Исчезновение и нетерпение

На ветке молодой сосны копошились две белки, то появляясь, то исчезая за стволом. Верхушки деревьев закрывали чистое небо, солнце поднималось из-за деревьев и небо начало светлеть. Нужно было найти воды и хотя бы утолить жажду, не говоря уже о том, чтобы умыться и похоронить тела до наступления темноты. Но не было сил не то чтобы подняться, даже пошевелиться. Он бы уснул, но, несмотря на усталость тела, и разума сон не шёл, поэтому просто смотрел в небо. И как-то слишком поздно донёсся звук ломающихся веток и шуршание прошлогодних листьев. Неимоверным усилием рука нащупала топор, но он вряд ли смог бы сейчас даже поднять его. — Я друг. Я пришёл, не замышляя недоброго, — крикнул незнакомец со странным малопонятным акцентом, остановившись на краю поляны. — Хэй! Есть кто живой? Шаги приблизились, и в поле зрения появился военный человек, облачённый только в лёгкую кольчугу. Он огляделся, нахмурился, замечая тела, и приметив дерево под которым сидел единственный живой, сделал несколько шагов к нему. Их взгляды встретились. Незнакомец поднял руки, показывая, что в них ничего не прячет и вновь приблизился. Его лицо было знакомо, как и голос, вот только откуда? Смутное чувство засело на гране отупевшего сознания. — Торваль Холодный огонь? — спросил пришелец, снимая капюшон, из-под которого рассыпалась копна тёмных вьющихся волос. — Что тебе надо? — собственный голос прозвучал как-то чуждо и хрипло. Незнакомец сделал пару шагов вперёд, отстёгивая ножны и разворачивая меч рукоятью к Торвалю. — Я пришёл отдать тебе то, что твоё по праву, — он говорил медленно с сильным акцентом, так что приходилось прислушиваться, чтобы разобрать смысл сказанного. — Но у меня есть одна просьба. Воин взглянул на Меч и непроизвольно улыбнулся, затем нахмурился, вглядываясь в лицо посланника судьбы. — До меня доходили слухи о человеке очень на меня похожем. О человеке, что называет себя моим братом… — Торваль нашёл в себе силы пошевелиться, чтобы было удобнее смотреть на пришельца. — Теперь я, кажется, понимаю кто ты. — Ты ранен? Если хочешь, могу помочь? — взволнованно спросил тот, делая несколько шагов и отдавая Меч. Он только заметил кровь за одежде воина. — Помочь, — согласился Торваль, с трудом принимая его. В заледеневшей душе сразу стало как-то тепло. Он глянул на запачканную кровью куртку, порез на ноге. — Лютоволков бояться, на север не ходить, — усмехнулся он, перехватывая ножны и вытягивая меч. — Но эта зима была слишком холодной, а весна поздней и жаркой. Они сами к нам пришли. Нам бы мага, толкового мага… — он вздохнул, бросая взгляд куда-то меж деревьев, и всмотрелся в своё отражение в клинке, а затем посмотрел на пришельца. — Действительно очень похожи… — заключил он. — Только цвет глаз разный и твой шрам… — подтвердил тот, присаживаясь рядом. — Ты говорил, что тебе что-то нужно от меня… — напомнил Торваль. Тот кивнул, и медленно начал старательно подбирая слова, было видно, что эта фраза была настоящим испытанием. — Я хочу вернуться назад. Думаю, что из всех живущих в этом мире, мне помочь только один эльф, чародей Ирьен. — Я попробую тебе помочь, — помрачнев, ответил воин. — Здесь недалеко есть лесной дом. Но для начала, нужно уладить скорбные дела. Юра помрачнел, понимая, что это придётся делать ему. — Ты ранен? Тебе что-то сейчас нужно? — спросил он. — Не знаю. Было бы неплохо найти мою сумку. Там лечебка. — Сейчас, постараюсь, — ответил Юра, судорожно оглядываясь и всё так же пытаясь не смотреть на тела. — Воды? — догадавшись, спросил он, тянясь за фляжкой. — Не надо, — мотнул головой Торваль и поморщился. — В случае лишней дырки это не есть хорошо. Мы шли с юга. Нас