Чума

На следующий день в 9 часов утра, поднявшись с постели, врач размял шею, которая от частых сидений за столом начинает ныть, как у взрослого человека, а ему, на минуточку, всего двадцать шесть. Умыв со своего лица недавнюю усталость после очередной ночной смены, Ким стоял напротив зеркала, поджимая губы и укоризненно качая головой, в его мыслях снова не работа. Дома слишком пусто и одиноко, каждая частичка Тэхена не хочет здесь находиться, а элементарный сон превращается в постоянные кошмары, от которых внутри все дерет и больно ноет при каждых воспоминаниях, что хранят эти стены. В них не хочется находиться, здесь не хочется ходить, касаться поверхности мебели или дышать окружающим воздухом. На безымянный палец смотреть не хочется, даже находится в этой квартире становится противно, благодаря самому себе. Ким своим существованием будто оскверняет ее, а каждый шаг сделанный на пороге становится колючим, а сам пол, как будто хочет убежать из-под ног, а потом, обнимая влажное от слез женское белое платье в мелкий красный расцвет, просит прощения, шепча слова в тишину, надеясь, что буду услышанными, взамен, получить долгожданное раскаяние. Тэхен потерял отсчет времени, когда начал каждое утро проводить утюжком по тонким прядям с характерным шипением, наблюдая, как исчезают некогда любимые кудри. Привык прикрывать синевато-серые круги под глазами под слоями косметики, стараясь коже придать надлежащий здоровый естественный цвет. Сколько не прячься от проблем, они догонят тебя и не выпустят из своих объятий, которые для тебя - тугой шнур на шее. Тэхен давно это понял, но подсознательно пытается прикрывать любые признаки страха, тревожности, потребности в человеческом тепле, в нежных прикосновениях и горячих поцелуях, ощущения от них, которые перерастаю в состояние невесомости в теле - бабочек в твоих внутренностях. Забыл, как ощущается тонкое золотое кольцо на безымянном пальце, и как приятно видеть такое же на чужой хрупкой руке, и кажется, благодарен за это, чтобы немножко иметь возможность дышать, а душить себя собственными руками. Накинув неизменное пальто, врач вышел из своей квартиры, чтобы поспешить в больницу, а там - на встречу с журналистом. Вчера, разобрав кучу писем и телеграмм в своем кабинете, которые неделями собирались на его рабочем столе, он все-таки нашел предыдущие 5 телеграмм. Все они были написаны одинаковым аккуратным почерком, выводя каждую букву. Этот парнишка действительно удивительный. — Опять не выспались? — спускаясь по лестнице в низ, Ким встретил молодого человека, отяжелевшего, с массивным, но худым лицом с густыми черными бровями. Этот мужчина был его давним знакомым, жил в апартаментах испанских танцовщиков, обитавших на последнем этаже дома. Мартин был врачом в городской службе дератизации. Сейчас он курил на нижнем этаже, наблюдая за последними корчами крыси, что издыхала у самых его ног. Он спокойно и несколько проницательно взглянул на врача серыми глазами, поздоровавшись, улыбнулся. — С этим нашествием крыс происходит что-то интересненькое. — Да, но это начинает раздражать, — игнорируя первый вопрос, Ким остановился возле него, осматривая крысу, что лежал рядом и кончиком туфель отбросил в сторону. — Мне это не нравится. — Вы правы. Люди раньше не видели ничего подобного, вот и все. Сейчас это всех раздражает, но мне это представляется интересным, весьма интересным. — Мартин провел ладонью по волосам, откинул их назад, еще раз взглянул на мертвую крысу и улыбнулся Тэхену. — Но, в конце концов, это уже хлопоты для