Чума

Тэхен оставляет юношу на несколько мгновений одного в гостиной, но возвращается из коридора быстро, неся в руках какие-то вещи. — Будут немного большие — завтра поедем и заберём твои, — присев рядом на диван, мужчина указывает на дверь по левую стену за кухней. — Там ванная комната: ванна, раковина, туалет. Можешь мыться сколько хочешь, полотенце и зубную щетку дам. Напротив — моя спальня. Можешь заходить туда, если что. Возле моей – комната моей матери. Можешь там ночевать, пока ее нет. Комната матери. Чонгук почему-то сразу представил себе спокойную и заботливую женщину с травяным чаем в руках и мягкой улыбкой. Увидев как Чон замешкался, стараясь понять новую информацию, Ким смеется слабо и целует его в кромку уха. И зачем он делает это все? Непонятно. — А пока прими душ. — Чонгук послушно поднимается на ноги, прижимая к себе вещи врача и поддерживая одеяло на плечах, так как в квартире немного прохладно. Он идет в указанную ранее комнату, слыша за собой медленные шаги. До сих пор обдумывает свое решение, что ли? — Твое синее, мое — зеленое. Ванная комната у Кима весьма просторная, отчего они спокойно помещаются там вдвоем. Ким выуживает из настенного шкафа полотенце большое и кладет его на стиральную машину. Следом, оттуда же достает зубную щетку, протягивая Чонгуку. — Я должен идти. У меня на сегодня много назначено приемов, — Ким трет глаз, и даже в этом движении он весь такой изящный — аккуратно делает это указательным пальцем. Чонгук бы просто кулачком потер и дело с концом. — Еду мы купили. Со всем остальным разберешься. — Тэхен поднимает на него глаза со вздернутой бровью, отчего Чонгук краснеет и отворачивается к окну, даже не догадываясь, каким милым выглядит со стороны. — Если что-то случится, у меня есть записная книжка в коридоре на тумбе, там номер больницы. Позвонишь, Мартин сегодня должен быть целый день в больнице. Тэхен обводит его сомнительным взглядом, останавливаясь на слишком больших и, почему-то, влажных глазах. — Все нормально? — он укладывает руки на горячие щеки Чонгука, замечая исходящий от него жар, — Ты весь горишь, Чонгук. — не спрашивает, а снова констатирует факт. И судя по тону его голоса это ничем хорошим не закончится. Чонгук, смотря в глаза, мотает головой и все-таки прячет мокрые глаза за веками. — Нет, все хорошо... — юноша хлопает глазами, размеренно выдыхая. — Ты можешь идти. — замечает внезапно поджатые губы мужчины и склоняет голову к плечу, — Перестань смотреть на меня так... Все действительно нормально, я просто перенервничал... Сейчас приму душ и немного посплю. — Чонгук касается ледяными пальцами кисти Тэхена и плавно скользит ими на предплечье, вместе с тем убирая чужие пальцы от лица, опуская их руки вниз, а потом подается вперед и, отложив вещи на тумбу, обнимает. Снова проявляет инициативу и безмолвно благодарит за заботу, уложив свободную руку на поясницу Кима и опустив голову на крепкое плечо. — У тебя недавно была температура. Ты не мог так быстро выздороветь. — окольцовывая в ответ талию юноши, выдыхает Тэхен, обдав изгиб шеи горячим дыханием. У Чонгука взмокли волосы, горит кожа, и трясутся конечности в лихорадке. — Со мной все в порядке. — Чонгук шепчет, чувствуя, как кружится голова. — Обманываешь врача, как пятиклассник в школе? Но Чонгук молчит. Чувствует, как Тэхен лишь крепче стискивает его руками на спине, как зарывается носом в волосы и дышит горячо в них, чувствует тепло, кутающее словно пледом и сильно бьющееся о кости сердце. — Я справлюсь сам. — спустя минуту напряженного молчания и сверления пола взглядом, отвечает Чонгук. Голос у него предательски дрогнул. Выдохнув медленно, Чонгук ведет плечами, стараясь скинуть с себя руки врача, отстраняя его от себя. Пятится плавно назад, чувствуя, как Тэхен и правда отпускает его. — Тебе нужно идти, Тэхен. Не отпускает — лишь перехватил удобнее, притягивая к себе, заключая в объятия крепкие. — Тэхен, пожалуйста. — поднимает влажные глаза и смотрит со всей мольбой, на которую способен, просит понять, старательно улыбаясь так нежно, так мягко. Касается щеки, нежно поглаживая ее после. Тэхен бегает внимательным, серьезным взглядом по лицу юноши, что-то пытаясь там отыскать, и понимает — Чонгуку нужно время. Время побыть наедине с собой и подумать об их близости. Он смотрит на больного, едва стоящего на своих ногах мальчика, по сути-то, в его доме. Смотрит. Прямо глаза в глаза. Видит Чонгука, его сухие губы, его испарину на лбу и трясущиеся руки и... Выдыхает, сжимает кулаки и губы в тонкую линию. — Хорошо, — Тэхен опускает взгляд, сдается. — Думаю, вернусь ближе к вечеру, не