Чума

На следующий день, после совещания лихорадка совершила еще один небольшой скачок. Даже газеты написали об этом, правда, несколькими невинными намеками. А еще через день префектура поспешно расклеила в самых закоулках города объявления на маленьких белых листах. Тэхен прочитал одно из таких объявлений, висевшее рядом с его домом. Из него трудно было сделать вывод: осознает ли власть, с чем имеет дело? Вводимые меры были далеко не драконовскими — казалось, власть пошла на большие уступки, лишь бы только не волновать общество. Во вводной части этого постановления или цирка — называйте это, как хотите — сообщается, что в местной коммуне Бисмарка произошло несколько летальных случаев в следствии заболевания на лихорадку, и сейчас неизвестно, является ли это заболевание заразным. Симптомы заболевания не дают оснований для серьезной тревоги, и, несомненно, сомнений, что населению удастся сохранить хладнокровие. Далее в объявлении перечислялся комплекс мер, которые планировалось предпринять: в частности, поставить себе на службу предлагаемый наукой арсенал средств — истреблять крыс путем распыления в водостоках ядовитых газов. Кроме этого, вводился пристальный контроль за качеством питьевой воды. Жителям рекомендовалось всячески поддерживать чистоту, а всех, кого мучили блохи, приглашались в городские диспансеры на обследование. Кроме того, в случае установления врачом определенного диагноза, родственники больного обязаны об этом сообщать, а также не препятствовать изоляции больных в специальных палатах больницы. Наконец власти ограничились тем, что посоветовали родственникам больных пройти санитарное обследование. Тэхен резко отвернулся от объявления, фыркнув, и пошел домой. Там его уже ждал Мартин на лестнице, который, увидев врача, взмахнул руками. — Да знаю, знаю, — Тэхен устало вздохнул, открывая дверь в квартиру, — Цифры растут. Накануне, в городе погибло около десяти больных. — После того, как ты ушел они еще час гудели о чуме и тебе, — Мартин плавно скользит взглядом по квартире и натыкается на то, из-за чего его живот неприятные урчания издает уже целый час — холодильник, — Я так голоден. Представляешь, дважды просил медсестру, чтобы та принесла мне кофе. Чем они там занимаются? — нудит испанец и плюхается на стул у окна на кухне. — Может они обслуживают боль- — Да, да, да. Я знаю. Пилят ноготки, — сразу исправляет его. — Гарсий не звонил? — А ему есть, что мне сказать? — холодно спрашивает врач и складывает руки на груди. — Думаю, кроме проклятий в свой адрес, я больше ничего не услышу — И то правда. Как тот парнишка? — Как раз собирался к нему ехать. Я слышал, что город собираются закрыть на карантин. — Мгм, через неделю, насколько я знаю. Его не выпустят отсюда. Ему стоит уже складывать чемоданы и валить во Францию. Тэхену больше нечего было сказать: он недовольно хмурит брови и также садится на кресло возле кухонного стола, напрочь игнорируя присутствие человека, что без единого звука намазывает масло на тост и поверх накладывает бекон. Интересно, он хоть раз в жизни научится спрашивать разрешение? Вот что делает одинокая жизнь с мужчиной. — Кстати, после завтра вечером всех собирают в больнице для репортажа. — капля имеющейся совести, которая видно покинула Мартина, позволяет ему отпить из чашки кофе, явно предназначенный не ему. Он встает с тостом в руке и берет за ушко белую керамику, из которой жидкость приятно бьет по рецепторам нюха, и садится напротив Кима. — Тебя так же зовут, как и всех журналистов. Думаю, Чонгук там тоже будет. — врач медленно жует свое творение, наслаждаясь и смакуя ним. — Придешь? — озвучивает свой вопрос вслух и смотрит Тэхена, тот, поджав губы и сделав глубокий вдох, неохотно отрывается от бумаг. — Конечно нет, однако, что ему там надо? — в руках Тэхена находится ручка, колпачок которой он постоянно снимает и надевает вновь. — Журналист из Парижа. Думаешь Гарсий не захочет показать себя в лучшем свете еще раз? — Значит, он туда не придет. — Тэхен опускает взгляд и смотрит на бумаги от санитарной комиссии, что необходимо подписать для реализации этого "цирка" и одобрения комплексов мероприятий, как главный врач этой же самой санитарной комиссии. Интересно, когда он стал "главным" врачом? Гарсий решил залечь на дно? В принципе, понять его логику — то же самое, что и объяснить бабкам, что колбаса за 3 копейки не может быть вечная. — Боишься за него? — Нет. — Разве? — усмехнулся Мартин. — Ким Тэхен, вы так бесстыдно лжете. Тэхен чуть свои мозги не увидел, так сильно закатив глаза. Детский сад, честное слово, а испанца веселит недовольное и постепенно раздражающееся лицо врача. — Шшшш, — Мартин поднимает руки ладонями к Киму и отодвигается подальше, к окну. — Это была шутка. Так ты едешь прямо сейчас? — откидывается на спинку, скрепив пальцы в замок. — О да, прямо сейчас, как и ты сейчас же доедаешь запасы моей еды и убираешься вон отсюда. — безразлично договаривает Тэхен. — Ты меня выгоняешь? — Да. — Ты жесток, Ким Тэхен. — Конечно. Научись стучать в дверь и спрашивать разрешение перед тем, как что-нибудь брать, тогда я стану милосердным... — Ох, чтобы не мешать вам обниматься дальше? — многозначительно играет бровями. — Пошел вон. — с остановками безэмоционально произносит врач и, приняв невозмутимое лицо, поднялся и направился в коридор, оставив документы на столе. Настроения их подписывать нет. — Ладно, ладно. — приподнял уголок рта, это было что-то сроду полуулыбки. — Передавай привет. — Конечно нет. — проговорил Ким тем же безразличным тоном. Мартин снова усмехнулся. — Может, тоже купишь мне пиццу? — а потом добавляет. — Только с ананасами. — Мартин, черт возьми... — Понял.