было десять. Постарайся найти их. Может, у кого будет лечебка. Небольшая бутылочка в тряпке с зелёной пробкой, — пояснил он. Юра кивнул, стараясь успокоить безумно колотящееся сердце. Он думал, что когда найдёт, Торваля всё станет, по-другому, тот ему поможет, быть может, у него есть кристалл связи с Диллоном. А сейчас? Он не ожидал, что найдёт Торваля в таком положение. Стиг говорил, что воин и его отряд уходят на юг, ибо в этом сезоне агрессивные рода шли восточнее, по границе с дружественным им эльфийским княжеством. В Академии приближался набор и в Альман, и пара было вводить в город войска, пока абитуриенты не разнесли город по кирпичикам. Стигронд ещё много чего говорил, но не всегда можно было понять, где он шутит, а где говорит в серьёз. Странно было получить вызов к Ульфу, а ещё необычнее увидеть у казарм Емину, которая о чём-то разговаривала со Стигом. — Эй, приятель! Пойдёшь со мной торговать? — заметив Юру, спросил тот, а затем продолжил, обращаясь к Емине. — Просто небольшая прогулка. Верну я тебе подопечного. Она, немного поколебавшись, кивнула. — Стигронд выбрал тебя как члена торгового отряда связи с контактными мирными родами орков. Я хочу спросить твоего предварительного согласия. — Я согласен, — быстро ответил Юра, понимая, что это шанс вырваться за ограду. Он не знал тогда, что будет делать дальше, но главное в лесу его не будут окружать стены и как-нибудь он найдёт Торваля или же сможет вновь выбраться на побережье и отыскать хижину Рыбака. Потом было много разговоров, закончившихся тем, что на его запястье застегнули металлический браслет, не позволявший отходить далеко от главы отряда, то есть Стига. Это осложняло дело побега. Но каждую ночь он осторожно пытался его снять, достаточно согнуть большой палец, подсунуть под него чего-нибудь, натереть руку жиром, но ничего не помогало. Потом определить дальность, на которую он мог отойти и что с ним будет, если он превысит этот порог. Было больно. А когда он вернулся, на бревне, на границе полянки сидел Стигронд. — Что так невтерпёж? — усмехнулся он. — Подожди ещё два дня, я сниму с тебя ограничитель и укажу где искать командира. Юра даже не сразу понял, о чём речь, а когда осознал, нахмурился. — С чего тебе мне помогать? — недоверчиво спросил он. — Юр, я вижу, как тебе охота увидеть Торваля и думаю, тот очень обрадуется, получив обратно свой Меч. И какой мне резон препятствовать этому? — просто пожал плечами Стиг. — Я уважаю Воинский Закон, — после паузы продолжил он. Юра кивнул. Он представлял освобождение от браслета таким же лёгким, как и облачения в него. Стигронд разбудил его посреди ночи и отвёл на соседнюю полянку. — Если обожгу, не обижайся, потом попытаюсь подлечить, — улыбнулся он, показывая сесть рядом на валун. Что-то эта фраза Юре не понравилось. И как-то сразу вспомнилось, что его благодетель самоучка, скрывающий свой Дар. Но с чего он ему помогает? Неужели им действительно движет вера в идеалы воинского братства, старые законы чести. И каждый раз, когда он сокращает его имя, возникает какое-то непонятное чувство. А может он знает о другом мире, о путешествии Диллона? Хотя какой безумец поверив в такие бредовые заявления? Значит это действительно только старые традиции? Желание помочь Герою Холодного огня? Кисть обожгло болью, Стиг схватился за браслет, продолжая петь на малопонятном языке, и разорвал, разогнул его, освободив руку. Затем обратил внимание на ожог, и вмиг стало холодно, казалось, что запястье промёрзло до кости, а затем зимняя стужа добралась до сердца и разлилась ознобом по всему телу. — Прости, хотел как лучше, — как-то виновато промолвил он, сползая с валуна, а затем указал на яркую звезду