Чума

Какой у вас нелюбимый день недели? Наверное, понедельник? А бывает ли утро понедельника хорошим? Как часто вы задавались этим вопросом? Чонгук вот часто. Практически с 17, как только начал работать в редакции. И каждый понедельник, мягко говоря, был не «его». Вечно он просыпал, вставал не с той ноги и, как назло, весь день ходил рассеянным: цифры и буквы плыли перед глазами, все валилось из рук, а привычной картиной стали бумаги, которые были в постоянном беспорядке и разбросаны по полу. Чонгук прикрывал глаза от своей безнадежности и едва сдерживал слезы, от которых он тоже неимоверно уставал. И так каждый день. Так и было решено, что понедельник — день крушения и вечных провалов. Но... Сегодняшнее утро отличалось. Чонгук просыпается от жгучих лучей солнца, пробивающихся сквозь легкий тюль. Вокруг уже светло — а в ноябре это значит лишь подъем между отметкой "я сейчас сломаю этот проклятый будильник" и "скоро будет обед". Потрясающее чувство. В квартире слышно лишь тихое сопение, а рядом лежит Тэхен. Настоящий. Не убежал, не оставил одного в кровати. Рядом. Спящий и такой домашний он ровно дышит Чонгуку в затылок, обнимая со спины, отчего у второго все покрывается мурашками. Чонгук нежится в тепле его тела, растекается от близости и откровенности момента. Млеет от того, насколько все это приятно, от того, что он и мечтать об этом не мог. Непривычно ощущать себя нужным, желанным, тем, кого хотят обнимать, кого обнимают. Он почти невесомо выводит пальцем вьющиеся узоры на чужой руке, закручивая то вперед, то назад, рассматривает маленькие родинки, что так похожи на капельки горячего шоколада. У Тэхена кожа в теплом свете садящегося солнца выглядит бархатной и будто медовой. Парень тихонько убирает с талии тяжелую руку и поворачивается к Киму лицом. Даже в таком виде он прекрасен — контуры скул и подбородка, губы, которые так и хочется снова нежно поцеловать. Собственные снова начинают гореть от желания касаться чужих. Жарко и долго. Чонгук касается своих кончиками пальцев, проводит подушечкой по нижней губе и шумно выдыхает, вспоминая ощущение горячих губ на своей шее, мочке уха, ключицах... Тэхена вчера... Вернемся к Тэхену сегодня. Перевернувшись, юноша укладывает щеку на его плечо и смотрит на спокойный профиль. Так хорошо. А еще ему тепло. Приятно тепло. После вчерашнего, юноша словно открыл для себя новый мир – мир прикосновений и горячих поцелуев. Тех самых, от которых что-то теплое разливается в груди, а бабочки в животе начинают порхать. И черт возьми, это так горячо и соблазнительно, что хочется еще и еще. До бесконечности. Все, что случилось вчера, теперь кажется одним из идиотских снов. Знаете, иногда снятся такие сны, где животные ходят на своих задних лапах, а с неба падает не дождь, а рыба или, например, вода из крана льется снизу вверх, и ты смотришь на все это и думаешь: что за фигня здесь творится? Потом просыпаешься, пытаешься что-то вспомнить, но все тщетно. Твой бред теперь навсегда заключен где-то в подкорке головного мозга. Думаю, вы понимаете. В принципе, неважно. Важно лишь то, что спящий Тэхен сейчас — не иллюзия, не выдумка, не бредовый сон, а суровая реальность. Хотя сам Чон не назвал бы ее такой уж и суровой. Даже приятной, когда немного приподнявшись на носочках, целуешь чужие мокрые губы от вина до сжатия век, из-за чего вокруг глаз появляются легкие морщинки, а чужие ладони слишком крепко сжимают бока. Не скупясь на улыбку, Чонгук забирается пальцами в волосы мужчины, задумчиво перебирая пряди. Делал Тэхен это из-за действия алкоголя, или из-за одиночества – уже не важно. Не важен и тот факт, что Чонгук целовался с мужчиной, который старше его. Уже не волнует его тот факт, что с его ориентацией что-то не так. Принципиально, он никогда об этом не задумывался. Ким просыпается с тихим стоном, выбивая из собственных мыслей и разогнав вдоль позвонков Чонгука мурашки. — Это незаконно, — бурчит юноша, спрятав лицо под покрывалом. — Что именно? — приоткрывает один глаз и вновь закрывает, подкладывая ладони под щеку, а Чонгук выжидает примерно минуту, прежде чем продолжить: — Издавать такие звуки. — басит Чон, а Тэхен усмехается — Тебе неловко? — Да. — на это шатен выгибает