Исчезновение и нетерпение

Было странно ощущать себя лежащим на кровати. Да жёсткой, но настоящей кровати, высокой, на четырёх ножках. А ещё у него наконец-то была рубашка, и ему позволили зашить дырки на штанах. Но из всего контингента он был чуть ли не единственным не способным общаться с остальными. На следующий день после бани он вышел вместе с орочьим отрядом, направляющимся к ближайшему людскому поселению для обмена шкур на что-то. На что именно он не успел узнать, его появление в рядах орков вызвало среди людей нездоровое оживление, заряженные арбалеты, и наложенные на тетиву стрелы. Они остановились перед деревянным острогом. С площадки рядом с воротами послышались гневные крики. Орки расступились и в какой-то момент Юра оказался один, в нескольких шагах от ближайшего клыкастого. Стало как-то неуютно, со стороны людей на него смотрели стрелы, а спутники неожиданно оставили его. Главный орк что-то крикнул, ему ответили люди, и он повернулся к Юре. — Втун эгру влэпс. Эти слова были относительно знакомы и зачали что-то типа: «Человек иди!», но вот желания приближаться к укреплению не было. Он не мог разглядеть людских лиц, но они совершенно ему не нравились, так же как и поднятое в сторону орков оружие. Они пришло торговать, а не воевать. Он, Юра, оказался у них случайно и к нем отнеслись с пониманием, почти приняли в свою семью, но людям на стенах не было на это никакого дела. — Шек! — немного повисел голос он. — Втун шек! — повторил он. Из-за широких спин орков осторожно выпорхнул Муробэ и кинулся к Юре. — Муробэ! — окликнули его, но паренёк обернулся и что-то быстро заговорил, затем схватил человека за рукав халата, улыбнулся, смотря ему в лицо, и осторожно потянул вперёд. Ученик шамана был полностью прав. Как бы ни было страшно, но нужно было идти. Он сделал шаг и последовал за Муробэ. Кажется, люди немного расслабились, опустили оружие. Но заступать в тень острога было страшно. Паренёк вновь настойчиво потянул за рукав, не давая остановиться. Ворота скрипнули и приоткрылись. Всё произошло как-то быстро. Вот он стоит и его держит за руку Муробэ, а в следующую секунду его хватают и затягивают за ворота мимо опущенных копий. Последнее, что он видел это печальные глаза Муробэ. Паренёк дёрнулся за ним, но свои же его окликнули, остановили. Но в душу запали эти большие печальные глаза. Он знал, что люди не любят орков, подозревают их во всех грехах, не думал, что всё настолько серьёзно. К нему обратились. Незнакомый гортанный язык местных после привычной речи клыкастого народа резал слух. Если орков он начал хоть немного понимать, то людей нет. Последняя робкая надежда рассыпалась в прах. Ему казалось, что уж людской язык он может и поймёт. Ведь он как-то связан с этим миром, но нет. Воину надоело ждать ответа, он бесцеремонно схватил Юру и потащил к ближайшему из домов, указал жестом на лавку и ушёл. Ждать пришлось долго. Всё это время он изучал просторную комнату, посередине которой был сложен длинный очаг. Вдоль него, друг напротив друга стояли две лавки. На торцах стояли два деревянных кресла. Стены были утыканы крюками, на которых было закреплено оружие и кожаные щиты. У дальней стены были свалены какие-то железяки, и стоял больной котёл. Это, какое расточительство иметь такую огромную утварь. Или же это всё имело какое-то ритуальное значение. Северяне поклонялись Тове, богу войны. Они чем-то напоминали викингов, только у них не было любви к кораблям. Не было здесь больших судоходных рек. Некоторые, жили пиратством, но грабить на севере было некого. Юра, не знал, есть ли в этом мире другие континенты, однако островов здесь было крайне мало, по крайне мере здесь, на малых землях од был только один. Некогда малонаселённый полуостров, ставший столицей магии, а затем и эльфийским островом, благодаря очень старому эльфу в синем, насколько слово «старый» вообще может быть применимо к представителю этого народа. Дверь отварилась. К нему вошли двое. Первый из них был облачён в кольчугу, он был широк в плечах и высок, его можно было сравнить со шкафом или старым, но крепким дубом. Он внимательным взглядом из-под седых бровей осмотрел Юру и сел в кресло во главе очага. Его лицо чем-то напоминало лицо актёра, Босса, команды гарантирующей самые низкие цены. Из рекламы услуг связи самого выгодного оператора мобильной связи. Такой же седой и с