вратарей. Сразу после этого разговора врач встретил вратаря, который стоял у входа, едва держась на ногах, обтирая салфеткой потную шею. — Да, я уже знаю об этом, — ответил Господин Мишель, услышав о новой находке. — Вы не слышали, они уже на фабриках, хотя, в других домах их продолжают ловить. — Как вы себя чувствуете? — Нельзя сказать, что совсем скверно, но как-то нехорошо. — отвернувшись от врача, откашлялся в салфетку. Можно сказать такое состояние было из-за его острого чувства долга. Крысы напрочь сбили его с толку. — Все будет в порядке, когда они исчезнут. След за Тэхеном вышел и Мартин, оглядывая старого вратаря и приложил ладонь к его вспотевшему лбу. — Вам бы прилечь. Всех крыс все равно не поймаете. В соседнем доме уже с десяток крыс бегают по лестнице. Мусорные баки давно уже ими переполнены. Вчера какой-то паренек полез к мусорному баку и убежал, как только увидел их мертвые трупы. — Да знаю, я знаю! — старик совсем помрачнел. — Я уже устал от них. — Идите отдохните. — Тэхен повернулся к мужчине, встречаюсь с ним взглядом: проницательный, словно читал каждую мысль, сознательно знал каждый секрет врача. — Вас подвезти? — прищурившись, Тэхен подошел ближе. — Буду весьма признателен. На центральных улицах людей уже поубавилось, а летние площадки кафе не такие уж и заполнены. Возле домов еще играли дети, наслаждаясь осенним теплом, прыгая в кучу пожелтевших листьев, полностью абстрагировавшись от окружающих проблемы, что охватило Бисмарк. Мартин попросил врача остановиться у этих ватаг детей, где жила его пациентка. Один из мальчиков, чернявый и чумазый, с безупречным пробором в прическе, уставил на Тэхена тревожный взгляд своих ясных глаз. Врач отвел взгляд на мужчину, что вышел из машины и, стоя на тротуаре, протянул врачу руку, оглядываясь дважды или трижды назад: — Теперь все говорят об эпидемии. Что думаете? — Пока сам ничего не понимаю, — признался Ким. — Появление крыс сильно настораживает меня. — У меня недавно умер один человек от лихорадки. Все время кричал о крысах. Мне показалось, что под утро он выздоровел. — Вы понимаете, что нужно принять хоть какие-то меры. Состояние вратаря мне совсем не нравится. — Если вы действительно считаешь, что дело стоит мер, я могу достать соответствующее распоряжение. — Постарайтесь. — Вы мне так и не ответили на первый вопрос? — улыбнулся, приподняв бровь. Двигатель приглушенно взревел. Тэхен держал ладонь на рычаге переключения скорости. А сам снова взглянул на мальчика, который все еще рассматривал его пристально, и вдруг, совершенно неожиданно, мальчик широко улыбнулся ему. Тэхен опустил глаза на руль. — Глупый вопрос, если ты знаешь ответ на перед, Мартин. — Тэхен старался держаться на равных с ним, но явно проигрывал, как и его формальности. Этот человек, что сейчас опирается руками на дверцу машины и едко улыбается, зная все его секреты. — Сколько ты уже не пьешь их? — Год. Они больше не помогают. — Начни снова пить. — Я опаздываю на встречу. — Тэхен… — До встречи, сообщи мне, если что-то узнаешь. — Ким как можно быстрее покинул этот район, чувствуя как ком лезет к горлу. Тэхен многое контролирует, терпит, обходит, но некоторые вещи не даются до сих пор, и кажется, простые разговоры о его состоянии раздражают еще больше. У него все хорошо, но было бы еще лучше, если бы им никто не интересовался. Однако, человек не может провести всю жизнь в одиночестве. Какие бы границы ты ни ставил, люди, как стая птиц, собирают в стаи и вьют города, чтобы как-то согреться и пережить холода. Так было, и так будет всегда.