левую бровь, но все еще не открывает глаза. — Вчера ты не был настолько беззастенчив. — Неправда. — Неправда? — Тэхен мигом открывает глаза, тут же натыкаясь на два карих глаза и красные щечки, и усмехается от того, что Чонгук сразу же отводит взгляд куда-то на белое одеяло, будто оно такое интересное. В комнате повисает тишина. Томящая и очень сладкая утренняя тишина. Она не напрягает, нисколько. Чонгук прикусывает губы, продолжая наблюдать за Кимом, и вдруг второй спрашивает: — Давно не спишь? — Тэхен приподнимается на локтях и ложится ближе. На самом деле, он тоже не спал уже около получаса: чувствовал, как Чонгук его трогает, что-то тихо говорит, но стойко продолжал изображать из себя спящего. Скорее, это был лишь спортивный интерес. Ему тоже в какой-то степени хотелось понаблюдать за младшим. — Выспался, — сразу же звучит в ответ. — Тогда полежи. — Я уже полежал, — в голосе Чонгука сквозит небольшой укор, будто бы Тэхен говорит такие глупые вещи сейчас, игнорируя тему, которая сейчас кричит красным сигналом под покрывалом – вчерашние поцелуи и голые тела под ним. Ким выдерживает десяток секунд в этой утренней тишине, обрабатывая услышанную информацию. Он замирает, нагло разглядывая такого Чонгука, который пытается спрятаться от чужого, пронизывающего до мурашек, взгляда, но ему просто не позволяют тэхеновы руки, которые скользят по худым бокам под одеялом, чуть сдавливая их пальцами — Иди сюда, — шепчет он. И дважды просить не надо: Чонгук приподнимается на локтях и, как будто бы под гипнозом, ложится ближе, оказываясь у самой груди врача. Сердце у того стучит быстро, и Чонгук подушечками пальцев ощущает вибрацию каждого удара. Тук-тук-тук. И у него так же. Тук-тук. Кимовы пальцы гуляют по растрепанным волосам на затылке, а губы прижимаются к макушке, оставляя нежный поцелуй. Чон наконец-то прикрывает глаза, вдыхая запах мелиссы вперемешку с цитрусами, отчего получает удовольствие вдвойне. Уже 8 утра, конференция врачей должна начаться через час, если уже не началась, а Тэхен в то время бесстыдно нежится голышом в постели на пару с журналистом. В принципе, сейчас ему откровенно на это наплевать. Чонгуку, видимо, тоже. Плевать полностью, когда руки врача скользят ладонями по спине, замирая снова на талии — его пальцы приятно ложатся в небольшой изгиб на боках Чонгука. Если вдохнуть чуть глубже, то получается острее ощутить, как они легко сдавливают ребра — а Чонгук и пользуется этим, запоминая чувство, когда его держат в руках. Плевать, когда Тэхен приближается к нему и замирает в жалком сантиметре от лица. Черт побери, как же он манит к себе. Манит, просит взамен оставить поцелуи на бархатистой коже, но Тэхен нарочно медлит, нарочно любуется, не давая дотронуться, ведь чем запретнее плод, тем он слаще. Еще чуть-чуть и он чувствует на губах дыхание Чона. Он дышит сбито, быстро, и это вызывает улыбку. Медленно приближается и проходится пальцем по нежной коже скулы, целомудренно касается чужих губ и не отказывает себе в вольности прикусить сладкую губу, оттянуть ее и потом пройтись языком, но целовать не спешит. Снова отстраняется и довольно смотрит на потерянного юношу, что уже прикрыл глаза и разомкнул губы в надежде на желанный поцелуй. — Милый, — на грани слышимости шепчет Тэхен, наконец погружаясь в персональный рай. Губы Чонгука очень мягкие, податливые. С ними можно легонько играться, Тэхен переминается с одной на другую, посасывая их и лишь через пару кругов снова начиная прикусывать. Сделает так еще пару раз — и они нальются кровью, покраснеют, будут более чувствительны. И, вот черт, будут в разы сильнее манить к себе. Чонгук водит руками по шее, оглаживает плечи врача, на секунду задерживается на ключицах. Руки Тэхена опускаются на его бедра, сжимают их под одеялом и медленно перемещаются на талию. Мокро целует, языком бесстыдно вторгается и с таким же горячим сталкивается. Голодно целует, никак не насытится сладкими губами и, если честно, не хочет насыщаться. Ему бы всю жизнь вот так целовать Чонгука, чувствовать горячие пальцы на своей шее и податливость под собой. Чувствовать под собой Чонгука — просто сногсшибательно. Откуда взялось это чувство – уже не хочется знать. Уже ничего не