Чума

— Простите, здесь живет врач Ким Тэхен? — Чонгук показывает фото трехлетней давности вратарю, что кажется был чем-то подавлен и обеспокоен. Появление молодого журналиста перед собой он не сразу заметил. Постоянно смотрел в одну точку и что-то бормотал себе под нос. Чонгук его сразу узнал: громкий мужчина со сдохшими крысами в руках. Только сегодня он не такой оживленный и разговорчивый, кажется, даже чуточку бледноватый, а губы его непривычно сухие. — Да, он здесь живет, но на данный момент он отсутствует. Он редко бывает дома, ищите лучше его в центральной больнице, — Господин Мишель поднял блестящие глаза на молодого человека, который так миловидно улыбался и хмыкнул, — Вы здесь новенькие? — Я журналист, только пару дней назад прибыл. У меня запланирована встреча с ним, — Чонгук улыбнулся своей фирменной кроличьей улыбкой, замечая краем глаза крысу, пробежавшую через дорогу и спрятавшуюся за дом, — Кстати, что за история с крысами? Их здесь так много. Разве это норм- — Нет здесь крыс! Ах, хоть бы их черти ухватили! — старый вратарь кажется ожил, только тема коснулась крыс. Его зрачки увеличились, а опухшие вены появились на его шее и возле висков, — Сколько бы их ни ловил, они снова и снова появляются! Черти проклятые! Чонгук отошел на пару шагов назад, сводя брови от непонимания такого поведения. Видно, теперь, крысы – здесь самая горячая новость и новая мозоль для горожан, которые, кажется, не знаю, что с ними делать. На окраине города, где находится его отель, они также есть в большом количестве. По вечерам, выходя на балкон, Чон замечал пару рабочих, что в перчатках собирали их мертвые трупы, сбрасывая в общий мусорный бак. Кажется, здесь намечается большая заварушка. Шлепая себя по карманам брюк, Чон достает небольшую карту города, которую любезно дали возле аэропорта и повернул её к мужчине, что утомительно прислонился к стене дома, протирая вспотевшее лицо салфеткой. — Простите, я немного спешу. Вы не могли бы подсказать, где находится центральная больница? Чонгук бы еще поговорил с этим странным вратарем о крысах, вот только он не ладит со старыми людьми. От слова, совсем. Для него они все одинаковы со своими маразмами, импульсивными расстройствами. — Что? Больница? — старик обернулся к журналисту и раздраженно помахал руками, — Просто идешь прямо и выйдешь к ней. Там большое здание, сразу узнаешь, а теперь иди отсюда и не раздражай меня. — опираясь рукой о стену, старик ушел за дом, вытаскивая из пальто маленький яркий пакет с крысиным ядом. Чонгук проводил его взглядом, все больше переставая понимать, что здесь, к черту, происходит с этими крысами и их неожиданным появлением. Люди вокруг только говорят и носятся с ними, выбрасывая прямо в мусорный бак, и что самое смешное, в чужой. Чон сегодня нескольких таких «грешников» поймал за таким делом, пока искал дом врача. Сложив аккуратно карту и спрятав ее в кармане штанов, Чонгук поправил воротник пальто и двинулся, как и говорил старик прямо по улице. Оглядываясь по сторонам, Чонгук слушал разговоры окрестных людей, что ждали на остановке или сидели на летних террасах, яро обсуждая, что крысы добрались и до фабрик, где уже подобрали несколько сотен сдохших. Люди говорили, что уже как 3 дня они селятся в самых людных местах города, густо набиваясь в помойках или вытянувшись длинной колонией в сточных канавах. Чон быстренько остановился у каменного забора с малыми выступами в стене. Достав из пальто маленький красный блокнотик «записи», развернул исписанные страницы и на чистых полях быстро записал все болтовни и жалобы, что сейчас поступают по словам жителей в агентство Инфодок. Интересная и непривычная тема. Для