бородой. Второй же подросток. Длинный как глист и такой же бледный с кругами под глазами и жутким пронизывающим взглядом чёрных глаз. Он сначала сконфужено остановился около дверей, но старик несколькими словами подозвал его к себе и указал на лавку. Немного помедлив, послушался, каким-то неуклюжим и угловатым движением сложившись на лавку, и уставился куда-то поверх Юры. И хорошо, не хотелось бы встречаться с ним взглядом. — Мари! — скомандовал старик. Подросток вздохнул и перевёл взгляд на Юру. К горлу подступила дурнота, и последнее о чём он успел подумать, это, то, что он сейчас упадёт либо на камни очага или стукнуться затылком об пол. Хотелось за что-то схватиться, но успел ли, Юра не знал. Очнулся он от слепящего прямо в глаза солнца и громких разговоров. Какая-то женщина кого-то отчитывала. Лежать было мягко. Он с трудом повернулся. Было ощущение, что его стукнули по голове пыльным мешком. Любое движение вызывало приливы дурноты. Женщина перестала ругаться. Его ложе качнулось, возникло ощущение, что он сейчас съедет вниз. — Ната?.. — простонал он, не совсем придя в себя. Какая здесь Наташа? Но было трудно сообразить, что происходит и где он. Женщина что-то раздражённо высказала, появившемуся в поле зрения глисте. Тот виновато спрятал взгляд в землю. — Нар рэр Емина, — доброжелательно произнесла она, вновь обращаясь к Юре, видимо заметив его непонимание, повторила на языке орков. — Ксэ ватэн Емина. — Экв ватэн Юрган, — эту фразу он выучил, хоть и не совсем понимал разницу между «Ксэ» и «Экв», но запомнил, что он именно второй случай. — Юрган? — повторила она. — Альве, — кивнула она. Очень хотелось верить, что эти люди не болгары. Последнее слово не походило по звучанию на орочье. Если она собирается с ним разговаривать на двух языках, то это изначально провальная стратегия. Интересно, дали ли люди оркам рассказать о нём хоть что-то или просто прогнали, не дав шанс на обмен. Тем временем над ним проехал конёк крыши. Сначала он не совсем понял, что произошло, а затем, осознав, удивился. Хорошая телега. Такая подвеска не в любой машине, а может это он ещё не до конца пришёл в себя? Емина тем временем вновь взглянула на него. Как-то незаметно Юра провалился в сон. Проснулся он здесь в общей комнате. В огромном доме, по центру которого на голых камнях пылал очаг, около него длинный стол и скамьи, по стенам кровати. Контингент здесь был разным. Кто-то весь израненный, слепой, немой, глухой или всё сразу. Разнообразные калеки и полностью здоровые мужики разных возрастов, от молодых людей до стариков. На руках два простых металлических браслета. Его пробуждение было сглажено появлением Емины. — Я знаю, что ты напуган, — спокойно произнесла она. Юра подпрыгнул на кровати, сел и уставился на неё. Она сдержано улыбнулась. — Всё хорошо, Юрган. Я маг. Ты будешь меня понимать, — пояснила она и повторила. — Ты напуган и устал от происходящего. Мы же можем тебе помочь. Сейчас я по возможности расскажу об этом месте. Ты спрашивай. Если смогу тебя понять, то отвечу. Твой язык уникален и нам ещё не знаком. По тундре кочует много народностей орков. Быть может, ты вырос, и был воспитан далеко на востоке. Но не бойся, постепенно мы сможем начать общаться, — пообещала она, словно добрый доктор из дома, где мягкие стены. — Ты находишься в реабилитационном лагере, — только сейчас он заметил, что её слова и движения губ не совпадают. Это всё выглядело не реально и как-то жутко, и внешность одногруппницы жены играла в этом не последнюю роль. — Люди живут иначе, чем орки и наша задача помочь тебе освоиться с законами государства и общества, освоить профессию и убедиться, что ты сможешь жить в этом мире. Ты помнишь, во сколько лет тебя угнали в плен? — Одиннадцать, — ответил он, показывая раскрытые ладони, а затем один палец. Нужно было сосредоточиться на том, что и как он отвечает. Попаданец Юра здесь некому не нужен и не хорошо, если она что-то заподозрит. — Или десять… — задумчиво прибавил он. Торваль сбежал из дома в четырнадцать. Он должен услышать правдоподобную историю с какими-то подробностями о своей семье, чтобы у него появилось желание навестить своего «брата». Юра отвернулся. Плакать на заказ он не умел, но вот представить какого было маленькому мальчику, когда в его в дом врываются солдаты, убивают родителей и младшую сестру. Возможно, его герой видел, как