✧✧✧

В тот же день, в два часа дня в агентство Инфдок поступил звонок от санитарной комиссии по поводу крыс и их трупов, что валялись кучками по всему городу, согласно с жалобами жителей. Теперь, в часы, отведенные для бесплатной информации, буду доводить к сведению радиослушателей, о необходимости сжигания крыс за окраиной города, а также делать подсчеты каждый день. Службе по дератизации приказали ежедневно, на рассвете, подбирать вместе крысиные трупы, а потом обе конторские машины должны были отвозить сдохших грызунов на мусоросжигательный завод и там сжигать. Также, была названа приблизительная цифра найденных крыс по всему городу – шесть тысяч. Цифра эта обобщила и прояснила суть зрелища, уже ставшего обыденным, и повлекла всеобщее негодование. В настоящее время, люди лишь жаловались на это нашествие крыс, как на гадкое пятно Бисмарка. Лишь теперь они осознали, что это явление таило в себе угрозу. Хотя, такого масштабного бедствия еще не было установлено, однако, некоторые люди все же чувствовали его беду. Крысы никогда не были добрым знаком, а в таком количестве уж подавно. Казалось, они убегали от какого-то тайфуна, вот только не известно от какого. В три часа дня врач Ким отчаянно шатался по коридорам больницы в сторону своего кабинета, шаркая ногами от усталости и держа в одной руке бумажный стаканчик с кофе. — Не спать... Не... Спать... — говорил Тэхён, подходя к своему кабинету. Еще никогда профессия врача не казалась Тэхену столь трудной. До сих пор пациенты доверяли ему, а теперь казалось, что больные что-то скрывают от врача, а тема о крысах стала, как надоедливая муха, которая повсюду. Пациенты только и бредят ими и, кажется, видят в каждом темном углу. Врач и сам такими галлюцинациями «грешил». Положение только ухудшалось с каждым днем, как и количество крыс, что росло, кажется, не днями, а часами. Это кошмар, который должен был как можно скорее закончиться для Бисмарка – тихого города, который вдруг ошеломил этими несколькими днями: так здоровый человек вдруг обнаруживает, что его неторопливая кровь вдруг начинает бурлить в жилах. Тэхён и сам устал от них. Только забудет на пару минут, как сразу наступит на их упругие, еще теплые тела, что лежат посреди дороги. Бред какой-то, Бисмарк никогда не был чистым городом, такой как остальные города в других странах, но эта грязь никогда не приближалась к притону для крыс. Самое странное, они не кусали людей. Ни одного нападения с их стороны, что наталкивало на одну мысль – по приходу в город они сразу умирали, при этом, стараясь, найти наиболее людное место. В тот же час Чонгук стоит перед невзрачным зданием серых оттенков, а статус его выдает лишь сине–белая вывеска и золотистый герб. В послеобеденное время на улице значительно меньше людей, а признаки жизни в город внушают лишь десятки машин, движущихся по улицам за спиной и создающих шум. В последние дни, кафе еще по приезду Чона были заполнены, нынче они наполовину пусты, а официанты, стоя на улице, курят и мусолят ту же самую тему – крысы. Тяжелые двери даже для сильной руки довольно трудно поддаются. Чон только стремительно проскальзывает внутрь, как слышит сзади глухой хлопок. Его сразу же встречает длинный высокий стол с красноречивой вывеской регистратуры. Мимо проходят несколько мужчин, некоторые из них имеют белый халат на плечах, некоторые – нет, а за стойкой оказывается миловидная среднего возраста женщина, что разговаривает по стационарному телефону. Она почти сразу обращает на посетителя внимание, заканчивая разговор сразу. — Здравствуйте, доктор Ким Тэхен на месте? — женщина смотрит на журналиста с легким непониманием. — Да, он на месте. Вам нужна помощь? — Нет, это встреча личного характера. Он знает о моем визите, — на этот ответ медсестра неловко улыбается, отводит глаза