журналиста она прямо-таки "горячая". — Блин, дурацкая ручка... — Чонгук начал нервно исписывать кончик листка. Ручка раз через раз писала, — Ну же, пиши... — Чон нервно прикусил нижнюю губу, однако, писк, прозвучавший слишком близко, отвлек его и заставил застыть. Журналист заторможено поднял голову и заметил крысу, что очень близко стояла к его туфлям и что-то жевала с особым энтузиазмом. От страха Чон громко вскрикнул и отбежал на пару шагов назад, тем самым напугав грызуна, что убежал за магазин, в сторону мусорных баков. Быстро спрятав блокнот в карман, Чонгук перебежал через дорогу в сторону баков. Это был темный закоулок, где свет кажется никогда не попадал, а фонари, которые должны были освещать ее — были разбиты. На асфальте было полно отходов и темных луж, в которых лежали огрызки от еды, что высыпались из мусорных мешков. Крыс было не видно, однако их писки раздавались совсем близко. — Кошмар... — прошептал сам себе, опустив глаза на свои лакированные туфли, точно не вписывавшиеся в это царство гнили. Писки кажется становятся только ближе, от чего Чон начал нервно мотать головой, пытаясь присмотреться к легкому движению в темноте, пока крышка мусорного бака, стоявшая рядом чуточку не сунулась назад. Чонгук взглянул на нее робко, но человеческое любопытство взяло верх, поэтому он быстро достал из кармана салфетку и взялся за край металлической крышки, слегка дернул ее назад, как оттуда выпали мертвые крысы, а точнее — их раздутые останки с гнилыми органами, выпавшие из их брюха, пока живые крысы разбежались в разные стороны: мокрые и грязные, со следами крови на острых мордочках и остатками еды на черной шерсти. — О бож... — Чонгук вздрагивает, убегая с места, так, что аж пятки блестят, с перепугу чуть не выбегая на дорогу перед машиной. Что за кошмар здесь творится? Надо что-то выпить и немедленно.

✧✧✧

Тем временем для Тэхена началась череда серых дней, а, может, и последующих однообразных недель. По крайней мере, такими их он видит. Уже который день для него проходит в больнице или в кафе, а ночи – в больничном кабинете. Может, пора переехать в него, раз он там ест, спит и, кажется, существует. Испытывать радость от существования, когда каждый момент для тебя это чудо на яву, а люди, что вокруг тебя не кажутся такими уродливыми, какими являются на самом деле – удивительное ощущение, но Ким не из тех людей, которые придают этому значение. Больше не придает. Сейчас в свой обед он зашел по привычке в кафе, которое находится возле больницы — врачи здесь часто обедают или пьют кофе после тяжелой смены или операции, заказывая свое любимое эспрессо или американо. Тэхен, как всегда, зарывается с головой в бумаги, не замечая никого вокруг, развернувшись спиной к солнцу, что так ярко светило в его сторону, целуя своими оранжевыми лучами его шею и копну каштановых волос. Лишь отдаленно ему слышится: «— Холодное латте с карамельным сиропом, пожалуйста» Ожидая свой кофе, Чон смотрит в пустоту, не фокусируя взгляд ни на чем конкретном. Перед глазами только одна картина, от которой желание выблевать свой завтрак растет с каждой секундой. Чон к подобным вещам брезглив и, кажется, с каждым годом подобные вещи все больше вызывают у него задыхающийся кашель и имитированные рвотные рефлексы. Сейчас же он хочет выпить кофе и прийти в себя, чтобы спокойно провести встречу. Он достаточно быстро забирает свой бумажный стакан, кажется, на мгновение зависнув, наблюдая за кубиками льда, бьющимися о стенки стаканчика. Чон успевает прижаться губами к стаканчику и повернуться к выходу, как взгляд падает на темноволосого мужчину, сидящего за одноместным столиком прямо перед ним. На расправленных