слишком поздно, – прижимает к себе податливого юношу, утыкается носом в висок и вдыхает. — Я буду волноваться. — Все будет хорошо, — врет с безмятежным выражением лица. Тэхен уходит, так и не взглянув на Чонгука в последний раз. Оставшись один, юноша закрывает дверь, чтобы тепло не выходило из ванны и сразу же хватается за кофту, что Ким выделил ему, прижимая ту к горячему лицу. Пахнет потрясающе: свежим хлопком, стиральным порошком и той самой мелиссой. Теперь это станет его самым любимым запахом. Запахом чего-нибудь нового и родного. Когда Тэхен приехал в приемное отделение, то последнее, что он ожидал увидеть — это бегающих и созывающих врачей со всех отделений по всему периметру медсестер. Это означает только одно: везут пострадавших какого-то серьезного происшествия. — Вакцину до сих пор не привезли. Крысы сдохли от чумы или от какой-то другой болезни, весьма к ней подобной. Распустили десятки тысяч блох, а у них нет полномочий, чтобы применить все меры. — испанец появляется рядом, с пачками стикеров в руках, означающих степень тяжести состояния пострадавших. Так их легче отсортировать. — И тебе доброе утро, Мартин. — Тэхен показушно вздыхает, закатывая глаза, только услышав рядом уже приевшуюся тему. — Почему тебя не было на собрании? — Были некоторые дела. Я упустил что-то важное? — сухо отвечает Ким, подойдя к регистрации, чтобы взять списки сегодняшних пациентов. — Гарсий очень интересовался Чоном. — Пусть свои больные фантазии запихнет себе в задницу и, наконец-то, проявит свою инициативу к больным. — выдает сквозь недовольство, направляет свой фирменный холодный взгляд на мимо проходящую медсестру. Мартин со смешком прицокивает от того, как она буквально осязаемо под его взглядом скукоживается, и слегка мотает головой, будто ожидал такой реакции. — Ты сегодня не в настроении, или дождь идет, и поэтому ты слишком много думаешь? — Возможно. — забрав из гардероба свое пальто, Ким останавливается перед дверьми, полностью повернувшись к Мартину. — Относительно закрытия города, что вы решили? — Пока ничего, собираются освободить подвалы и школьный спортивный зал для больных. — Они собираются делать братские могилы там? — он, чуть нахмурившись, скользит по другу взглядом. — Без вакцинации нет смысла делать подобное. — Им нужно делать видимость, что они что-то делают. — размеренно констатирует Мартин. — Я заметил. — ядовито отвечает Ким и первым выходит на улицу под мелкую морось. — Ты будешь сегодня в больнице целый день? — Тэхен морщится от ощущения мокрой футболки и пальто. Чертова погода; кинув взгляд на черное небо, Ким покорно откидывает мокрую челку на бок, чтобы не мешалась. Воображение уже рисует перемазанных в грязи, земле и воде улицы, дороги. Особенно, в более бедных районах. Остатки крыс там до сих пор не убрали: у домов или на детских площадках то и дело можно увидеть крысиный хвост или маленькие кишки, несколько похожие на червей. — Да, буду. — Ты можешь позвонить ко мне домой в обед? Чонгук на время переехал ко мне, я оставил его больного дома. Лекарства у меня есть дома, ты только скомандуй, что именно и когда пить. — Ты такой хуевый врач. — констатирует диагноз испанец. — Чем он тебе будет платить? Мытьем твоей посуды? — откладывает бумажки в одну руку и склоняет голову на бок, бесстыдно впиваясь в глаза мужчины напротив. — Или будет стирать свои трусы? Тэхен чуть свои мозги не увидел, так сильно закатив глаза. Детский сад, честное слово. — Что? — Мартин наигранно приподнимает бровь, слегка за той устремляя и уголок губы. — Ты можешь хоть раз не задавать лишних вопросов? — Ладно, ладно, — поднимает руки ладонями к Киму. Даже по голосу Мартина слышно эту чертову ухмылку, которая уже жутко бесит Кима. — Бубнов у него нет? — слышит удары дождя о металлическую крышу больницы и делает шаг назад, как только замечает мелкие капли на своем белом халате. — Нет, и надеюсь, что не будет. — как можно сдержаннее отвечает Тэхен с невозмутимым лицом и делает вид, что не замечает блуждающий на себе взгляд, что не чувствует сгущающийся между ними воздух. Повисает напряженное молчание. Ни один из них не отводит взгляд. — Надеюсь, ты не настолько сумасшедший, чтобы прятать его у себя, если он действительно заболеет чумой. — мрачные глаза пробегаются по Тэхену, отмечая каждую деталь. — За такое сажают. Отправь его обратно во Францию. — Он не хочет, а я не имею права его заставлять. — Тогда лучше воспользуйся этим, когда станет жарко. — бросив это дело, врач впихивает в руки Кима небольшие желтые бумаги – бланки, и разворачивается, уходя в здание под разъедающий кожу взгляд Кима.