Чума

Небольшое освещение от настольной лампы мерцает прямо в медовых глазах Тэхена. Чонгук не может отвести от них взгляда, запоминает каждую крапинку и полосочку в радужках, смотрит так, будто впервые увидел звезды. Нет, вселенную. Огромную и такую одинокую. Тэхен аккуратно подталкивает его к кровати. Прижимает к себе руками за спину, медленно наклоняясь с ним в руках. Под спиной пустота, но его надежно удерживает Тэхен, и от этого совсем не страшно. Матрас мягко прогибается под телом, повторяя изгибы, отчего тут же становится легко всем мышцам. По телу уже бегут мурашки от хлопкового постельного белья, что приятно холодит открытые участки смуглой кожи, темные пряди раскиданы по не менее прохладной подушке, а пальцы на ногах поджимаются от предвкушения от нависающего над ним мужчины. Ким целует и целует, а, давая временами отдышаться, продолжает покрывать поцелуями уже скулы, лоб, нос и даже веки. Чонгук тихо смеется от щекотных бабочек, пока Тэхен неожиданно не оказывается ниже, впервые касаясь губами его шеи. Дыхание тут же сбивается, а руки сами собой вплетаются в его волосы. Приятно. Горячо. Мягкие губы скользят по тонкой коже, целуют, как и лицо, но более игриво. Чонгук смакует новые ощущения, вздрагивая от легкого укуса, от которого тепло стекает в низ живота. Он стонет, скромно, почти неслышно, чтобы показать, что ему приятно. — Боже... — он закусывает губу, когда большой палец скользит по его животу под толстовкой, а руки цепляются за оголенные бока. Довольно усмехнувшись, Тэхен склоняется обратно, целуя как в самом начале: мягко, нежного, ощутимо, но без укусов. Он сползает все ниже, а Чонгука сердце замирает, когда он понимает, что Тэхен упирается одной ногой между его коленок. Стоило закрыть глаза, как голова тут же начала кружиться. Тэхен целует ключицы, которые немного видно из-под толстовки. "Окей Гугл, можно ли на ходу поменять ориентацию, если возле тебя молодой и сексуальный врач?" — примерно бы такой вопрос загуглил Чонгук в нашем 21 веке, однако на улице 60 года, поэтому приходится полагаться на собственные чувства и разум, но что делать, когда разум затуманен вином, а чувства переполняют до такой степени, что ребра трещат от сильного сердцебиения? Чтобы сейчас сказала Лизы, увидев своего парня, что сейчас так горячо целуется с мужчиной, что на 5 лет старше его? А родители? Позор семьи и не больше. Их любимое дерьмо, которым они умели удачно манипулировать. Конечно, единственный сын главы компании. Любая мелочь, выходящая за их придуманные собственные рамки, раздражает глаз, а желание это исправить растет до такой степени, что перестаешь обращать внимание на чужие чувства. Чон убежал от этого во Францию, но кажется... Не до конца. — Чонгук. У младшего бегут мурашки от резкого бархатистого шепота, который раздается над ухом. — Чонгук, все хорошо? — губы Тэхена немного покраснели от сладкого вина, что благополучно было выпито еще в коридоре. Он медленно прикрыл глаза, а его ресницы вздрогнули, когда он слегка поднял голову, чтобы рассмотреть лицо журналиста. Чонгук затаил дыхание. Боже, чем он забивает голову, когда его сейчас так горячо целуют и трогают? Делают то, что никто не делал. Не подумайте неправильно, с Лизы у них был секс, но... Хочется больше, чем просто отдавать. Хочется и принимать, однако... Лизы скупа на подобные касания. Кажется, Чонгук придал этому значение только теперь. — Ты очень красивый. — Ты уже говорил это. — Завтра утром я проснусь, и как в романтических драмах, ты не окажешься рядом в постели? — Нет, я хочу сам отвезти тебя в гостиницу. — не ждет ответа, снова целует первым, притягивая паренька за талию, чувствует, как в момент чужие руки цепляются за его шею. Все вокруг становится неважно. Чонгук не знает сколько сейчас время. Он лишь чувствует, как тело расслабляется, как ему хочется растечься, будто теплый мед. Он чувствует, как Тэхен целует его то ненасытно, будто ждал безумно долго, а потом так, будто очень боится потерять. Снова. Губы горят когда Тэхен, спустя целую вечность, перестает их терзать, Чонгук со стоном запрокидывает