её золотистые волосы перепачканные кровью свисают с шеста, на который орки водрузили голову. Не одного взрослого подобная картина не оставит равнодушным. — Мэри… — прошептал он. Емина побледнела, но продолжала вымучено улыбаться. Значит, она всё же каким-то образом следит за его мыслями. Прямое ли это чтение мыслей, или же это как лигильменция, в «Гарри Поттаре»? И что она может сделать относительно него? — Тебе тяжело вспоминать, понимаю. Но что бы ни было в прошлом, этого больше нет, — мягко произнесла она, осторожно присаживаясь на дальний край его кровати. — Я стараюсь понять, какого это жить среди тех, кто не похож на тебя. Я задам тебе вопрос, но ты можешь на него не отвечать. Кем ты был среди орков? И как так случилось, что ты оказался в заливе Краса. Он усмехнулся и промолчал, но постарался сосредоточиться на своих наблюдениях о жизни орков и мёртвых эльфов. Пусть что хочет, то и думает. Хотя где-то на границе сознания всплыл эпизод из «Властелина колец», где Фродо и Сэм в орочьим лагере. Недавний фильм, ну как недавний шестнадцатого года, где тоже был показан быт орков. Если она и чего видела из этих картин, то, наверное, была немного сбита с толку. — И последний вопрос, что бы мы могли тебе помочь. Что ты умеешь? — спросила она, поднимаясь со своего места. — Махать мечом и петь, — он улыбнулся. Сейчас он не собирался лгать о себе. Ведь отчасти это была правда. — Именно последним умением я так нравился оркам, — немного подумав, Юра напел мотив одной из своих любимых баллад. — Знаете, как-то в детстве один из моих братьев говорил, что хочет стать менестрелем. Наверное, это у нас семейное, — он вздохнул и вновь отвернулся. Она кивнула. — Осваивайся пока. Как будешь готов, можешь выйти на улицу. И предупреждаю, что не стоит затевать конфликтов. Старайся жить в мире с остальными, и они будут относиться к тебе так же, — она хотела развернуться и уйти, но осталась стоять в пол оборота, о чём-то вспомнив. — И последнее, твои вещи в этом сундуке, — она указала на массивный сундук в изножье кровати. — Ты можешь брать оттуда всё, что тебе нужно, но не стоит без надобности вынимать оттуда оружие. У нас ты в безопасности и тебе не от кого здесь обороняться. Первый день Юра провёл на свежем воздухе, просто сидя на завалинке у стены дома, изучая окружающих его людей и наблюдая за жизнью поселения. Дело здесь находилось и кривому и косому и слепому. Лагерь занимал достаточно большую территорию и напоминал небольшую деревню. Посередине стоял громадный дом для «реабилитируемых». Он напоминал огромный перевёрнутый корабль, днище которого, устланное дёрном было устремлено в небо. Сколько здесь жило народу, сосчитать было трудно. Там спали и ели за общим столом, там же готовили. Вокруг располагались разнообразные хозяйственные постройки, мастерские, какие-то склады, было бы неудивительно, если за стеной располагались поля. А что? Бесплатная рабочая сила трудиться, часть съедает, а остальное можно продавать. Удобно устроился тот, кто всё это придумал. Отдельной группой стоял двухэтажный дом, куда напускали трудящихся, там видимо жила администрация этого «чудесного» места. И самое удивительное это школа. Небольшое здание у самой стены, у которого играли дети. Юра начала не совсем понял, что это такое, думая, что они тоже маленькие жертвы орков, пока вечером их организованно не погрузили на телегу, которой правил Глиста и не скрылись за воротами. Было интересно докуда идёт этот «школьный автобус» и что если ребёнок живёт слишком далеко? Юра привык вставать рано, откуда-то видимо из кузни, разносился звук удара о металл, запах готовящейся пищи, смешивался с чем-то едким, чем несло из соседнего строения. Перед воротами старший по званию гонял подчинённых, вытряхивая из них любой намёк на сон и леность. — Хочешь присоединиться? — раздался тихий женский голос. Он вздрогнул, оглянулся и заметил Емину. Она стояла на дорожке, щурясь на по-летнему яркое солнце, и наблюдала за воинами. Подойдя немного ближе, маг продолжила. — Если тебе знакомо владение мечом, то нет ничего предрассудительного в профессии городского стража или наёмника, — продолжила она. Юра пожал плечами и поднялся со своего места. Ему нужно было либо сидеть здесь до посинения и ждать пока к нему не придёт Торваль или же по возможности брать инициативу в свои руки. Героя Холодного огня он может