Чума

⚠️Дисклеймер⚠️ Котята, здесь описываются мерзкие моменты: трупы, кишки и мертвые крысы. Также рекомендую не употреблять пищу во время чтения. Для полной атмосферы включите BTS - Louder than bombs. Рекомендую. ⚠️Конец дисклеймера⚠️ — Я уже третий день жду приказов генерала-губернатора относительно положения в городе, Тэхен. Я так понял, к тому времени нам просто нужно аккуратно пособирать трупы в одну кучку и преподнести их в подарок тем тоталитарным ублюдкам. Ким медленно выдыхает, считая про себя до семи. — Это то, ради чего ты вытащил меня из дома в мой законный выходной, Мартин? — Дай договорить мысль. — Кортес поднимает вверх руку, чуть закатывая глаза. — Представь себе, Гарсий только сегодня отправил ему письмо. — Только сегодня? Здесь не приказы нужны, а реальные действия. — хмыкает Ким. — А сыворотка? — Привезут в течение недели. — Это долго. — Мартин с серьезным видом кивает, делая пометку в блокноте по дороге в главный корпус больницы, привлекая этим Тэхена. Последнему хочется откровенно засмеяться от происходящего цирка. — Ты можешь повлиять на него, разве нет? — Увы нет. После Чона сюда приехало много журналистов, распространяя о нем достаточно интересные слухи в своих статьях. И теперь Бланко никому не доверяет. Сам все решает. — Намекаешь на то, что появилась какая-то крыса возле него? — сводит брови и оборачивается на друга. — Да. — Мартин кивает пару раз в ответ. Тэхен смиряет его взглядом и продолжает двигаться в сторону больницы, глядя себе под ноги. Взгляд сам собой рассеивается где-то в лужах, исчезавших под солнечными лучами. Они жадно допивали их, не оставляя следов ночного ливня, пока внутри у Тэхена бушует непонятно что. — Кто копает под него? Если даже так, надеюсь, что кто-нибудь подсыпет ему крысиного яда в его кофе. Мартин чуть дергает уголком губы. — Ты говорил, что случилось что-то очень важное. — оглядывается по сторонам, замечая насколько тут шумно. Он пробует пропихнуться сквозь работников больницы, журналистов, простых людей, которых не пускает полиция, и самих медбратьев, которые нервно курили, сидя на лестнице в... Крови? — Мартин, что случилось? — Одень-ка лучше вот это. — и протягивает небольшой кусок ткани. Тэхен медленно кивает ватной головой, совсем не догадываясь для чего это. Неужели за одну ночь количество заболевших людей увеличилось? Тэхен хмурится и неотрывно смотрит на испанца. — Да что там такое? — разглядывает его со льдом в глазах. И в этот самый момент появляется мужчина. Он выходит из главной двери, нервно хлопая себя по карманам штанов в поиске сигарет. Его рубашка, что виднелась за жилеткой, практически по всем рукавам покрыта липкой темно-красной кровью. Он не выглядит безумным. Лишь жутко испуганным и бледным как труп. Шапочка медбрата съехала на бок, показывая миру светлые пряди. Глаза слишком ярко сверкают, наполненные слезами и с расширенными зрачками. Тэхен окидывает его взглядом и инстинктивно немного подается назад. Он смотрит на его руки, сам не знает почему. Наверное слишком знакомая картина. Голова очищается от мыслей за несколько световых секунд. В ней яркой табличкой горит "ОПАСНОСТЬ", и еще более-менее адекватная часть матерится на полную катушку в углу его головного мозга. — Мы пойдем! Пойдем-пойдем-пойдем, прошу, стойте! За медбратом следом выходят еще двое мужчин в крови, выталкивая беременную женщину. Она кричит громко, одной ладонью прикрывая голову своего мужа, а второй упираясь в плитку около его распоротого живота, стараясь прикрыть своим телом. Это жутко. Тэхен в ужасной панике смотрит на них, не в силах