хочется понимать, только чувствовать и задыхаться этим чувством. Он запрещал телу испытывать голод годами, а теперь не может. Рассудок постепенно утекает, сквозь пальцы просачивается. Тэхен разрывает поцелуй и покрывает чужую шею поцелуями, практически наваливаясь на Чонгука всем своим весом, вдавливая в кровать. А Чонгук практически плавится под ним, обнимает его сверху, притягивая к себе крепче, медленно водит подушечками пальцев по обнаженной спине и чувствует, как Тэхен покрывается мурашками. Он судорожно выдыхает в покрасневшее ухо. От стонов, что разносятся прямо под ним, когда Тэхен проходит по особо чувствительным местам паренька, моментально увеличивается возбуждение, которое уже упирается Чонгуку в бедро, а внутри загорается огонь желания, который застилает глаза и затуманивает голову. Нежно оглаживает внутреннюю сторону бедра, поцелуями спускаясь с чонгуковой шеи вниз и доходя прямо до пупка. Он целует коленную чашечку, а руки не перестают блуждать по разгоряченному телу. Тэхен чувствует, как в собственные волосы впутываются пальцы, поднимает взгляд на Чонгука и видит его затуманенные глаза, которые закатываются после каждого поцелуя в наслаждении, и не может сдержать нахальную улыбку — ему определенно нравится этот вид. — Боже, хоть на минутку остановись! В ответ лишь мягкий смех. От смеха, кстати, к мурашкам. К таким, что аж немного передергивает все тело, что не остается незамеченным Тэхеном. Он с улыбкой отрывается от Чонгука и чмокает его в висок, отдельно в нижнюю губу, подбородок и падает обратно на нагретое место. Подниматься явно не собирается, отчего смеется уже Чонгук. Ложится на спину, укладывая Чонгука снова к себе на грудь. — Ты хоть что-то делаешь неидеально? — спрашивает Чонгук, пытаясь отдышаться. Старший на секунду замирает, даже прекращая перебирать мягкие пряди. — Есть кое-что, но это останется секретом. — Тебе не кажется, что у тебя слишком много секретов? Чонгук чувствует, как сердце Тэхена начинает биться быстрее. — М-м-м, — задумался он. — Например? — действительно не понимает вопроса, или притворяется. — Тот случай с беременной женщиной. — Тэхен заметно хмурится после этих слов: так тихо становится в комнате. — Вы знакомы? Он приподнимает голову вверх, смотря на Тэхена и непонимающе хлопая глазами. Во взгляде столько сомнений, но и ожидания тоже хоть отбавляй. — Это, — он кладет палец на губы юноши, — Врачебная тайна. — Но мне интересно! — дуется Чон. — Все, — Тэхен встает с кровати, оставляя Чонгука одного. Как по щелчку пальцев отходит ото сна и возбуждения, сбрасывает с себя плед, обнажая нагой низ, а ступнями касается мягкого ворсистого ковра. — Надо собираться. Я должен идти на работу, а ты — возвращаться в отель. — в приказном тоне произносит Тэхен, отчего Чонгук покрывается мурашками. Видимо, задел запретную тему. — Не хочу-у, — протяжно стонет Чонгук, укутываясь в одеяло. — О да, ты сейчас же поднимешься, Чон Чонгук, — он стягивает с Чонгука одеяло и, опираясь коленом о край кровати, подхватывает его под руками и ставит на ноги. Тэхен точно так же, как и вчера, стоит перед Чонгуком, вот только уже надевает его толстовку назад. Только делает это не быстро, а очень трепетно, касаясь пальцами открывающихся участков кожи, а Чон не знает, куда себя деть. Приятно до невозможности, а еще куча вопросов крутится в голове. Неужели они сейчас так просто разойдутся? Ким ловко одевает шорты, отходит к шкафу и достает оттуда свою одежду. Чонгук мнется на месте и не знает куда себя деть. Все будто буднично, но чего-то не хватает... Какие между ними теперь будут отношения? Вопрос крутится на языке, но боится быть озвученным. Почему? Боится ответа? Тэхен оделся в простую белую футболку, свободные черные брюки, а на макушке красовалась небольшая укладка. Чонгук опускает взгляд на руки и от вида набухших венок на руках он чуть не подавился слюной. Снова. Тэхен выглядит как самый настоящий бойфренд даже в свои 26. — Дальше сам, детка, — накидывает пальто на плечи и направляется к выходу, напоследок добавил: — Возьми у меня что-то себе на плечи. Встретимся внизу возле кафе. — И что это было...? — шепчет себе Чонгук, когда Тэхен уходит, и кладет руки на щеки, сгорая от смущения.