Один раз ему улыбнулась удача. Из лужи, образовавшейся за одинокой скалой, выбежал и устремился к наступающему морю краб. Юра метнул в него найденную жердь с обрывком измочаленной верёвки, которую нашёл немного ранее. Она воткнулась рядом с жертвой, краб вильнул в сторону охотника, тот отчаянно прыгнул и мёртвой хваткой вцепился в добычу, быстро вскочил на ноги. В этот момент краб извернулся и схватил своей клешнёй Юру за палец, он зашипел от боли, разжал руку, но он не собирался так просто отпускать свою добычу и со всей силы наступил на обидчика, вдавливая его в песок, и несколько раз хорошенько прижал его ногой. Добыча была чуть больше ладони, но это было не важно. Это его награда за пережитые ночью страдания. Это его еда! Недолго думая он вернулся к костру, и недолго думая положил краба на панцирь на меньшее из брёвен, немного подкинул дров и вытащил из кармана раковины и принялся их ковырять ножом, несколько раз, чуть не поранившись, плюнул на это дело. В очередной раз, пройдясь по берегу, отыскал плоский камень и подобрал второй более увесистый. Положил раковину на плоскую сторону булыжника и ударил по нему вторым. — Еда! — улыбнулся Юра, отправляя в рот первую ракушку и принимаясь за вторую и обращая внимания на краба. Сколько готовятся такие деликатесы, он не знал, но это роли не играло. Первыми в рот отправились ноги, потом при помощи всё того же камня был вскрыт панцирь и съедено всё, что не показалось слишком подозрительным. — Красота… — прошептал Юра, отклоняясь назад. Не сказать, что он наелся, но впервые за долгое время он почувствовал себя сытым, начало клонить в сон. Подкинув в костёр всякий деревянный мусор, найденный на берегу, он лёг свернувшись калачиком, и закрылся плащом. Нужно было хоть немного отдохнуть, может быть даже поспать. Небо очистилось от низких облаков, солнышко не по-весеннему сияло на небе. Он шёл по опушке леса, постоянно озираясь и боясь, что его заметят. Крадучись он миновал поляну и скрылся в кустах, немного посидел там, чтобы успокоиться и убедиться, что за ним никто не идёт и рванул к раскидистому столетнему дубу, лесной доминанте, королю среди деревьев. Лихорадочными движениями сгрёб листву, обнажая громадный корень, на котором росла одинокая ветка. Он осторожно отвёл её в сторону, открывая небольшой проход меж его корнями. Его сердце бешено колотилось, сев у большого корня и сунул руку в отверстие, нашарил рукоять, вынужденный почти постностью засунуть руку в дыру. И смотря за тем, как папа выгоняет машину из гаража, потянул. В это время послышался голос бабушки зовущий обедать. Он не хотел отпускать свою ношу, тянул изо всех сил, чувствую, что если он сдастся сейчас, то уже никогда не сможет вернуться. Вновь позвали обедать. Как же она не вовремя! Как же это всё не вовремя! Солёные брызги заставили проснуться. Темнело, солнце опускалось к горизонту. Море теперь было от него в шагах двадцати, и редкие солёные брызги долетали до него. Костёр почти потух, меньшее бревно почти прогорело. Юра мгновенно вскочил, обшарил пространство в поисках сухих веток и осторожно подкинул их в угасающий костёр, огляделся, схватился по подол плаща и принялся раздувать угли, попутно пытаясь нарвать сухой прошлогодней травы. Несмелое пламя, подкормленное растопкой постепенно, разгорелось. Юра подвинул меньший ствол, и провёл рукой по лицу, стирая сон. — Ерунда какая-то… — прокомментировал он, вытаскивая из кармана ракушку и кладя её на камень. Сновидение быстро истёрлось из памяти, оставляя какое-то непонятное тоскливое чувство. Было время ужина. Снова ужасно хотелось пить, близость солёной воды ещё больше дразнила. Он проспал почти весь день и так не нашёл для себя постоянного источника воды. По его прикидкам река должна была впадать в море не так далеко от его лагеря. Немного подумав, он поднялся и немного углубился в лес, собирая топливо для костра. Набрал относительно ровных веток и веточек, вернувшись к костру, связал их кое-как стеблем водоросли и поджёг. — Крафт! — усмехнулся он, беря с собой дополнительно ветки. Освещая дорогу перед собой огненным букетом, Юра пошёл по границе леса, туда, где думалось ему, должна была находиться река. Полностью стемнело. Море постепенно откатывалось назад, отдавая суше часть своего дна и возможно своих обитателей. Шёл он долго и в какой-то момент подумал, что может, стоит бросить свою затею и вернуться к костру, чтобы тот не потух, но всё равно продолжал идти. Лес отступил, его место заняла местность поросшая травой. В какой-то момент нога вновь провалилась в грязь. Юра выругался, очень хотелось пить, но нужно было признать, что сейчас он ничего не сможет сделать, кроме как вернуться в лагерь и попытаться заснуть. На обратном пути пришлось подбирать веточки, чтобы не остаться в темноте. Ночная прогулка не пошла на пользу, вновь пришлось раздувать костёр, а пить захотелось куда сильнее, чем до этого. Но с этим поделать теперь он ничего не мог. Нужно было набрать воды утром с деревьев, так он имел бы хотя бы какие-то крохи, но тогда он об этом не догадался, он слишком спешил увидеть море. Юра устроился на своей лежанке, глядя на огонь. Куда ему идти? Если до этого всё было понятно, то теперь было слишком много вариантов. Первый он на Острове. И здесь, куда бы он ни пошёл, то рано или поздно выйдет к эльфам. Но предпочтительно иди на север, вся