в ночном небе. — Она должна быть в том же положение, что и сейчас. Когда взойдёт солнце, оно будет по левую руку. До полудня будешь у небольшого лесного дома, на берегу озера. Там командира и жди… Стигронд немного отдохнул и всё же удосужился указать некоторые ориентиры. Дойти до дома Юра не успел, услышав звуки боя, он кинулся в ту сторону, понимая, что совершает большую глупость, и, надеясь, что это именно отряд Торваля попал в беду. А он как вестник победы отдаст Герою Меч, но в тайне желая опоздать, чтобы не попасть в гущу схватки и не схлопотать шальной удар магии или стрелу в спину. Но он опоздал и теперь именно на него пала обязанность собрать тела. Не очень хотелось думать о тех людях, что сегодня здесь погибли. Первый, молодой человек в странной хламиде лежал на краю поляны рядом с вывороченным кустом, неподалёку валялся щит, призванный защищать мага от через-чур активного физического воздействия. Не все как Диллон способны удерживать и перенаправлять летящие в него топоры. У мага всегда есть защита, по крайне мере в том построение, что было принято здесь. И это Юра не просто знал. Это был его навязчивый сон, преследовавший его давно и отчасти давший начало его идеи об опере. Маг, его два защитника: щитоносец и кто-то, кто способен удерживать врага на расстояние. Раньше это были Торваль и Стигронд, именно из этого сна Юра и знал его. Пять мечников, пять лучников или арбалетчиков и того тринадцать человек. Но здесь были только десять. Отряд изменился, он не знал этого мага, ему не казались, знакомы лица погибших здесь людей. Всё это было как-то нереально. Тела людей, трупы орков и лютоволков, кровь, в которой он был вынужден вымазаться. Это чем-то напоминало казавшиеся такими далёкими события на поляне, когда он только прибыл в мир. Юра рухнул на землю, испытывая острое желание хотя бы отмыться от крови. Торваль со стоном поднялся, после того как он получил сумку мага и выпил содержимое каких-то бутылочек, ему стало заметно лучше. — Юр, сорви ту ветку, — попросил он, продолжая опираться на ствол дерева. — Юра! — позвал он, не получив ответа, музыкант даже не шелохнулся. — Так и будешь здесь седеть? — немного раздражённо спросил он, неловко делая шаг и пытаясь удержать равновесие. — Вот же! Зараза! — с усилием сломав ближайшую подходящую ветку, опёрся на неё, побрёл к иномерянину. — Держи, — Торваль всучил Юре флягу с выдернутой пробкой. Тот поднял безразличный взгляд. Воин грубо ухватил его за руку с фляжкой и резко поднёс её к лицу, заставляя вдохнуть неприятный аромат. — Пей! — приказал он, не успевшему опомниться Юре. Тот хотел что-то сказать, но горлышко оказалось прижато к губам и прежде, чем он успел что-то сделать, Торваль поднял дно фляги вверх, заставляя либо подавиться, либо проглотить. Юра закашлялся, отстранился. — Зачем?! — Ты здесь вечно собирался сидеть, — отстранённо пояснил воин. — За что мне это всё?! — на глазах Юры выступили слёзы. — Зачем?! За то, что я не верил Энди? Или что я сделал? — Ты не хочешь, закончить скорбные дела поговорить об этом в другом месте? — спросил Торваль, тяжело приваливаясь к дереву и смотря на удлиняющиеся тени, рядом с которым уселся Юра. Тот затравлено посмотрел на него. — Не сказать, что я не уважаю твои чувства, но предпочту говорить об этом в более безопасном месте. Здесь было только три орка и их питомца, меня же до сих пор интересует вопрос, где все остальные? Эти слова заставили Юру подледенеть, сглотнуть и быстро подняться. Если трое смогли одержать верх над отрядом опытных воинов, то, что будет с ними. Торваль ранен, а он, вряд ли сможет что-то им противопоставить. Воин ели заметно кивнул, довольный такими изменениями. И