шевельнуться. Рядом стоит Мартин и что-то говорит, доставая из кармана еще одни медицинские перчатки. Свои он уже надел, как и "маску" на лицо. Тэхен медленно выдыхает, стараясь сделать это как можно спокойнее, но получается судорожно. Слова Мартина совсем пропадают на фоне писка в ушах, пока резкая паника протыкает своей иглой воздушный шарик тревоги и страха. Становится холодно. Его будто окатили ледяной водой в январе посреди центральной площади. — Вставайте. Ким, торопясь, кивает и оборачивается к Мартину, а после снова на женщину: та кладет ладонь на щеку своего мужа, на которую с ее носа капает пара слезинок. У мужчины обильно идет кровь из виска, он не шевелится. Девушка треплет его, цепляется, как за последнюю соломинку. — Давай, давай, — шепчет, цепляясь за руку. — Ну, пожалуйста! — Вставайте. — повторяет медбрат, грубо берет ее за руку и тянет подальше от мертвого тела. — Отпустите меня! — девушка поднимается резко и на пятках разворачивается в сторону своего мужа, но медбрат ловит цепко ее за локоть, рывком разворачивая, чуть не роняя ее с лестницы. Эхом в больнице раздается мужской крик, а за ним — еще несколько. Крики такие, что волосы на руках поднимаются дыбом. Они продолжаются и затихают лишь на несколько секунд. И с каждым разом в них все больше и больше ужаса, боли. — Пошли. Воздух накаляется. — Пошли внутрь, Тэхен. Тэхен поднимает на него глаза, пытаясь понять, что тот сказал. — Тэхен, пошли, пожалуйста. Ким отрицательно машет головой, но после замирает на месте, смотря в одну точку. Вокруг все плывет в разных направлениях, будто бы ему вкололи огромную дозу белого порошка, и теперь он на грани потери сознания. Смотря в черно-белую плитку больницы перед собой, он замечает ботинки. Они в какой-то пыли и темно-красной жидкости: должно быть грязь с улицы. Только через пару мгновений доходит, что не грязь это вовсе. Сердце падает в живот, болезненно замирая. На плече медбратьев лежит мужчина. Он весь в крови, даже лица не увидеть. Кажется, будто у него рассечено лицо от глаза до противоположного уголка рта, но это совсем навскидку, ведь по факту: вместо головы лишь кровавое месиво, не видно толком ни глаз, ни кожи. Просто липкое, красное пятно, из центра которого пробиваются алые капли и медленно перетекают вниз, отрываясь и лишь через несколько долгих секунд бесшумно приземляясь на плитку. Свитер, в котором был мужчина, потемнел от плеча до самого живота. Хоть вглядываться и вовсе не хочется, но взгляда просто не отвести: Тэхен отмечает глубокую рану на плече, видит что-то торчащее изнутри и борется с подступающей тошнотой. Последним взглядом он обводит руку, которая держится лишь на остатках неразрезанной ткани. Пока этот человек был в сознании, ему вогнали лезвие в лицо, а после почти что отрубили руку. Или наоборот. Совсем не хочется думать о том, был ли он жив, чувствовал ли, кричал ли или молил о помощи. Сдерживая подступившие слезы, Тэхен опускает взгляд и против воли дышит быстрее, ощущая резкий, металлический запах крови вместе со рвотой. — В 4-5 утра сюда вошли пять человек, переодевшись в медбратьев. — на плечо Кима ложится ладонь. — Кто-то им сказал, что в больнице полно крыс. Персонал клялся, что никаких крыс здесь не было, а палаты больных с бубонами были закрыты. В жилах стынет ужас, прокрадываясь по каждой клеточке тела точно так же, как воздух заполняется тошнотворным запахом. Таким, как будто здесь действительно сдохли крысы, и их никто не убрал. — Надень повязку на лицо. — шепчет Мартин, замечая, что Тэхен вновь вскинул взгляд вверх, рассматривая бледные