Чума

В номере стоит мертвая тишина, а последние яркие лучики солнца игриво поблескивают на полу и стенах красными пятнами. В комнате немного прохладно, и, вопреки вечернему теплому солнцу, воздух такой, будто бы вот-вот пойдет дождь. Чонгук сонно ежится, проводя руками по голым плечам, и заинтересованно осматривается по сторонам. Долго же он спал. Наверное, врач давно уже ушел... — Доброе «утро», соня, — Тэхен появляется из ни откуда и проходит мимо него, направляясь на кухню. Медленно поворачивается к журналисту и легко улыбается, облизывая губы. Черт возьми, как же он сейчас сексуально выглядит! Его мощная спина, лопатки, что виднеются из-под... Футболки? Чонгук глазами находит снятый свитер, спокойно висящий на стульчике... Эти сверкающие глаза и даже эти небрежно растрепанные волосы после сна. — Ты уснул, поэтому я решил тебя не будить. — врач подходит к холодильнику и открывает его, высматривая что-то на полках. — Температура у тебя немного упала. — Достает коробку с пиццей. На этот раз врач взял большую. — Видно лекарство подействовало. Ты как себя чувствуешь? — поворачивается обратно. — Кстати, оденься. У тебя хоть в номере и тепло, но сквозняки есть. Чонгук глупо моргает и заторможено кивает. Все же решил остаться? Но почему? Разве у врача нет более важных дел? Например, та же чума. Он быстро накидывает ночную рубашку на голые плечи и отводит взгляд, стараясь не показать явное смущение, которое вылилось легким румянцем на щеках. Врач разогревает масло на сковородке и начинает подогревать фокаччу по кусочкам. Чонгук же садится на высокий барный стул и кладет руки на мраморную столешницу, наблюдая за Тэхеном со стороны. До чего же он красивый в этой домашней атмосфере. Хочется мечтать о том, чтобы каждое утро проходило именно так: в компании Кима, который не парится насчет своего внешнего вида, который, в силу своих кулинарных способностей, может только подогревать фокаччу с очень сосредоточенным лицом, немного нахмурившись. Чонгук балдеет от всего этого и в глубине души не хочет, чтобы Тэхен заканчивал готовить. Пожалуйста, может это мгновение растянуться хот ещё на чуть-чуть? Врач ставит тарелки с едой перед Чонгуком, а сам присаживается напротив. — Приятного аппетита. После еды, ты должен еще принять лекарства, хорошо? Чонгук согласно мычит, чудом держась в сознании. Вот только не из-за температуры. Вовсе нет. Этот тихий, бархатный, глубокий голос Тэхена только сильнее расслабляет, заставляя сглатывать застывший в горле ком. Вообще, Тэхен ему ничего не должен. Не должен сидеть здесь, беспокоиться, лечить и разогревать пиццу для Чонгука. Не должен так заботливо проверять температуру холодной ладонью, приносить эти мерзкие таблетки и смотреть так нежно-нежно. Просто не должен. — Тэхен, а ты никуда не должен идти? — так непривычно звучит без формальностей. — А что, выгоняешь? —Тэхен усмехается, а Чонгук наигранно хмурит брови, плохо скрывая свою улыбку, и показательно отворачивается в сторону окна. Через секунду звучит: — Сегодня вечером должен был быть репортаж о чуме. Меня туда пригласили, однако, я не желаю там быть. Чонгук резко поворачивается обратно, удивленно раскрывая рот в немом вопросе — Анализы подтвердили. Город через неделю закроется на карантин. Это только слухи между врачами, но все же... — качает головой, — Меня назначили управляющим врачом на данный момент. Честно, радости во мне очень мало на этот счет. — И все же, я тебя поздравляю. — Спасибо, но... Я не публичный человек. — зарывается пальцами в беспорядок на голове Чона, рукой зачесывает его черные волосы назад, открывая лоб. — Может, позвони в издательство по поводу ситуации. Если город закроют, тебя выпустить не смогут. — приложил тыльную сторону руки к его лбу, проверяя температуру. — Поэтому, рекомендую убираться отсюда как можно скорее. Неизвестно, как чума будет распространяться. — убрал руку от чужого лба, ощущая жар чужого тела. Чонгук молча дослушал и опустил взгляд в тарелку с пиццей, облизывая губы от чесночного соуса. И все-таки чума. Почему именно сейчас? Чонгук, конечно, может уехать завтра или после завтра, но... Как он может оставить врача здесь одного? Если Чонгук и может убежать, так как он приездом, то Тэхен вынужден остаться здесь... Чонгук, конечно, слышал случаи, когда патологоанатомы или лечащие врачи были самыми живучими, но... Вдруг, он тоже