не всё ли равно было ли это правдой или немного драматизированной реальностью. — С артефактами ты не умеешь управляться? — скорее утвердительно произнёс он. На что получил положительный кивок. — Тогда помоги мне. Сейчас мне не слишком удобно наклоняться. Юра осторожно кивнул, поднимаясь. Торваль же подошёл к первому из своих товарищей. Мало понимая, зачем он нужен, музыкант последовал за ним. Горло саднило, а на языке осталась неприятная горечь, больше всего хотелось отплеваться, но как это боязно, не перед мёртвыми же. — Помоги нагнуться. Боюсь не удержу равновесие, — попросил он. Удерживать Торваля было ещё той задачей. Он наклонился и взялся за левую кисть трупа, снимая с запястья браслет и отдавая Юре. Из любопытства он вгляделся в немного потемневшую поверхность, на которой несколькими рядами шли непонятные символы. В отличие от Энди и Диллона способ, которым Юра учился языку, читать ему не позволял. — Бранд. Славный воин, мастер топора. Хороший друг и верный товарищ, хотя ещё та заноза в заднице. Пессимистичный ворчун и последний матершиник. Да примет его дух Тове, — Торваль легко улыбнулся, поймал непонимающий взгляд Юры и пояснил. — Жизнь воина не принадлежит ему. Вступая на путь войны, начиная жить по законам чести, мы вверяем свою жизнь и душу в воле Тове и смерть это всего лишь вопрос времени. Печально терять друга, но мы все идём по этому пути и смерть в бою великая честь дарованная Тове. И эта печаль должна быть светлой. Религия помогает справиться со многими напастями. И спорить с кем-то о ней бессмысленно. Юра знал имена богов, кто, за что отвечает и что в расширенном пантеоне больше персонажей, чем во всех комиксах Marvel и отношения у них такие же запутанные, как в «Санта-Барбаре», но он никогда не задумывался о вере в какого-либо бога, даже кого-то из основной шестёрки. А Воинский Закон был всего лишь удобным объяснением разных странностей, этакая социальная магия. А после встречи с Диллоном? Юра предпочитал не задумываться об этом мире. Ему хватало снов и приходящих сами собой странных идей и концепций. Он бессознательно потёр бровь. Торваль же осторожно наклонился к другому павшему товарищу. Арен. Славный воин, мастер двуручного меча. Он говорил о них по какому-то шаблону, проговаривая их достоинства и недостатки, забирая у них браслет, подобный которым носил сам. И этот порядок нарушался только раз. — Амалси. Жалко парня. Он мог бы прожить много, если бы не рвался бы искать приключения. Сидел бы в Академии или работал бы в больнице, с его знаниями и даром он был отличным целителем. Действительно понимающим, что и как лечить. Я думал, нам с парнями повезло с ним, но это ему не повезло оказаться сегодня здесь с нами, — Торваль печально вздохнул. — Он не понимал, что значит избрать путь воина, он просто хотел помогать людям. Парни его уважали, — он немного помолчал и, порывшись в доставшейся ему сумке, достал на вид обычный камень, завёрнутый в тряпку, некоторое время подержал в руках, а затем кинул, метя в центр поляны, где лежали тела. — Пошли. Мы и так тут слишком задержались. Юра кивнул, принимая сумку, и поспешил за Торвалем. Пространство за спиной объял яркий свет, он вздрогнул, обернулся. На том месте, где лежали тела, беззвучно полыхал огонь. На мгновение стало страшно, как бы не случилось пожара, но на близких ветках деревьев даже не почернели листья. — Юра! — позвал его воин, стараясь не оглядываться. — Прогорит и даже траву не заденет, — поняв причину беспокойства, пояснил он. Не чувствовалось даже запаха дыма. Ещё секунду он наблюдал за погребальным костром, а затем несколькими шагами догнал хромающего Торваля и пошёл за ним. Он не знал этих людей, но на