губы парней, выносивших на носилках прикрытые тканью тела. На некоторых из них ткань покрылась алой кровью, сводя желудок Кима в судороге. Он отводит скорее взгляд, натыкаясь им на машины полиции, которые виднелись через дверь больницы. — К-какие к черту еще крысы? — шепчет, чувствуя, как кружится голова. Выдохнув медленно, Тэхен ведет плечами, стараясь скинуть с себя руки врача. Он пятится плавно вперед, чувствуя, как Кортес и правда отпускает его. — Кто им это сказал? О-они не признались? Мартин замирает. Он оглядывается на Тэхена и молча поджимает губы, смотря ровно в глаза, будто бы пытаясь что-то сказать. У него такие огромные и полные эмоций глаза, что Тэхен на мгновение позволяет себе утонуть в них с головой. Разорвав этот контакт, Тэхен хочет подойти поближе. Хочет найти мальчика. Адам. Адам Уайт. 9 лет. Стоило ему пройти пару метров вглубь темного коридора, и Тэхен вскрикивает, срывает свой голос: в неестественной позе на полу лежит ребенок. Его шея вывернута под слишком острым углом, а разинутые в ужасе глаза смотрят в окно. И бубоны. Много бутонов по телу вперемешку с дохлыми крысами. С пустыми глазницами, из которых вываливаются черви и опарыши. Во вспоротом животе мальчика "поселились" уже мертвые крысы. А самое ужасное то – что это лицо, на котором вечно застыло выражение печали и боли, находиться прямо перед тэхеновым. Ким медленно, но верно, открывает рот от безумия, от того, что он видит перед собой. Две огромные кучи тел. Мертвых тел вдоль стен. По ним стекает море крови, превращая некоторые тела просто в один кусок базарного мяса. Ким отчётливо может увидеть чужие кишки, которые, как рождественское украшение, висят на этих кучах. И только сейчас он замечает уже живую крысу. Крысу, которая пробегает прямо внутри этой кишки. Но на одной крысе это всё не заканчивается. Их тут куча. Многие перебегают с кучи на кучу. Они прямо пролезают во внутрь, как будто там их норки. Твоя мать, да что здесь происходит?! У Тэхена сжимается горло, и к глазам подкатывает влага, но стоит снова опустить взгляд на тела, и становится хуже вдвое. Нет, в десять. Ким глаза хочет зажмурить сильно, но когда он так делает, то мозг сразу дает напомнить о телах и крысах. К горлу подкатывает снова тошнота. Все пропитано кровью, а желудок болезненно сжимается, когда, принесенный слабым ветром из приоткрытой форточки, в нос ударяет жуткий запах крови, страха и распоротого живота. Так пахнет смерть. — Нет... Н-нет... — Тэхен, посмотри на меня. — Мартин начинает тихонько его трясти за плечи, пока Ким морщится и вертит головой, что-то невнятно мямля. То очень тихо, то очень громко. — Я-я... П-подождите, здесь... Ч-то здесь... — уже не контролирует речь. — Тэхен... Тэхен! — испанец трясет чуть сильнее, но ни они оба не успевают сообразить, как Тэхен... Не сдерживается и выворачивает весь свой желудок прямо на пол. Повисает недолгое, но неловкое, молчание, пока Ким пытается осознать что только что произошло. Да и голова как-то не собирается браться за свою главную функцию под названием "думать" или хотя бы "варить". Ощущение, что ее что-то сдавливает, а все вокруг как-то кружится, бушует, как океан во время сильного шторма. — Пошли. Мартин снова сжимает его плечо, только уже сильнее, заставляя Тэхена отвернуться от картины своей рвоты к нему. Тот кивает пару раз. Не дает всматриваться во внутренности, за что Ким ему очень благодарен – нервы и так на пределе. Тянет за собой, первым аккуратно проходя между раскинутых ног женщины и даже не наступив ботинком в кровь. Тэхен тоже старается идти аккуратнее, но