Чума

— Приблизительно так я и представлял вас в домашней обстановке, — первым подает голос Чон, с ног до головы оглядев Кима. Тот сразу тушуется и оглядывает себя. Представлял…? На нем обычные мешковатые штаны и футболка. Ничего особенного. На Чонгуке свободные короткие шорты и огромная толстовка, он максимально домашний с этими растрепанными волосами, а еще и слегка пьяный, что совершенно украшает всю картину. И эти… Глупые носки с динозаврами. Такой уютный. — Оскар купил вино и угостил меня. — вытягивает вперед руку с небольшим продолговатым пакетом. — Там еще осталось, и я решил, что тебе не помешало бы немного расслабиться. — Расслабиться. — согласно кивает врач и присаживается на стул. Взглядом следит за неторопливыми шагами Чона, и в его мыслях снова ни намека на что-то связанное с чумой. Там кое-кто другой поселился, царем восседает и свой приоритет расставляет. — Как ты добрался? — Такси еще никто не отменял. — делает несколько шагов и внимательно рассматривает огромный зал, плавно переходящий в кухню. Дизайн довольно нежный, под стать Тэхену — абсолютно все выглядит утонченно, без излишка и приятно глазу. А прекрасным дополнением к дому является самый лучший цветочный запах. Единственное, что удивляет — так это то, что у Тэхена практически не было никаких фотографий. Ни с родителями, ни с друзьями, ни даже, черт возьми, своих собственных из детства. У Чонгука таких полным-полно, на каждом углу: он привез их из дома и как-то разбавил ими интерьер как в дома во Франции, так и в отеле, да и атмосфера с ними сразу становилась домашней. Но здесь… Чонгук рассмотрел только 2 фотографии, стоявшие возле зеркала в коридоре. Они маленькие и черно-белые, а так-то ничего лишнего: нет никаких полок с барахлом или сувенирами из других стран. Ощущение, будто это вообще не его квартира… Все слишком обычное, вокруг только домашняя утварь. Может, Тэхен просто не любитель всей этой мишуры? — Так что, выпьем? — облокотился локтем на дверной косяк, Чонгук, кажется, влюбленно улыбаясь и пялясь на Кима. — Почему не допил с Оскаром? — эмоция усталости на лице врача сменилась удивлением. — И… Откуда ты знаешь, какая у меня квартира? — мастер по глупым вопросам. — В резюме указана. «Точно» — выдыхает еле слышно Тэхен и опирается на спинку стула. И что дальше-то? Он приподнимает одну бровь, будто бы спрашивая, что вообще происходит, у самого, кажется, просто нет сейчас идей. Зачем Чонгук сюда приперся с полупустой бутылкой вина в такое позднее время? Поддержать после того случая алкоголем? Ему голову в данный момент сложновато держать после нескольких часов роботы, что уж говорить о выпивке, если такое элементарное, как поесть он до сих пор не выполнил. — Чонгук, ты сильно пьян? — Чертовски пьян. — усмехается Чонгук, и смотрит в сторону старшего. Тэхен, кажется, замечает это, а еще замечает розоватые щеки, которых не было пару минут назад и расфокусированный взгляд и слегка смеется с этой картины. — Что смешного? — Чонгук до ужаса мило хмурит брови и дует губы бантиком. — Ничего, — Тэхен выглядел совсем слабым, а на дне его глаз прям виднелась постоянная усталость, но… Выдавать подобные эмоции, когда тебя не держат собственные ноги, а желание умереть на 12 часов кажется уже не таким плохим — довольно редкое явление, особенно для Тэхена. — Я не люблю пить. Всегда могу наделать глупостей. — это ему совершенно не свойственно, но с приходом этого парня, его настроение знатно изменилось. — Я уверен, что бокал вина не заставит тебя пойти грабить банк. — пьяно улыбается и уверенно кивает Чон, немного шатаясь в разные стороны. Слышит еще один смешок со стороны Тэхена и не сдерживает свой. — Я уже как-то напивался в старших классах, — Чон отводит взгляд и пьяно улыбается, едва стоя на ногах. — Я лежал на скамейке в сквере и смотрел на звезды. Прохожие думали, что я сумасшедший. А потом я пошел на пляж, разделся до гола и бегал, распевая какую-то песню. Помню, как моя мать тогда не выпускала меня из дома целую неделю. Но было весело. — Боже. — Тэхен усмехается и начинает улыбаться. У младшего и правда развязывается язык. Сейчас Чонгук кажется Тэхену забавным из-за красных щек, глупых историй и затуманенного взгляда. Милый до чертиков. — Ну, банки я еще не грабил. Думаю, до этого не дойдет. — Тэхен замолчал, неотрывно смотря на смеющегося и пьяного журналиста, так забавно шатающегося из стороны в сторону. — Но! — он вытягивает руку вперед и театрально машет указательным пальцем в воздухе. — Я могу передумать! А Тэхену кажется, что если бы Чонгук позвонил с предложением ограбить его завтра, он ждал бы его на остановке без