южная оконечность острова заболочена. А что если эта речка Родлин? Тогда ему нужно подняться вверх по течению до её судоходной части, и там уже действовать по ситуации. Но ведь это в равной части могут быть, как малые, как и Большие земли, или вообще территории лесных княжеств. В последнем случае, куда бы он ни пошёл он всё равно выйдет к рыбацкому поселению. Это же касается всего южного побережья континента, вплоть до залива Грох, ибо там начинаются пустыни. Эти места не очень походят на степи восточного побережья, но всё равно там есть люди, которые всю свою жизнь ловят рыбу, и куда не иди, рано или поздно найдёшь человеческое жильё. Большие земли обжитые. Было бы плохо, если бы он оказался там. Ему потребуется много времени, чтобы заработать денег на корабль и добраться до Таргора, главного порта малых земель. А если он сейчас на западном побережье континента? Малые земли не обжитые. Города находятся в основном в глубине континента, частые нападения орков заставляют людей селиться поближе к городским укреплениям и крепостям. Здесь меньше рыбацких селений, хотя по берегам разбросаны редкие лачуги добровольных изгнанников, для которых оказалось, что лучше рай в шалаше с любимой, чаще всего именно так, чем возвращение домой на Остров. Юра усмехнулся, вспоминая о Рыбаке. В принципе на четверть эльф может уже не скрываться. Стигронд вот живёт и никто к нему претензий не имеет. Если долго идти на юг, то можно додраться до пристанища Мака. Идеальный вариант! Сразу встретиться с тем, кто имеет выход на Ирьена. Итак, что он имеет? Углубляться в леса не стоит. Там он вряд ли найдёт для себя счастье. В большинстве вариантов есть шанс встретить жильё на побережье. В одном случае предпочтительнее идти на север, в другом на юг, чтобы не упереться в бескрайнюю тундру. Но вот есть один вопрос, а как определить стороны света? Юре очень нравилось думать, что он находиться на острове. Ведь всё сходилось. Есть река, есть топкие места, а коль сейчас он находиться на твёрдой земле, то значит это её северный берег. И нужно идти в противоположную сторону от неё, что бы дней через десять выйти к устью Рсаари. Но уже на четвёртый день пути с дерева он увидит озеро, большой разлив на реке, и тогда можно будет двигаться к нему, убедившись, что это действительно те места, о которых он думает. Там он точно найдёт эльфов. А что будет делать дальше? Нужно решать проблемы по мере их поступления. Сейчас главное выбраться из этой глухомани. Юра подкинул ещё топлива в огонь. Ночь он почти не спал, просто лежал, завернувшись в плащ, иногда проваливаясь в дрёму. Снова хотелось есть. Но он терпел до рассвета, именно тогда он поднялся и уничтожил последние две раковины. Очень хотелось пить. Не дожидаясь пока солнце подниматься из-за горизонта Юра поспешил к реке. Он был готов хоть полезть в воду и обплыть подтоплений участок, но добыть живительную жидкость. Шёл он по выброшенным бурей водорослям. Они подсохли и теперь в них лучше различались выброшенные морем предметы. И сам он шёл почти, не поднимая ноги, только время от времени сбрасывая с голенищ зацепившуюся морскую траву. Доски, много досок. Наверное, недалеко побережья ни так давно затонул корабль. Но не намёка на его груз не было. А жаль, он бы ему пригодился бы. Однообразный поход по берегу, и пинание деревяшек его усыплял, Юра постепенно терял чувство реальности, желудок, не удовольствовавшись ракушками, просил ещё еды, губы пересохли, и бессонная ночь дала о себе знать. И удар ногой пальцами об что-то металлическое стал для него неожиданностью, заставившись сознание проясниться. Он замер и наклонился, разгребая водоросли. Наконец, из-под слоя морской травы не показалась, блестя в лучах дневного цвета рукоять меча. Юра охнул, ноги подкосились, он шлёпнулся на песок, перед глазами потемнело. Он потёр глаза, но на него по-прежнему смотрела уникальная гарда, изображавшая двух драконов, серебрёного и золотого. Юра изумлённо смотрел на Меч, и казалось, что и Меч смотрит на Юру. Нечастный музыкант протянул дрожащую руку, дотронулся до рукояти, ничего не произошло. Он обхватил её, пытаясь поднять, но даже не смог сдвинуть с места. Эта невообразимая тяжесть немного привела его в чувство. — Что считаешь, что недостоин? — усмехнулся Юра, поднимаясь и вновь подхватывая Меч. Но в этот раз он с какой-то невообразимой лёгкостью взлетел в воздух, будто бы ничего не весел и только стоило человеку вытянуть руку, и чуть не выронил оружие, ибо оно неожиданно обрело свой вес. Острее упало на песок. Юра дрожащей рукой обхватил клинок, стягивая с него потрескавшиеся кожаные ножны. Меч ни как не пострадал от нахождения в солёной воде. Есть ли вообще сила способная повредить Мечу и Посоху? Юра вгляделся в собственное отражение. Он напомнил себе бомжа, что живёт у помойки. И воняет от него, наверное, так же. От этой мысли он только грустно усмехнулся. — Ну, что, приятель? С тобой не поплаваешь. Придётся как-то обходить подтопленную часть, — вздохнул Юра. Если он на Острове, а в этом он был более чем уверен, то он спасён. Герой Холодный огонь — человек. Это все знают. А они с Торвалем похожи. А значит, что эльфы его не убьют, да и ещё сообщат в столицу. Эта находка стоила всех его страданий. Он улыбнулся, посмотрел на небо и поспешил в сторону реки. Меч Мечом, а пить от этого меньше хотеться не стало.