задевает туфлей ногу больного и чуть не падает. Но его вовремя тянет на себя Мартин. Он молча выгибает бровь, будто спрашивает в порядке ли Тэхен. Тот слабо кивает и отворачивается от трупа, а когда Кортес рядом поднимается по ступеням, идет за ним следом в его кабинет. Сейчас это самое безопасное и чистое место. — Ч-что т-тут... — сглатывает и старается дышать не глубоко, чтобы не так сильно чувствовать запах смерти в воздухе, — М-мартин... — Для начала, пожалуйста, сядь и успокойся. — кивает на руку Кима, которой коснулся случайно. Та ледяная, несмотря на то, что у них очень душно сейчас в больнице, и сам Мартин сидит в одной рубашке. Ким жадно впивается глазами в испанца, едва замечая, как тот косит взгляд на него. Успокойся? Глотая возмущение, Тэхен думает. Думает и не понимает ничего. Какое еще, нахуй, успокойся? Мартин выглядит взволнованным. Второй раз за все время знакомства Тэхен отмечает это в мужчине — часто он видел его спокойным и радостным, иногда слишком и не в то время. — Кто их впустил? Им заплатили? Почему первый этаж это сплошной мясокомбинат?! — потирает переносицу и еле удерживает себя на ногах, пересиливая желание свалиться на пол и дать проблемам решиться самим собой. — Мне нужно успокоительное. — честно просит Тэхен и проходит к дивану, почти что падая на него. Мартин молча наблюдает за ним, но потом удаляется к своему столу, принося несколько небольших таблеток и стакан воды. — А теперь р-рассказывай. — просит, принимая лекарство. — Честно говоря, я прибыл сюда только в 7 утра. Я всю ночь был на другом конце города. Порезали всех, кто лежал на первом этаже с бубонами. — задумчиво хмурится и присаживается в кресло напротив. — Меня удивило то, что никто так тела и не убрал, как и этих крыс. Собрали в кучки и все. — То есть они там лежат больше 3 часов? — наконец отвиснув, Мартин тяжело сглатывает и кивает. — Какого черта, Мартин? Это шутка такая, да? — у него начинают руки трястись от страха, а дыхание сбивается так, будто марафон пробежал. — Гарсий знает об этом? Поджав губы, Мартин смотрит на него с сожалением. — Никто не убирал тела, Тэхен. — во взгляде Мартина злость. Он явно чем-то недоволен и буквально сдерживает себя из последних сил. Но еще Киму удается заметить сожаление. — И да, Гарсий все знает. Это он дал приказ не убирать трупы. Тэхен рассеивает взгляд, не в силах бороться с усталостью и липким страхом внутри себя. Еще чуть-чуть и он сознание, либо у него начнется истерика. — Что, блять, с этим городом не так? Мартин тяжело выдыхает и поджимает губы, игнорируя вопросительный взгляд на себе. — Гарсий уехал из города, только завтра должен вернуться. — смотрит на Тэхена, и тот медленно кивает. — Проходил мимо его кабинета и случайно услышал разговор по телефону. Он обсуждал ситуацию в Бисмарке и приехавших после Чона журналистов. — Тэхен напрягается. — Кто-то в Вашингтоне напечатал в газете недавний случай, где он изнасиловал одну пациентку, а после довел до самоубийства. — Он думает на Чонгука? — Возможно. Тэхен просто глупо смотрит на друга. Ему хочется лечь в постель, закрыть глаза. Открыть и чтобы рядом лежал Чон. Теплый, чуть-чуть сонный и такой родной. Но от осознания того, что с ним вообще может быть – мертв и даже похоронен где-то в земле – на глаза наворачивается влага. — Тэхен? — подсаживается ближе и слегка трясет. — Просто дай мне сдохнуть, умоляю. — шепчет и запрокидывает голову. Он жмурится, гоня картинки окровавленного Чонгука в его постели из головы. — Блять, так не должно быть... — и закрывает рукой глаза. Мартин тактично молчит о том, что