возможности опоздания. Будет ждать, даже если Чонгук придет снова пьяным, с трудом шевелящимся языком из-за количества выпитого алкоголя. Рассмеявшись, Чонгук не замечает, как Тэхен поднялся и в два шага сокращает расстояние между ними и наклоняется к самому уху, опаляя его горячим дыханием. — Ты уверен? — Чонгук резко сглатывает вязкую слюну и пытается не дышать. Он вообще не понимает, что происходит сейчас. Кажется, сейчас пьян он, а не Тэхен. — Кажется, уже нет. — Чонгук склоняет голову и облизывает пересохшие губы. Придвигаясь ближе к Тэхену и касается кудрявых после душа волос и гладит их, чувствуя как мягкие локоны рассыпаются под его рукой. Ким перестает дышать, слыша ускоренное биение сердца, и смотрит в глаза напротив. Тэхен впервые заметил, как именно Чонгук смотрел. Такого живого интереса по отношению к себе он еще не видел. Старший сглотнул накопившуюся слюну и убрал за ухо выпавшую прядь. Делает ли это Чонгук от души или это происходит под действием алкоголя, Тэхена не волнует. Ким видит перед собой лишь антрацитовые глаза, блестящие губы и чувствует теплое прикосновение. — Ты красивый. Ким опускает взгляд на блестящие губы младшего и облизывает свои. Чувствует, как лицо Чона останавливается в считанных миллиметрах. — Хочу кое-что сделать, — совсем несвойственно для самого себя выдыхает Чонгук и двумя пальцами поддевает и удерживает подбородок Тэхена, малейшее пространство между ними бессовестно уничтожая. Медленно приблизившись, невесомо целует в уголок губ, трепетно огладив нежную кожу подушечкой пальца. Неведомо вдыхает полной грудью и не решается отстраниться. Ждет, ожидает, что его оттолкнут, возможно, даже дадут по лицу. Но из всех возможных реакций на наглость ничего не происходит. Тэхен просто стоит, затаив дыхание. Он словно маленький ребенок пытается осознать произошедшее. Растерянность уже во второй раз стирает образ стойкого и холодного Тэхена. Выпитое вино совсем выбило из головы понятие такого слова, как «совесть», позабыв о словосочетании «личные границы», перестав реагировать на значение слов «мера» и «остановка». Алкоголь творит чудеса, вот только… На сколько этого чуда хватит? Он расширяет глаза, замечая наконец то оцепенение Тэхена. Только сейчас, будто облитый холодной водой, Чонгук понимает, что делает. Он резко отстраняется, отдергивая себя полностью, и отводит взгляд, накрываемый волной стыдобы и смущения. Кончики его ушей краснеют, глаза бегают в беспорядке, не зная, за что им зацепиться. Хочется провалиться сквозь землю, потому что он сам не ожидал от себя этого. — Простите, я не… — а продолжить нечего, слова испарились, не одной мысли в голове. Наверное, ему хотелось этого, но желание прошло так же быстро, как и появилось. «Ты подумал о Лиззи?» — снова голос матери звенит в голове Чонгука, заставляя его пробудиться ото сна. У него есть девушка в другой стране, о чем он только думает? — Я лучше пойду… — отводит взгляд, закусывает губу и быстро разворачивается к двери. Чертов алкоголь. Ким вскакивает и хватает мальчишку за руку, когда тот пытается сбежать. Наступает, из-за чего Чонгук рефлекторно делает шаг назад и оказывается бесстыдно прижатым к стене квартиры врача. — Но как же… Но не успевает договорить, как Тэхен тянется вперед, касаясь своими губами губ Чонгука, внимательно заглядывает в чужие глаза и, не замечая никакого сопротивления, углубляет поцелуй, прикрывая глаза и обхватывая руками слегка горячие щеки. Медленно посасывает нижнюю и верхнюю губу, после проходясь языком по каждой из них. Он ощущает, как несмело Чонгук движется навстречу к нему, укладывая ладони на плечи, и правой рукой зачесывает его волосы назад, открывая лоб, где красуется маленькая родинка. Чонгук значительно расслабляется, позволяя себе пройтись языком по чужому нёбу и слегка сдавить пальцами чужие плечи, и не замечает, как в перерывах между вдохами, издает слабый стон, от чего Тэхен, кажется, заводится еще больше. Клялся же, что сломать будет нечего, а оказывается есть что. Давно не целовал кого-то… Как давно не целовали его. По-настоящему чувствительно. Их поцелуй становится мокрым и до ужаса неприличным, когда начинают слышаться причмокивания и тяжелое дыхание, которое они впитывают друг у друга как губки. Чонгуку кажется это таким незначительным, хочется еще ближе, хочется еще больше. Он уже собирается прямо здесь, посреди коридора, лечь на прохладную плитку и перекинуть ногу через Тэхена, чтобы ощущать его всем телом, но его останавливает холодная настойчивая рука, которая нежно поглаживает его кожу на лице, из-за чего в животе те самые бабочки появляются. — Давай пойдем в постель?