душе всё равно было тяжко. Только к вечеру они добрались до небольшого дома на берегу ручья. Воин снял подпорку, не позволявшую ветру или диким животным проникнуть внутрь, и кивнул на два ведра и жердь с двумя плечами. — Набери воды и за домом поленница. Здесь не были с осени. Небольшой запас дров видимо хранился в доме, когда он вернулся из-за дома с колотыми поленьями, в печи уже горел огонь, трубы или какой-то иной вытяжной системы здесь не было предусмотрено, но не смотр на это дыма в единственной комнате не было. Взяв вёдра и пренебрегая коромыслом, поспешил до ручья, набрал воды и вернулся, это тоже не заняло много времени. Хоть его берег и был достаточно крутым. Когда Юра ногой распахнул дверь, Торваль сидел на лавке в одной окровавленной рубахе и подштанниках, пытаясь снять сапог с распухшей ноги. Он поставил вёдра у печи. — Помочь? — спросил Юра, ставя вёдра около двери, на гору сухой травы. В доме было особо не развернуться, всё свободное пространство занимали широкие лавки, между которыми стоял столик и над ним полки со всякой всячиной. Юра наклонился и резко дёрнул за окровавленный сапог, вырвав порцию шипения боли. На удивление портянка снилась легко и под ней не обнаружилась раны. — Спасибо, — благодарно кивнул Торваль. — Ты ранен? — серьёзно спросил Юра. — Не уверен, что был, но если бы и был, то под действием алхимии зажило, — поморщился воин, доставая из сумки небольшой мешочек и открывая его. — Сыра хочешь? — спросил он, отправляя в рот шарик. — Не откажусь, — пожал плечами Юра, вынимая два. — Это очень сытный сыр, — предупредил его Торваль, на что его собеседник только пожал плечами, отправляя кусочки в рот. — Что случилось с тобой? Какими судьбами? — Я не уверен, что произошло, — вздохнул Юра, присаживаясь на соседнюю лавку и ставя одно из вёдер ближе, чтобы воин мог обтереться от крови. — Плащ у тебя эльфийский, такой и королю не стыдно носить… — Он вообще ничего не стыдиться в одежде, — заметил Юра, понимая, что кажется, объелся, будто бы он заглотил не два сырных шарика размером с фалангу пальца, а уничтожил в один присест как минимум килограмм. — Да, неудачное сравнение, — покачал головой Торваль, ему было трудно воспринимать своего друга в этом качестве, хотя уже почти два года прошло. — Извини, продолжай. — Вот именно, эльфы. Я пришёл в себя на поляне где-то в двух неделях пешком на север отсюда, в окружение мёртвых эльфов. Только что я был дома, было утро… Бац! И всё! — Эльфы? — нахмурился Торваль. — Лесные? — на острове не делают тёплых вещей. — Не знаю, но среди них был Нандер, бывший чародей, тот, кто помогал Приару в осеннем перевороте. — А дальше? — попросил воин, показывая на кружки, стоявшие на полке. — Попей немного. Если и не вытошнит, то всяко станет легче. — Пытался выжить, — пожал плечами Юра, это прозвучало теперь так просто, как будто бы не было тех дней в поисках воды и еды, ночёвок на деревьях и мучений без огня. Он быстро поднялся со своего места, взял первую попавшуюся кружку и наполнил её во втором ведре и из угла продолжил свой рассказ. — Потом встретился с орками. Одному пареньку, ученику шамана Муробэ, понравилось, как я пою, — он ели заметно улыбнулся, вспоминая своего благодетеля. — Муробэ имя женское, — заметил Торваль. — Так что либо этот орк не просто ученик, а младший шаман, либо это девочка, — пояснил он. — Ксэ или Экс? — А? — не понял Юра, возвращаясь на своё место и с трудом глотая воду. — Как Муробэ о себе говорил? Если вспомнишь конечно. — Ксэ, — немного напряг память ответил он. — Значит девочка, — заключил Торваль. — Потом лагерь для тех, кого вернули из орчьего плена, спасибо им за возможность нормально разговаривать. Затем, когда