и стремительно поднимается из-за своего рабочего места. Следуя за медсестрой, Чон попадает в просторное помещение с высоким потолком. Окна, сквозь которые просачиваются тонкие лучи яркого солнечного света, полностью прикрыты такими же серыми жалюзями, а впереди раскинулось множество палат и кабинетов врачей. В некоторых из них были приоткрыты двери, так что можно было заглянуть внутрь: на каждом столе чашки с различными напитками или стаканы с водой, значительно большие стопки различных бумаг и очевидно тяжелые папки, стоящие на подоконниках, закрывающие собой солнечные лучи. Они поднимаются на второй этаж, проходя по длинному коридору, останавливаются возле дверей из темного дерева с небольшой табличкой «30 кабинет, врач: Ким Тэхен», а ниже, что вызвало улыбку у журналиста написано «Стучите, перед тем, как войти». — Доктор, к вам пришли, — обращается к тому медсестра, дождавшись, пока Чонгук встанет слева от нее, на одном уровне. — Спасибо, Гвен. Можешь идти, — отвечает, кажется, почти автоматически. Ким не сразу его замечает, прячась за стопкой бумаг и медицинских карточек. Рядом пару стаканчиков от кофе, что лежат неряшливо на краю, кажется, сам врач не замечает этого, зато взгляд Чона сразу падает на них, как и на общий вид не светлого кабинета: стены и пол в один мрачный серый тон, а отсутствие солнечных лучей делает некоторые более глубокие уголки совсем темными. Кажется, желтый диван, который должен был выступать здесь "красным" пятном сливается с общим интерьером. Весь кабинет, кажется, загроможден разными полочками и комодами, из которых только и торчат сложенные или помятые бумаги. Сам врач не изменяет себе – та же одежда, только без пальто, неизменная идеальная укладка, с которой выпадает малой волной пару прядей. Тэхён их заправляет и постоянно, незаметно для себя кусает или облизывает губы. Чонгук громко кашляет в кулак, чтобы привлечь внимание врача. Ему удалось, так как через пару секунд на него поднимаются карамельные глаза, которые, кажется, сияют в этом царстве пыли и тьмы. — Извините, не сразу понял, что это вы пришли, — Тэхен отодвигает от себя документы и протирает глаза двумя руками. Журналист наблюдает за каждым движением, замечая, что протирая глаза, врач проходится пальцами только по пушистым ресницам, хотя обычно люди чуть не трут ладонями. — Так вас интересует именно санитария нашего города, да? — довольно ласково сказал врач, откинувшись на кожаную спинку стула. — Да, мне посоветовали вас, именно поэтому я вам– — Отправили аж 5 телеграмм. Я был удивлен, когда на всех 5 телеграммах вы аккуратно выводили буквы. — придвигается к краю стояла и подпирает голову двумя руками, — Удивительно, наверное, вы целыми ночами не спали, Чон Чонгук, присылая мне телеграммы каждые два дня, — тот давит милую улыбку, от чего журналист возмущенно задыхается и краснеет густо-густо, сжимая в руках тот самый маленький блокнотик. Кстати, красного цвета. Гармонично. "Нахал" – проносится в голове Чонгука, который лишь нервно улыбается. С виду кактус молчалив, а на язык не жалеет колкостей. Видно, у кого-то сегодня хорошее настроение, несмотря на бессонницу. — Да, именно поэтому я здесь, доктор Ким, значит мои 5 телеграмм дали свои плоды, — тот вскидывает брови и щурится. — Интересно, вы всем так отправляете? — Я просто люблю пунктуацию и серьезное отношение к делу, в отличие от некоторых людей, — на последних слова, Чон делает особое ударение, наклоняясь всем корпусом чуточку вперед. — Вы очень трудолюбивый, Чонгук. Нам как раз не хватает медбрата, чтобы заполнял карточки, — Тэхен обсматривает Чонгука с ног до головы: на журналисте белая рубашка, у которой расстегнуты верхние пуговицы, черные классические брюки, обтягивающие крепкие бедра и почти черного насыщенного оттенка волосы, волнами спадающие