плечах висит темное пальто, украшенное одной брошью в виде красного цветка, обрамленного по краям золотой основой, шея скрыта за воротником водолазки темно-кремового цвета, а поверх одет джемпер с воротником такого же кремового цвета, только светлее. Лицо опущено к бумагам, из-за чего несколько локонов прямых волос спадают на глаза. Честно, Чонгук бы пошел дальше, если бы не знакомые черты лица, которые, кажется, он уже видел. Тэхен, который отвлекся от работы, чтобы размять шею, сейчас не может понять, почему на него пристально смотрят, словно пытаются изучить. На юноше черная водолазка, прячущаяся в черные чиносы. Сверху, такое же черное большое пальто, что казалось на 2 размера больше, создавая видимость, что юноша сильной мускулатуры. Одна из его рук, та, что с напитком, застыла прямо в воздухе, а губы едва дергаются вместе с последующим коротким шагом в сторону Кима, до которого мгновенно доносится: — Извините, вы врач Ким Тэхён? Чонгук не сразу на фото заметил эти карамельные глаза с персиковым отливом, что так гармонично смотрят, призывая к себе все внимание, создавая необычную общую картину. Кажется, вблизи врач выглядит не по-мужски изящным, особенно, когда тот на автомате заправляет выбившиеся пряди за ухо. Чонгук прищуривается, рассматривая мужчину напротив получше, подмечая те детали, которые другие не видят. Профессия журналиста выработала в нем такую привычку и, от части, он благодарен. И именно сейчас, кроме броши – единственного украшения на враче, остается отсутствующим на руках, а именно на безымянном пальце. Дома значит никто не ждет. — Да, именно так, — раздается приятный до ушей бархатный голос. Чонгук кладет стаканчик на край стола, не сводя своих глаз с других, создавая долгий зрительный контакт, от чего второй, кажется, чувствует себя некомфортно, однако, он быстро прерывается Тэхеном, чьи карамельные глаза поворачиваются вместе с головой в сторону достаточно громкого, слишком жестко поставленного и пугающего тона голоса, что перебивает не менее звонкие женские всхлипы. Какой-то мужчина в дальнем конце кофейни трясет беременную женщину за плечи, выкрикивая что-то несуразное. Женщина пытается оттолкнуть мужчину от себя, слезно умоляя отцепиться, на что тот дергает ее за одежду и отталкивает от себя. Переваливаясь с ноги на ногу, она падает руками вперед. Тэхён моментально подрывается с места, задевая рукой пару документов, что падают на пол. В первую очередь, Ким толкает мужа в бок, от чего тот падает на соседний стул — удачное приземление, а затем падает на колени и аккуратно кладет голову женщины на них, которую схватили большие судороги. За спиной он слышит тот самый хрипучий голос, а после шершавые руки на своем плече, что начинают неадекватно дергать и тянуть к себе. Чонгук, что стоял позади, кажется, замер, как и посетители, которые наблюдали, показывая свое откровенное непонимание и частичное безразличие к ситуации, которая разворачивается прямо перед ними. Какой кошмар. Чонгук подбегает к неадекватному и хватает за руки, оттаскивая от врача. Тэхён помогает женщине принять на полу полностью горизонтальное положение и, кажется, почти теряет связь с окружающим миром, не замечая людей вокруг, которые все таки поднялись и подошли к пострадавшей. Все его сознание сосредоточено на конкретной женщине, которая находится на большом сроке, о чем свидетельствует довольно большой живот. Кожа лица практически синего цвета и покрыта капельками пота, выступающими и на шее. Тэхен вытирает большим пальцем дорожки слез и кладет холодную ладонь на лоб, чтобы женщина, которая сейчас так тяжело дышит и дрожит немного успокоилась и обратила свое внимание на