увидел, как по его щеке стекает слезинка. — Те, кто поступил только с температурой, где они? — На третьем. До них не добрались. — Если у пациента не появляются бубоны в течение недели, когда его положили в больницу, его можно отпустить на домашнее лечение? — Да, можно. Тэхен лишь выдыхает тихо и облокачивается на спинку дивана. Тот мальчик, лежавший на коридоре, не он. Но Ким узнал в том трупе другого, того, которого спас недавно из крысиного сарая. — Мне помочь? — Не надо. Я сам справлюсь. — тихо приходит в ответ. У него все еще мир крутится перед глазами, и давит в висках. — Хорошо. — Тэхен брови сводит на переносице. Парень с ужасным скептицизмом рассматривает коробку с лапшой, которую Мартин достал из бумажного пакета, словно он вампир и питается кровью, а еда – что-то тошнотворное. — Поешь. У нас много работы. Нам нужно тела убрать, зарегистрировать их, а также... — машет головой из стороны в сторону. — Положить в эти палаты новых больных. Не в силах спорить с ним, Тэхен приступает к еде. Выглядит аппетитно, но... Становится так плохо внутри, от чего снова подступает приступ тошноты. И приходится прямо сейчас заставлять себя съесть хотя бы немного, чтобы не скрутил живот. Однако, Ким не торопится и даже складывает палочки. Есть горячую лапшу, пока мертвые люди, как мясо на базаре, истекающее кровью, просто лежат там на грязном полу… — Я-я не могу, мне нехорошо. — а затем воротит нос и метит глаза в пол. — А может…? — Нет, я-я... Я не уверен, что хочу есть, — Ким засасывает нижнюю губу. — Так, давай-давай, открывай рот, тебе нужны силы. Но Тэхен воротится и тяжело вздыхает. — Я плохо себя чувствую, не хочу. — у него дрожит голос, будто он вот-вот расплачется. У обоих сейчас сердце не на месте. У Тэхена – потому что он ничего не понимает и боится, у Мартина – потому что он все знает и боится. Замкнутый круг, выход из которого возможен, видимо, только благодаря последнему из них. — Все же попробуй. Я уйду и возьму вещи. Убирать в таком виде мы точно не будем.— тяжело выдыхает, сдавливая переносицу пальцами. Он прикрывает глаза и, кажется, думает о чем-то. — Это же надо, тот Рамбер столько проблем принес мне с этой статьей. — и смотрит на Кима. Прямо глаза в глаза. Видит Тэхена, а точнее его бледное лицо и сухие губы, его испарину на лбу и трясущиеся руки. — Я сейчас вернусь. Он отводит взгляд, глотает вязкую слюну и, сжав руки в кулаки, подходит к столу, со злостью забирает газету и сминает ее. Мартин пулей вылетает из кабинета, не обращая внимания на тяжелый взгляд на себе. — Случайно услышал, да? — делая вдох полной грудью, так, для храбрости. Убедившись, что дверь закрыта, Ким подходит к столу врача и быстро просматривает документы. Ничего подозрительного. Одна тумбочка, потом вторая, третья – реально ничего подозрительного, кроме записной книжки с именами и номерами рабочих больницы и белого дома. Мартин часто крутится там, добывая информацию для себя. После выдвигает ящики в комоде, не находя ничего, кроме сигарет и странного пакетика с порошком, происхождение которого он желает оставить для себя в тайне. — Может... Показалось? Но Тэхен быстро отвлекается на другую свою находку: усевшись назад на мягкий диван, почувствовал резкий скрип, а вместе с ним, словно что-то тяжелое свалилось на дно дивана. Тэхен гипнотизирует взглядом небольшой проем в диване у спинки, боится, совсем как маленький. Посидев еще с минуту, он все-таки решается: аккуратно подавшись на бок, Ким пробовал пропихнуть руку между сиденьем и спинкой. Подрагивающими пальцами пробует что-то достать, пока плохое предчувствие