на лицо, но вторая их часть, отделенная пробором, заправлена за ухо, — Могли бы еще стикеры расклеивать по уровню повреждения. Тут Чонгук действительно выпадает в какой-то ахуй. Конечно, его назойливость и перфекционизм многим людям не нравится, особенно родителям, что терпеть просто не могут эти черты его характера, но этот человек... Чонгук всегда думал, что врачи – довольно спокойные и даже скучноватые люди, говорящие одним тоном, да и поведение у всех, вроде бы, запрограммированное. Этот врач удивляет его все больше и больше с момента первого знакомства. — Мистер Ким, что насчет моей телеграммы... — Из вас получился бы хороший медбрат, очень жаль. У медсестер был бы стимул приходить сюда каждый день, — продолжает издеваться Ким, глядя на красные щеки журналиста. Сам для себя не понимает, почему так резко ожил возле этого паренька, но почему-то именно он сейчас вызывает у него улыбку и желание еще чуточку понакидать издевательств. — Интервью, мистер Ким... — Ах, да, точно. Санитария города. Но почему вы обратились ко мне? У нас есть главный по санитарным отрядам, да и врач есть главный. — Потому, что вы будете говорить без лишних смягчений, — Чонгук все - таки продолжает интервью, хотя челюсть, кажется, отвисала несколько раз, а лицо его надо было видеть – пурпурное ведь. Ничего, в следующий раз он сравняет счета. Он открывает свою записную книжку и готовит ручку, которая уж точно пишет. Еще не хватало у этого кактуса одалживать что-то. — Вот как. Думаю, вы в курсе того, что сейчас происходит в городе? Около тысячи крыс уже было найдено в городе. Сейчас группа по дератизации подбирает их трупы. Люди говорят об эпидемии, кто-то о землетрясениях. — А были основания для их появления? — Есть более бедные районы, где мусор могут неделями не вывозить, однако, в таком количестве крыс не было. Кошек было больше, но даже они уже все исчезли. Я знаю, что вы еще должны в мэрию пойти, но рекомендую вам туда сейчас не соваться. Все сейчас заняты грызунами и их ликвидацией. — Но они говорили, что ждут меня... — Чонгук вынырнул из своих записей и посмотрел на врача растерянно, — У меня не так много времени, чтобы ждать... — Сейчас, своим появлением вы можете напугать их. Они и так старались не реагировать на это, думая, что это пройдет, — Чонгук слушал врача, вобрав шею в плечи, — Лучше сделайте сейчас репортаж о крысах или напишите статью. Не у всех есть радио или телевизоры. Думаю, это так же вам зачтется. — Правда? — воскликнул Чонгук, — Я не прочь помочь вам с информацией. Не хочу просто сидеть и ничего не делать. Думаю, мое издательство оценит это. Но, вы сами признались, что не являетесь такой важной персоной, так почему хотите распространить информацию? Вы должны были наоборот мне ничего не говорить. Обычно все льют воду вместо правды. — Просто испытываю симпатию к людям, которые не готовы мириться с несправедливостью и компромиссами, а вы, кажется, из таких, Чонгук. О крысах нужно было пару дней назад сообщить. Инфодок должен был догадаться, однако, они игнорировали эту тему всеми силами, пока крысы не начали появляться в гостиницах и больницах. — Я вас понял, Тэхен, — Чонгук подрывается с места, чтобы пожать руку. — Обращайтесь еще. Будем контактировать, — Тэхен взглянул на руку, показывая свое не желание, — Не люблю пожимать руки. — Ладно, тогда, до встречи... — журналист быстро прячет блокнот в карман пальто и набрасывает пальто на плечи, — Позвоните, если что-то узнаете для репортажа, — на что врач кивает и вновь погружается в свои записи, не замечая, как Чонгук направляется к двери, однако, резко разворачивается и направляется прямо к нему. Не успевает он поднять голову, как парень хватает пустые стаканчики и выбрасывает в мусорную корзину с довольной улыбкой. — А вам не идет быть неряхой, доктор Ким.