мужчину, склонившегося над ней. — Как вас зовут? У вас что-нибудь болит? — уже не в первый раз задавая этот вопрос, Ким одновременно пытается удержать женщину на месте, что так охотно хочет подняться на ноги. — Меня зовут Матильда. Дышать тяжело, голова кружится и внизу живота болит, — постоянно тяжело глотая, перечисляет она, пока глаза, которые кажутся пустыми, смотрят прямо в карамельные напротив, вызывая какое-то доверие. — Хорошо, Матильда. Какой у вас срок? — Тэхен видит, что рука женщины инстинктивно держит живот, едва сгибая пальцы. Ким аккуратно берет женщину за запястье, чтобы измерить пульс, который отдает нестабильным сердцебиением. — У вас тахикарди- — С моим сыном все будет хорошо?! — женщина перехватывает его руку, сжимая пальцами его ладонь и неожиданно говорит на повышенном тоне. Ким хочет быстро выдернуть руку из чужой хватки, замечая, что женщина едва ли не умоляюще смотрит ему в глаза. Тэхён лишь молча на нее смотрит, кажется чувствуя покалывание в груди, а в горле застывает больной ком, царапая стенки трахеи. — Все будет в порядке, Матильда... — кажется, на секунду его голос охрип. Тэхён поднимается с места, когда женщину закрывают собой белые спины врачей, вынося ее из зала, напоследок взглянув еще раз в ее блестящие глаза, наконец замечая окружающее движение, а точнее - его отсутствие. Возле кафе уже стояли полицейская машина, в которой уже сидел тот самый мужчина, а рядом с ним два полицейских, что-то записывая. Переводя взгляд из стороны в сторону по практически пустому залу, он замечает того самого юношу, что сейчас присел у стола и собирает все бумаги. — Не надо, — Ким подходит к журналисту и выхватывает из его рук бумаги, сам подбирает остатки с пола в одну кучку. Что за день выдался? С самого утра одни проблемы и сплошное безумие. В ночную смену несколько пациентов клиники сначала пытались украсть дорогие сильнодействующие препараты, наслушавшись, что они спасут от гриппа, который вроде бы пришел из-за крыс. Другие же не пускали врачей или медсестёр в палату, думая, что сейчас эти уродины забегут и покусают их. Третьи воровали спирты, выпивали или выливали на себя, чтобы какая-то холера сейчас не целилась на них. Тут уж даже двойное американо не поможет. — Мы так и не познакомились, — Чонгук поднимается на ноги, протягивая руку к доктору для рукопожатия, — Меня зовут Чон Чонгук. Я журналист из Франции. Я присылал вам телеграммы, но вы так и не ответили, — ярко улыбается, облизывая губы. Вот денек сегодня выдался, одни приключения и квесты. Кажется, подобное знакомство запомнится на долго. Тэхён опускает глаза на руку, что протянута к нему, а после на парня с решительным выражением лица и яркими умными глазами, которыми тот постоянно смотрит в его, из-за чего постоянно хочется отвести взгляд. — Очень приятно, Чонгук, — врач легко наклонился перед журналистом в знак приветствия, заставляя второго растерянно взглянуть на свою руку, словно с ней что-то не так, — Я буду свободен завтра в обед. Приходите в больницу и идите прямо в регистратуру. Вам скажут куда идти. — А... Ладно, — Чонгук быстро схватил свой холодный американо, — Но, пожалуйста, прочитайте мою последнюю телеграмму для общей информации — Чонгук без стеснения подошел ближе к врачу, заглядывая тому глаза, в которых прямым текстом читалось отчуждение. — Хорошо, прочитаю. До встречи, Чонгук, — Ким старается не смотреть на журналиста, что выглядел немного растерянным, бегло раскладывая бумаги по папкам. — Да, хорошо. До встречи... — Чонгук быстренько вытаскивает из кармана шестую телеграмму, которая была написана в самолете и кладет на край стола, покидает кафе под пристальный взгляд карамельных омутов.