голову назад и жмурится. Он упал бы, свалился на пол с этой кровати, но крепкие руки не пускают, поддерживают. Тянет Чонгука за запястье, заставляя в итоге сесть сверху. — Может, это я проснусь без тебя. Утром, осознав, что целовался со старшим мужчиной, тебе станет противно и ты уйдешь. — выдыхает Ким и оставляет смазанный поцелуй на скуле, сжимая стройную талию в кольце рук. Чонгук тихо смеется и прижимается ближе, обнимая Тэхена за голову и оставляя короткий поцелуй на виске, после чего утыкается в него носом и вдыхает полной грудью. После душа Тэхен пах мелиссой вперемешку с цитрусами, отчего Чонгук получал удовольствие вдвойне. Они оба пьяны, совсем не понимают, что делают и какие будут последствия под утро. Но... Зачем сейчас об этом думать? Зачем заранее себя огорчать или радовать какими-то надеждами? Момент. Сейчас главный только момент, в котором они оба находятся. Их маленькая вселенная в этой темной квартире, что погруженная в такую приятную тишину. За окном приглушенный звук океана и легкий ветерок, проскользнувший через полуоткрытое окно, охлаждая их горячие щеки. Тэхен льнет к нему вновь, легко целуя в губы. — Почему я не чувствую стыда... Это нормально? — на грани слышимости шепчет Чонгук, разрывая поцелуй. Но Ким в ответ на это наклоняется к его уху. — Посмотри вперед. Наверное, она долго там стоит, — невесомо оглаживает гладкие бедра и носом трется о чужую щеку. Чонгук бросает взгляд на одно из окон противоположного дома, в котором замерла женщина, наблюдая за столь пикантной картиной. Парни смотрят на нее, замечают, что американка испуганно закрывает шторы, и смеются. — Для тебя должен быть важен твой внутренний мир. Стыд – это не устойчивая вещь в нашем мире, которая скоро исчезает, как только ты становишься честным с собой. — А что такое честность, Тэхен? — Чонгук поднимает руку и касается ею слегка завитых каштановых волос. — Что вообще оно такое, я и сам не знаю. Но в моем понимании: быть честным – значит делать свое дело. — А я не знаю, в чем мое дело. Возможно, я полный идиот, раз выбрал любовь. — Чонгук носом невесомо касается виска и продолжает пальцами перебирать чужие волосы. — Нет, не думай так. Ты выбрал то, чего не хватает многим людям в наше время. — мягко произносит Тэхен, водя большим пальцем по его скуле. — Хочу уснуть с тобой под одним одеялом. Тэхен кивает и аккуратно стягивает Чонгука со своих крепких бедер, придерживает его рукой под лопатками, снимая толстовку. Отбросив ее за кровать, мужчина легко расстегивает пуговицу на шортах, стягивает их, когда Чонгук немного приподнимается. Прохладный воздух приятно ласкает голую кожу, она покрывается мурашками, и тело пробивает на легкую дрожь. Тэхен, поглядывая на него, раздевается и сам. Длинные пальцы быстро стягивают футболку через голову, а Чонгук облизывает резко пересохшие губы. Футболка отправляется следом за одеждой парня, а тот впивается внимательным взглядом в тело врача. Тэхен прекрасен, честно. Округлые, слегка накаченные плечи, сильная грудь, на которую уж больно сильно хочется уложить ладошку, ровный живот с легким силуэтом кубиков. На косых мышцах Чонгук задерживает дыхание — они идеально вырисовываются и так красиво скрываются под брюками. Они, кстати, тоже летят следом за футболкой. Чонгук закусывает себе губу и густо краснеет от напряжения внизу живота. За считанные секунды Тэхен забирается на свою постель, чуть оттесняя Чонгука, и ложится рядом. — Может пойдем лучше банки грабить? — закрыв руками лицо, парень шумно выдыхает. Господи, голый Тэхен. И он тоже. — Обязательно. — он тянет от лица руки юноши и накрывает губы. Тэхен чуть нависает над ним, давит собой на бок, а Чонгук обнимает его сверху, притягивая к себе крепче, пока мужчина глубоко целует его и прикусывает слегка язык. Отпустив губы, накидывает сверху холодное одеяло, обнимает и ложится рядом. Кожа к коже. — Спокойной ночи. — шепчет на ухо, когда Чонгук прижимается головой к его плечу. Оставляет последнее касание губами на виске — Спокойной. — вторит шепотом ему, и давит расслабленную ухмылку. Прекрасный конец дня.