одновременно расползается внутри. Сердце бешено колотится, словно грудная клетка вот-вот разорвется под натиском громких ударов. — Боже, неужели ты во что-то вмешался? — нервно смеется. На самом низу лежит бумажная папка с документами. Три разных паспорта на Мартина, и еще двух незнакомых ему людей. Еще какие-то бумаги: Тэхен бегло перелистывает их, заметив фотографию Гарсия, а после и свою на них. Документы – дело пятилетней давности, где четко написано, что Ким Тэхен не причастен к самоубийству собственной беременной жены и пациентки Гарсия Бланко. Горькая улыбка ползет на губы – Мартин все же нашел подлинные свидетельства, вот только... Почему до сих пор не поделился ими? Сглатывает тяжелый ком в горле, листая остальные страницы. На них: пометки разных журналов и их издательства, а также номера и имена журналистов, вырезки из газет – практически все случаи, к которым был причастен Гарсий, включая чуму в Бисмарке. Внутри Тэхена завывает буря, легкие горят, и живот крутит в узел. Он отползает назад, словно увидел снова чей-то труп, загнанно дышит ртом. Еще немного и словит паническую атаку. — Вот же идиот... Только почувствовав ком в горле, Ким отбрасывает чувства куда подальше. А дальше... Дальше наличка – все завалено ней, сцепленными резинками, причем разные валюты, а что-то глубже на ощупь и вовсе напоминает холодный металл. Золото, наверное. Что вообще происходит, Мартин? Приготовился к побегу хер знает куда? Решил ли поиграть в справедливого офицера? А потом что, арестуют за подобные документы? Тэхен впивается взглядом в пол, пытаясь переварить всю увиденное. Слишком много всего на один день, а он устал, и от этого ни один вывод не приходит в голову. Вообще. — Что же ты делаешь, Мартин? Ким слышит голоса у входа, отчего тихо выругнувшись расставляет все по местам как было и на паническом уровне хватает коробку с уже холодной лапшой, чуть не вывернув содержимое себе на штаны. — Приехала помощь. Видимо, это займет не один день. — раздраженно бросает два прозрачных пакета с набором одежды: там футболка, брюки и шапочка из плащевки. — Ты чего? Привидение увидел или у меня крыса завелась в кабинете? Тэхен столбенеет. У него холод прошел по коже, и сердце гулко забилось в груди. У него руки задрожали, и испарина проступила на лбу. Да, завелась одна. — Мартин, ты еще хочешь занять место главврача вместо Гарсия? — сжимает ткань на штанах в кулак, слыша слабый треск ткани от напряжения. — Конечно. Ты же знаешь, как трудно тех идиотов подкупать. — И только? Он смотрит будто сквозь предметы, а в ушах только шум, будто морские волны бьются о скалы. — О чем ты? — замечая недоумение на чужом лице, Мартин просто кивает. — Мы все варимся в одном котле. Я знал, какими методами Гарсий пользуется для достижения целей, но мне нужно было проверить как далеко он уже заходил и может зайти, чтобы обезопасить себя на будущее. И тут я узнал, что можно так же забрать себе больше и обеспечить первенство среди других, поэтому я просто "убираю" ненужных мне людей, Тэхен. Мне нужно это место. Воздух снова накаляется. Тэхен весь горит какой-то ненавистью и злобой. Он сомневался, но что-то ему подсказывало, что Мартин может быть той самой "крысой". — Для тебя же будет лучше, Ким. — хмыкает, облокачиваясь на стол. — Это ты крыса? Сердце сжимается. Тэхен не хочет слышать продолжение, чтобы оно не подтвердило его мысли. Кортес смотрит на него с откровенным сочувствием, но... — Нет. Мне это не нужно. Только добраться до его чина. В комнате царит молчание, ощущается тяжелый воздух. У каждого слишком много