умрет? — Чонгук? Его взгляд поник. Чонгук закусывает губу, опуская глаза. — Чонгук? Врач подсунулся к журналисту поближе, убирая кудрявую прядь с его лица. Сердце журналиста в этот момент, кажется, сжалось еще сильнее. Он чувствует запах нового цветочного шампуня и нервно сглатывает. Он поднял на него ослабевший взгляд и стал рассматривать лицо с глубоким интересом, даже не пытаясь отвести глаза. Тонет в глазах напротив, когда те едва блестят из-за пробивающихся сквозь светлые шторы лучей. Ким слегка наклоняется вперед, обжигая дыханием чужие губы. — Чонгук? — Тэхен по-доброму усмехается. — Извините, просто... Задумался. — бормочет. — Ясно. — Тэхен спокойно кивает отодвигаясь. Наблюдает, пытаясь считать эмоции на лице Чонгука — Покушай. Ты все еще слаб. Лекарства и спать, — заботливо просит, замечая в уголках чужих глаз небольшие морщинки и красные щеки, — Пожалуйста. Но Чонгук не отвечает, отводя взгляд в сторону. Избегает, очевидно. Но почему? — Чонгук, ты точно в порядк- — Я принесу что-нибудь попить. — он перебивает его. Слышит, как тяжело вздыхает Тэхен и уходит к бочку с водой, оставляя между ними не гласную пропасть и недосказанность. Тэхен хмурит брови, так и не успев обдумать резкое изменение настроения журналиста, как слышит биение стекла, а потом гробовую тишину, в которую погрузился номер. Он насторожено поворачивает голову. — Все нормаль?... – Тэхен застывает на месте. Чонгук слегка морщится и поднимает с пола кусочек стекла, концы которого в... Крови. — Ох, стакан выскользнул из руки... Я такой неаккурат... — бормочет себе под нос, но Тэхен сразу затыкает его своим беспокойным голосом: — Сильно больно? — при виде крови у Тэхена голова кружиться начинает, но виду не подает. Робко приближается и как-то странно дышит, словно видит не обычный порез, а рваную рану на руке. Ким осторожно приподнимает ладонь своей рукой и осматривает ее на серьезность повреждения: не глубокий порез на ладони, практически у вен. — Да это несерьезно... Тэхен держит его руку и поворачивается к коридору так, что Чонгуку приходится поменять положение и встать почти вплотную к спине врача. Они подходят к тумбочке с сумкой врача. — Еще бы немного выше и ты бы порезал себе вену. Врач достает аптечку и тянет Чонгука поближе, аккуратно держа его руку в своей. Руководствуется тем, что даже при маленьком порезе импульсы боли могут создать дискомфорт. А Чонгуку... Честно, ему ни капельки не больно сейчас, но то, как сейчас Тэхен волнуется по нему, вызывает мурашки по коже, а низ живота, почему-то, приятно свело. — Больно? – спрашивает Ким, сидя уже на кровати напротив Чонгука. Он поливает порез перекисью, и выглядит таким сосредоточенным, что Чон готов еще раз порезаться, чтобы лицезреть такой трепет по отношению к себе. От такого Тэхена в груди вспыхивает пожар. — Тебе все еще больно? Наверное, рана не глубокая, но... — Это просто порез, не надо так волноваться, – журналист пытается отмахнуться и выдернуть руку, а Тэхену вот не смешно. Ему от чужих, даже крошечных ран становится больно, старые раны начинают ныть. Со всей осторожностью обрабатывает порез и ненадолго замирает с бинтом в одной руке и лейкопластырем в другой. Что из этого будет лучше? — Ну все, хватит... Мне не больно, честно. — Это не шутки, Чонгук. — пытается быть строгим А Чонгук готов смеяться и биться в истерике. Тэхена правда волнуют такие незначительные вещи? Но смех медленно отходит на второй план, на первом теперь желание успокоить такого уютного Тэхена. Чон смотрит на согнувшееся тело, смотрит на сосредоточено поджатые губы, и ему стоит огромных усилий не выдернуть руку и прямо сейчас не... Поцеловать? Тэхен остановился все-таки на лейкопластыре, проводя большим пальцем по чужой ладони и поднимает глаза, все еще удерживая ее в руках. — Точно не больно? Их лица слишком близко. Он чувствует внезапный прилив нежности во взгляде Чонгука и растерянно глядит себе под руки. Прядка волос благополучно вылетела из своего законного места за ухом и упала на щеку. Чонгук провел пальчиком по ней, едва касаясь и задевая прядку, и сам заправил ее за ухо, на что Ким тут же резко перевел взгляд на него и распахнул свои карамельные глаза полны испуга. То, что сделал Чонгук выглядело и чувствовалось слегка, может, интимно, но вдруг в этой приятной тишине раздается противный женский крик с общего коридора отеля.