ждать здесь месяцами, хоть до конца весны, вернее до того момента пока орки не уйдут обратно в тундры и он будет волен отправляться на все четыре стороны, и в частности домой. Или до тех пор как он не спасёт из плена какого-нибудь человека и не приведёт сюда. А так он может всю весну бродить со своим отрядам по полям, по лесам и никогда не услышать о бедном несчастном Юре. И да. С этим нужно что-то делать. Эта мысль пришла внезапно. Он не может долго быть здесь. Это значит, что через какое-то время придётся бежать и искать свой путь самому. В конце концов, всегда есть вариант найти хижину Рыбака. Разговор с ним будет трудным, если не смертельно опасным. Мако как и Макс не так прост, как кажется. Они подошли к площадке. Где в тот момент старший, широкоплечий рослый мужчина с рыжей бородой, погнал своих парней по внутреннему периметру стены, и хотел было пристроиться последним, но его окликнула Емина. — Ульф! Примешь к себе новенького? — спросила она. Воин окинул Юру оценивающим взглядом. На мгновение задержал его на лице, нахмурился, но видимо не смог вспомнить, почему это лицо ему кажется знакомым. — Твой? — спросил он. — Мой, — кивнула маг. — Понимает нари на среднем уровне, но разговаривает плохо. Ульф скривился. — Научи сначала понимать человеческую речь, а уже потом приводи, — ответил он. — Позвольте мне хотя бы разминаться и бегать с вами, — попросил Юра, было неприятно, когда тебя обсуждают. Воин прислушался к его просьбе и переспросил, обращаясь к Емине: — Что он сказал? — Просит разминаться под твоим руководством и бегать по утрам, как твои парни. — Это ладно, — пожал плечами Ульф и перевёл свой тяжёлый взгляд на Юру. — Валяй. Только мы на сегодня закончили. — Экв ватэн Юрган, — представился тот, на что воин ответил только неопределённым жестом и поспешил вслед за своими парнями. — Что же, думаю, завтра ты сможешь приступить к тренировкам, а пока пойдём, я познакомлю тебя с мастерами. Может быть, что-то тебе придётся по душе. Кузнец молодой плечистый парень мурлыкал себе под нос песню, отпуская очередную подкову и бросая её к другим её подругам. К его ремеслу Юра прикасаться не планировал. Ему хватило наблюдения за работой Лёхи, того самого кузнеца, что взялся за изготовления реплики Холодного огня, что висела на стене гостиной. Так уж сложилось, что слово за слово, и они начали хорошо общаться. И ни раз, побывав в его мастерской, Юра понял, что это точно не для него. И у кузнеца этого, в отличие от Лёхи не было пневмомолота. К общению со скотом Юра тоже не был готов. Когда Емина привела его в коровник, где несколько человек, видимо из реабилитируемых доили коров. При виде массивных животных мычащих и машущих хвостами, его охватило оцепенение. Не хотелось даже пробовать доить этих тварей, да и подходить к ним было откровенно боязно. — У меня никогда не получалось ладить с животными, — заметил Юра когда они отошли от скотного двора. — Говорю, же я занимался только двумя делами. Играл на струнном инструменте, но не уверен, что у вас такой найдётся. — Пойми, — улыбнулась маг. — Наша задача адаптировать тебя к правилам, действующим в людском обществе, дать тебе профессию, которой ты сможешь обеспечить себя, найти тебе место, где ты будешь жить, и работать какое-то время, пока полностью не освоишься. Ну, к примеру, гильдийную мастерскую, дом в деревне, комнату и место писаря при купце, или же приписной контракт наёмника, место в городской стаже. Некоторые люди остаются с нами, иногда из-за страха внешнего мира, иногда по личным причинам, некоторые просто становятся обслуживающим персоналом, а некоторые послами и контактёрами с орками, помогают товарообороту между народами. — Тогда я хочу для себя судьбы наёмника, — ответил Юра, гадая, что он будет делать, если ему придётся вступить в реальный бой. Обычно при виде крови или осознания убийства попаданцев мутит, их рвёт, а потом кто-то хороший их успокаивает и говорит, что это мир такой и что это была необходимость или не говорит и герой вариться в собственном соку с приправой не радужных мыслей. Интересно, как с этим справлялся Энди? И был ли кто-то кого он?.. Юра его особо не расспрашивал, не хотел признавать, что всё это было наяву, что это не безумная игра и не жестокий розыгрыш. Хотя всегда знал, что корни депрессии Андрея лежат не только в расставании с Кристиной. — Как хочешь, — кивнула