я уже думал бежать и искать либо тебя, либо путь в хижине Рыбака, туда пришёл Стигронд и, взяв с собой, указал, где ты можешь быть, — закончил Юра, замечая, как при упоминании бывшего товарища по лицу Торваля скользнула неясная тень. — О Рыбаке я не подумал, — место этого заметил он. — У меня есть кристалл связи данный Диллоном, но я не уверен, что он сможет ответить мне. — Не без проблем, но он вернёт свой Дар, — возразил Юра. — Но можешь ли ты ответить на вопрос «Когда?», — спросил Торваль. — Я тоже много о тебе знаю, но вот последовательность фактов для меня всегда была главной трудностью. А какие-то и вовсе противоречат друг другу. — Мы не видим будущего, вернее, я так полагаю, мы знаем наиболее вероятный вариант. Полгода назад? Я же правильно считаю? — Почти. — Полгода назад Диллон не должен был прийти в себя, и тогда Ирьену пришлось бы прийти к власти. И по поводу Полукровки была идея, блужданий меж миров и самостоятельного пути назад. Это заняло бы больше времени. У меня была идея для песни об этом. Ирьен бы успел наворотить дел. Но всё сложилось по-другому, с вмешательством Фаэрола. Но не только он способен влиять на ход событий. Я никогда не задумывался об обмене телами. Или о вашем походе на восток. В моём представлении это должно было быть героическое противостояние учителю, на территории малых земель и Острова. — То есть на вопрос когда ты можешь ответить? — нахмурился Торваль. — Думаю да, но если это касается определённой истории. — И, вот что! — внезапно вспомнил воин. — Что значат эти строки? — он нахмурился припоминая и почти безошибочно процитировал. — «Среди холодных скал, сгущающейся тьмы, как призрак прошлых лет, идёт шаман в ночи. Он мудр, нелюдим и всеми он гоним», «Вновь шепчет голос в голове: «Пора идти, скорее в путь! Силу мага в колдовстве должен ты вернуть». Шаман встаёт с колен, всё остальное нынче тлен! Пора скорее в путь идти, за горы, реки, сквозь леса. Не зная, что в конце пути идёт…». — Подожди… Откуда ты знаешь? — озадачено спросил Юра. — Дил возомнил, что эти строки касаются его потери Дара и что некий шаман сможет вернуть ему силу. Потом мы нашли слухи о маге, которому это удалось и о месте, где как позже оказалось, чародей Ирьен уединялся с бутылкой. — Я... тогда не пел эту песню. Да мы должны были её представлять, но какое там! Нам повезло, что вообще концерт не превратился в полнейший кошмар! — Пел, — уверенно заявил Торваль, затем нахмурился, кажется, понимая, в чём дело и рассмеялся, после чего пояснил. — После того, что произошло в той деревни… потери контроля и испепеления демонов, он, — воин замялся, пытаясь припомнить заумные формулировки друга, но не смог, — оказался в одном теле с Андреем. Некоторое время сосуществовал с ним, как «голос в голове», пока них не нашёл дракон и не вернул Дила домой. Он больше всего злился, что ему не дали допеть песню… — «Хрустальные небеса» — усмехнулся Юра. Это должно было его удивить, но в голове что-то щёлкнуло, и в странном поведении Энди всё встало на свои места. — Эту песню он не допел. У них разная манера исполнения. И я бы мог догадаться… Да именно тогда, он почти не сомневался теперь, что странное падение как-то связано с уходом Диллона. А ранее Энди перестал пить, взялся за ум, вот только попытка самоубийства ни как не вязалась этим предположением. — Андрей тебе не рассказывал, — констатировал Торваль. — И всё же, что значат эти строки? — Для вас ничего. Идея песни мне не принадлежит. Мне просто понравился рассказ Дина о какой-то плохой книге, о степи, шаманах и очень крутом герое, которому очень сильно везёт. Можно и я тебя спрошу? Если ты помнишь, конечно… Поезд и то как… — он замолк не