вопросов, но ответы навряд ли они смогут получить. Мартин молчит долго, упорно смотрит на друга, шумно дыша через ноздри. Всего секунду. Одну секунду длится осознание. Тэхен подскакивает на ноги, за половину шага оказавшись около Мартина, и цепляется за него до побеления костяшек. Дыхание учащается, Ким весь дрожит, он продолжает смотреть на друга, а тот продолжает молчать. — Блять, лучше скажи правду, Мартин! — крик Тэхена разрезает тишину, а следом очевидно должен был быть удар в лицо. — Ответь мне что-нибудь! Мне страшно! Я хочу поговорить! Как гром среди ясного неба, Мартин выговаривает одно единственное: — Это не я. — и пожимает плечами. Каждый стук своего маленького сердца Тэхен слышал так отчетливо, словно сидел со стетоскопом в ушах, проверял ритм и частоту ударов, покорно ожидая долбанной остановки. К счастью, он все еще жив, смотрит на Мартина нечитаемым взглядом и переспрашивает: — Что ты… Что ты сказал? — послышалось? — "Убираю" ненужных мне людей, да? — становится слишком эмоциональным. Тянет, прося посмотреть в глаза. — Он с тобой сделает то же самое, Мартин! Тэхен начинает вскипать, и это Мартин видит тоже, но продолжает упорно стоять и молчать, плотно поджав губы. Снова их противостояние взглядами, в котором никто не выходит победителем. — Отпусти меня и успокойся. — кладет поверх чужих костяшек свои теплые руки. — Тебе не за что переживать. Я обещал еще тогда, когда Соэн не стало, что обеспечу для тебя и твоей мамы хорошую жизнь. — хлопает Тэхена по плечу с легкой улыбкой. — Отпусти меня, Тэхен. Что тогда с тобой случилось? Каким ты был? После ее самоубийства ты похудел, желания жить примерно ноль, чувствовал себя еще хуже и был вечно уставший. — в глазах круглых плещется беспокойство. Все-таки Тэхен значит для него что-то. — Отпусти. — и шепчет, как шелест высокой травы. Ким лишь поднимает пустой, вымотанный взгляд на него и кивает медленно, все-таки отпуская врача. Сам он медленно опускается на диван. — Так нельзя... — шепчет тихонько спустя долгих пару минут. — Не следует идти на такие жертвы... — еле шевелит губами. На языке так и крутится вопрос о сундуке Дэви Джонса в его диване. — В любом случае тебя это не должно волновать. — приседает перед ним и слабо бьет по щекам, поднимая после лицо руками. — В твоем доме влюбленный в тебя мальчишка, тебя совсем не должны волновать мои мелкие проблемы. Мартин бегает глазами по изможденному лицу, и внутри закрадывается тихое сомнение о том, что происходит с его другом. — Нам нужно поесть и спускаться. — Ким лишь плечами пожимает и рассеивает взгляд. Слабо кивает, не поднимая взгляда от матраса дивана. Ким старается не обращать внимание, но укол в сердце, который ощущается острой болью, явно показывает, что получается у него ужасно. — Все будет нормальн- — Пришла телеграмма от мэра! — в кабинет заваливается молоденький медбрат. Мальчишка, по натуре такой мягкий и добрый. — Так быстро? — подмигивает ему расслабленно. Поднявшись, он принял небольшой конверт. Ким краем глаза отмечает, как Мартин медленно садится на стул и немного зависает, смотря прямо перед собой. Заметил, что Тэхен трогал что-то? — Неужели нельзя передать телеграмму без этих чертовых конвертов. Они что, посылают их Королеве Елизаветте? — Кортес раздраженно цокает и ищет канцелярский нож. Бегло просматривает содержимое и начинает хмуриться, из-за чего между его бровей образуется складка. — Ох... Черт. — шепчет горько мужчина, откинув на стол бумажку с печатью главврача, где черно по белому написано: "Объявить состояние чумной эпидемии. Город Бисмарк считать закрытым"