Емина. — Но ты слышал Ульфа, пока не начнёшь полноценно нас понимать, он не допустит тебя до упражнений с оружием. Хотя странно, что орки тебе разрешили владеть мечом, — её лицо осталось абсолютно непроницаемым. И оставалось загадкой, узнала ли она Холодный огонь или нет. — Он меня нашёл, — пожал плечами Юра, пытаясь подвести мага к мысли о сути Меча. — Я просто шёл по берегу моря и запнулся об него. — Ты сбежал от своих последних хозяев? Он не ответил, лишь ещё раз вызвав в памяти воспоминания о дохлых эльфах. Она же всё это время вела его к дому магов. Юра думал, что просто проводит её до двери или же ему дадут какое-то поручение, но на удивление Емина сказала ему подождать и вскоре вышла из дома с двумя другими магами. К тому моменту Юра успел пристроиться на завалинке, подставив лицо утреннему солнцу. Теперь он точно был в безопасности, хоть и заперт под замок, но зато среди людей и хоть с кем-то может поговорить. Кажется именно последнего ему больше всего и не хватало. Теперь же после всего, что с ним произошло, хотелось просто расслабиться. В ближайшее время от него ничего не зависит. И даже если здесь что-то заподозрят, то он постарается объяснить, что просто иногда видит странные сны, где проживает моменты из жизни другого человека в непонятном мире. Должны же быть упоминания о подобных явлениях, вряд ли они с Торвалем настолько уникальны. Юра не знал, чувствуют ли эти люди ложь, но предпочитал ничего не выдумывать и в полном смысле этого слова не врать, а только искажать факты. Маги тем временем о чём-то разговаривали, то и дело, кидая на него взгляды. Юра не мог знать применяют к нему некие ментальные действия или нет, поэтому просто щурясь, смотрел на небо, стараясь ни о чём не думать. Емина же пыталась доказать старшим коллегам, что выявленный ей случай уникальный. И что воспоминания этого человека очень странные. — Мина, ты знаешь этого человека всего день и у тебя недостаточно опыта, что бы понять, что явь, а что фантазия, особенно если это творческая натура, человек с богатым воображением, — заметил маг Рамас, он работал здесь столько лет, сколько ещё не исполнилась самой Емине. Вернее не совсем здесь, раньше, до нашествия Руки пленных было меньше, и ими занимались прямо в одной из местных деревень, где тогда стоял дозорный гарнизон. Он занимался примерно тем же в войну и после приехал в Лагерь. — Уж слишком красочны его воспоминания, — она прикрыла глаза, предлагая возможность увидеть сформированную ей картину. Рамас весело улыбнулся. — Никогда ещё не видел зеленокожих орков! — рассмеялся Фай, работал он здесь немногим больше её самой, но был куда старше, да и Академию закончил почти полдесятилетия назад. — У этого человека просто богатая фантазия. Возможно, жизнь в тундре среди орков или же какое-то событие, которое заставило его покинуть родное племя, оказалась настолько болезненным, что он предпочёл о нём забыть, как и об всём своём прошлом. — Помнишь случай, когда один из наших подопечных считал себя орком и был настолько привязан к своей матери, что после её смерти собрался замёрзнуть в тундре? — спросил Фай. — Я понимаю, но некоторые его воспоминания как… — Емина запнулась, пытаясь найти точное сравнение. — Как картины Диллона Полукровки, то есть я хотела сказать, короля Диллона. Такая же квадратная бессмыслица! — трудно называть королём раздолбая и пьяницу, которой к тому же ещё и учился с тобой на одном курсе. — Об искусстве и о намереньях художника можно спорить долго, — покачал головой Рамас. — Если ты хочешь, то я пообщаюсь с Юрганом. Но выводы делать пока рано, — заключил он. — Нет, я постараюсь сама быть его проводником в мир людей, — покачала головой Емина. Между магом и его подопечным постепенно устанавливается связь. Маг должен быть другом для этих несчастных искалеченных судьбой людей. Он должен осторожно давать знания о языке, правилах мира. С кем-то проще их учить, кто-то же податлив передачи этих знаний. Юрган хотел говорить с этим миром, но совсем не желал рассказывать, кто он такой и откуда пришёл. Она чувствовала обман, но ничего не могла с этим поделать. И что именно убило тех эльфов? Может ли быть так, что этот человек пришёл с севера именно из-за них. Но тогда почему он говорил об орках и своём похищение в одиннадцать лет? Всё было слишком странно. Но и насильно искать отгадки она не имела права.