найдя слов договорить. — Он должен был прыгнуть и всё… — ответил Торваль. — В том месте никого не было. Дил же потом грешил на Фаэрола. И я отчасти его поддерживаю. Именно это ведение мелькало у меня в голове, когда я с ним разговаривал. И от него я впервые услышал слова «поезд», — немного тише продолжил он. — Но возможно я ошибаюсь. И только сам Фаэрол может ответить на вопрос о своей причастности… — он замолк, и на некоторое время в избушке воцарилось молчание. — Я знаю о вас только три истории. Но что-то грядёт. Я не могу тебе сказать, что именно, но мне иногда снятся битвы и… — Юра замялся, он не знал, как говорить о таких вещах, но он чувствовал, что должен предупредить и возможно больше не представиться случая, это сделать. — Я вижу иногда одну, и туже сцену. Как ты умираешь в гуще боя, и к тебе приходит Диллон, как-то ощутивший происходящие с тобой, — он уставился на деревянную кружку, изучая причудливые узоры, вырезанные на ней, затем подобрав нужные слова продолжил. — Он потратил много сил на то, чтобы оказаться рядом и защитить вас от атак и чужих взоров и поэтому его сил не хватает, чтобы тебя спасти, но и погибает сам ибо более не может защищаться, — он окончательно замолчал, не зная, что ещё сказать. — Спасибо за предупреждение, — серьёзно кивнул Торваль. — Я не боюсь смерти. Я тебе уже это говорил. Но главное, чтобы он не натворил глупостей в порыве эмоций, — он невидящим взглядом уставился на печь, затем мотнул головой и решительно продолжил. — До Альмана не пойдём. Даже если ты ошибаешься и Диллон вернул себе силу, то мне не будет выхода оттуда, а ты вряд ли сможешь убедить Рыбака сотрудничать. Скорее у тебя больше шанс получить стрелу или, не мудрствуя чем-то тяжёлым по голове и искупаться в проливе. — А тебе ничего не будет? В смысл, ты же на службе… — обеспокоился Юра. До этого он не думал о том, что у Торваля есть свои обязательства и дела. Каждого попаданца почти в каждой книге окружают единомышленники, которым он упал на голову и они по какой-то причине решили бросить все свои дела и пойти с малознакомым странным человеком. Торваль качнул повреждённой ногой. — Переломы, даже с алхимией зарастают не быстро, — ответил он и, отвечая на обеспокоенный взгляд, засунул руку запазуху и вытащил изящный кулон. — А магия даже с такой проблемой справиться за считанные часы. Главное хорошо питаться, — усмехнулся он. — У меня есть время пройтись. Они о нём не знают, — он немного помолчал и добавил. — Когда-то Диллон сказал, что нам надо познакомиться. Он даже, кажется, замыслил какую-то авантюру и может даже сейчас работает над её исполнением, — Торваль грустно улыбнулся. — Мы похожи, мы знаем многое о жизни друг друга… — начал он, а затем махнул рукой, видимо не зная как продолжить, замолчал. — В этом ты прав, — поддержал его Юра. — Тебе сложно понимать мой мир, мою жизнь… — А тебе не нравилось жить там. Так что раде ведений о моём мире ты был готов опуститься на самое дно. И вот я хочу тебя спросить. Нравиться? Юра вздрогнул и неприязненно взглянул на Торваля. Он упомянул то, о чём Юра предпочёл бы забыть. Хотя эта мысль о большей привлекательности этого мира нет-нет, да и появлялась в его голове. — Быть гостем здесь сложно, — ровно ответил он. — Я всегда хотел другого… — Ты уверенно говоришь, что хочешь домой. Хотя вот он мой мир, — Торваль сделал широкий жест. — И моя жизнь полная боли и смертей близких — Нет. Я с самого начала хотел домой. У меня семья, друзья, не думаю, что наша музыкальная группа может продолжать жить без меня. Ты не можешь ответить на вопрос «когда» и тот человек, грезивший о другом мире уже не совсем я. Торваль кивнул. — Дверь подопри, — попросил он. — Магия магией, а так всяко надёжней будет. — Странный дом для базы. Места мало и без всего, — заметил Юра, оглядываясь в попытках найти что-нибудь, что не приколочено. — Так и не мы его строили, — равнодушно пожал плечами Торваль, показывая глянуть под соседнюю лавку. — Жил здесь эльф, его жена, человек и трое деток. В одни руки большой дом не построишь, но им хватало. С любимой счастье хоть в шалаше. Жили они бедно, но скорее всего не бедствовали, пока к ним на огонёк не нагрянули орки, много ли, мало ли, не ведомо то. Отец семейства сражался храбро, одарённый магией был, свой сарай и баню подпалил, троих врагов завалил. Да детей искусству научал, утащило одного орка под землю и поминай, как звали, а с ним и всю пристройку, разметало свинарник по брёвнышку, старшего из деток зашибло, да вражин двоих. Зловонным гейзером выгребной ямы окатило всех. Да и матушка и та на виды одного из клыкастых насадила, хоть и была на сносях. Сражалась семейство отважно, да только не смотрели Боги в тот день в их сторону, не защитили. Не обратились орки в бегство при виде потерь великих. Снёс проткнутый вилами клыкастый матушке голову. Зашибло старшего из сыновей собственным заклятьем. Настигла стела среднюю дочь. Растерзали младшенького. Отец поливал огнём, как мог, но и его запасы сил были не велики, вышел он с топором на вооружённых орков, да кончил плохо, не держали руки ослабшие оружия крепко, пал он смертью храброй, но глупой. Юра так и застыл с отёсанным бревном в руках, заслушался. Если подумать, то рассказывал Торваль о жуткую историю гибели семейства. Но манера, с которой была подана эта страшная история, придавала ей некого шарма. Он опомнился и подпёр дверь, для верности пару раз стукнув бревно ногой, чтобы крепче село в паз на полу. — Мы вышли сюда случайно. Четыре кола, четыре головы. Пепелище, разбросанные брёвна, дерьмом воняет, но ручей уже полностью успел очиститься, а тела начали гнить. Орки своих сожгли, поэтому только по оставшемуся оружию, да брызгам крови на стенах и можно было понять, сколько здесь померло. Необученные или дети часто теряют контроль над заклинаниями, да и происходят они иногда стихийно, не направленно. А вот огонь был контролируемой магией, взрослой. Лари любил любопытствовать, распутывать произошедшее. Лари Фроуд, маг боевик и слабый целитель. Тот из-за чьей смерти Торваль и Диллон впервые встретились. Воин был расстроен гибелью мага, выпил лишнего, а полуэльф тоже перебравши, сказал ему что-то. Что именно ни кто и не упомнит, а тот, кто это слышал уже давно мертвы. Юре же казалось, что Диллон со всей эльфийской высокомерностью сказал посторониться, а затем усомнился в умственных способностях будущего друга. Тот же оскорбления терпеть не стал и прежде чем ребята из отряда сумели оттащить своего командира, полуэльф сильно пострадал, так что его приняли за мёртвого и оставили в придорожной канаве. Наутро дохлый наглец вместе со своей лошадью успел куда-то испариться, так что пришедшему в себя Торвалю было не перед кем извиняться, да и вряд ли тот тогда бы стал бы это делать. — Это мы здесь нар наколотили и стали использовать дом для ночлега, забили бывший вход в пристройку, на пару брёвен подняли его. А окон пробивать не стали. Когда от печи света достаточно, когда дверь откроем или как сейчас со светляком, — пояснил Торваль. — Любой ночлег под крышей лучше, чем под открытым небом. Он улёгся, подложив под голову тюк с одеждой, и укрылся плащом. Давай спать. Хочешь в низу стелись или наверх полезай, там потеплее. Юра кивнул, разоблачаясь и кладя вещи на соседнюю нару. Немного повертел рюкзак, так чтобы лежать на халате и забрался на ровные доски, заворачиваясь в плащ.